miss missing you

слава ненавидел, когда мирон турил. просто терпеть не мог. вам он, конечно, не признается - будет также проводить стримы и хуесосить его величество мц с проработанной детской травмой в небывалых масштабах. но на самом деле, когда камера выключались, ему хотелось завыть. ведь он скучал по его очаровательной тупой улыбке. скучал по их совместным завтракам, когда мирон готовил сырники - самые вкусные во всем петербурге, ни в одной кофейне не найдёшь вкуснее, и по сонным поцелуям под музыкальное мяуканье голодного фили. скучал по воровству футболок из гардероба мирона - особенно белой культиздатовской, а федоров любил брать тот самый красный свитшот и, закутавшись в него, лежать на их кровати и читать, пока слава в соседней комнате ласково материт его и стебёт, считая секунды до того, как упадёт к нему в его руки и будет, словно кот, ластиться. даже сейчас, пока слава записывает очередной шедевральный трек, он думает о мироне. та легендарная сторона «ласкового» славы сразу включалась, когда мир находился хотя бы в соседней комнате. не говоря уже и о другом городе. руки так и чесались ему написать - краем глаза карелин видел, как ванечка, удобно разложившись на коричневом диване, строчит целые поэмы для рудбоя с серьёзным лицом. потому что, блять, страдал не только сам слава кпсс, но и ванька фаллен, который без его ненаглядного рудбоя на стену был готов лезть (несмотря на то, что каждый вечер они по часов пять пиздели, славка даже не преувеличивает). а замай… андрею памятник при жизни надо ставить - терпеть двух влюблённых долбоебов, ещё и выслушивать их (впрочем, приговаривая «вы мне недостаточно за это платите») романтический бред, это со стороны хана замая просто подвиг. ещё и славка каждый вечер слёзно умолял андрея его пофоткать, чтобы отправить пару фоток мироше, чтобы «не забывал, как его сонечка выглядит». замай героически проглатывал саркастичное «блять да тебя нахуй забудешь». и вот сейчас, андрей делает сотую (ах, если бы он преувеличивал) фотку славы, который ещё почти час прихорашивался, то делая какие-то волшебные маски, купленные в «подружке» за двести рублей, да ещё и наивно полагая, что они тут же исправят его недельный недосып, то поправляя волосы (правда, замай не сказал ему, что один хуй - что укладывал, что не укладывал), то тратя электроэнергию на глажку свитшота (что опять было бесполезно - он помялся). тем не менее, замай терпел, делая сто десятую фотографию. ради антихайпа терпел. единственная мысль, которая успокаивала андрея - окситабору осталось ещё два города. и этот ад закончится.

♡

за окном стеной лил дождь; утренний, сонный волгоград встретил их солнечно, а сейчас, когда на часах всего час дня, нещадно хлестал ливень. крупные капли громко бились об стекло. стакан с чаем, взятый в кофейне рядом с отелем, ещё горячий. сегодня вечером концерт в некогда сталинграде. по городу (после прилёта в пять утра) они походили совсем немного - сходили на мамаев курган, рудбой пофоткал их в каком-то обшарпанном дворе, и они разошлись - женя поехала в книжный, рудбой, как вечно голодный, погнал в гастрономический тур по городу, а мирон вернулся в отель. какой сегодня по счёту концерт… окси сбился со счёту. единственное, что он точно помнит - осталось два города, и он, забивая вот такой болт на всё, летит к своей ненаглядной сонечке мармеладовой в питер, в их уютную квартиру на фонтанке. он любит славу. всем сердцем. с его «мирош, иди нахуй» и колкими замечаниями. с замечательным смехом, когда карелин смеётся искренне, а не наигранно, сквозь зубы. он любит, когда тот, после нескольких часов стрима, заваливается к нему на кровать, утыкается куда-то в живот и обнимает его, бормоча что-то вроде «заебался». мирон лишь ласково гладит его по голове, играя с пушистыми волосами, проводя тонкими пальцами меж прядей. потому что знает, что славе нужна тишина. любит, когда волосы славы лезут ему на лицо и тот, словно ёжик, фыркает и пытается их сдуть. любит, когда приходит домой поздно, а слава уже давно спит. мирон стоит в проеме двери и любуется спящим любимым, который опять забрал его подушку, грузно опускается на свою сторону и гладит его по голове, целует в лоб, нос и щеки - славочка лишь улыбается сквозь сон. если бы мирон имел смелость сделать что-то подобное с не спящим карелином, он бы определённо получил по шее со смущённым «блять мирош, какие телячьи нежности» или суровым «голову сейчас откушу». мирон аккуратно ложится рядом, тут же оказываясь в объятиях славы, который не может уснуть, если что-то не обнимает. любит, когда он просыпается позже (что бывает редко) и проходит на кухню, где слава непременно что-то готовит, сердито шепча на филю, чтобы не шумел, ведь «мир спит». он тихо прижимается к нему со спины, оплетая его словно головоногий моллюск, утыкается носом куда-то в плечо и шепчет «доброе утро, любимый». щеки карелина предательски розовеют и тот бубнит что-то вроде «гутен морген, ваше превосходительство», впрочем, тут же изворачиваясь, только чтобы поцеловать мирона в лоб. эх, как он скучал по их совместным пробуждениям, недовольному лицу славы, когда его заставляли мыть посуду, мяуканью фили - такого же вредного и голосистого, как его хозяин, хотя и очень ласкового и сговорчивого, если его вовремя покормить. даже по фаллену и замаю скучал - по их пьянкам по ночам, где андрей иногда начинал задвигать за экономику и постулаты адама смита, а ванечка любил пофилософствовать, пока мирон и андрей спорили о великой депрессии в сша. но ещё больше по ванечке скучал рудбой - тот уже вешался от отсутствия своего ванюши под боком, его язвительным шуткам и сексу прямо на рабочем столе евстигнеева. о последнем мирон вообще не хочет распространяться. его бедные глаза-глазёнки… каждую свободную минуту, что выдавалась у вани, он писал ванечке. федоров как-то случайно (реально случайно! он не любитель нарушать чужие границы) увидел их переписку, где ваня изъяснялся капсом. ваня, который презирает большие буквы и пишет всегда маленькими. там ванечка жаловался, как он и гриша скучают по нему (была приложена фотка, где светло в чёрной футболке kultizdat лежит на кровати, а на его груди удобно уселся кот). окси усмехается: вот почему ванька просил ещё одну футболку. ту он якобы «постирал не на том режиме, она и уменьшилась». ага, если только до размеров фаллена. ваня прислал штук пятнадцать стикеров, означающие «скучаю» и «люблю». дальше следовало сообщение рудбоя: «ЗАЕБАЛСЯ, ХОЧУ ДОМОЙ ЕСТЬ ОЛАДУШКИ, СМОТРЕТЬ ДОКУМЕНТАЛКИ ПРО УБИЙЦ И ЦЕЛОВАТЬ ОДНОГО НИКОГДА НЕ ЗАТЫКАЮЩЕГОСЯ МС». вот романтики, едрить-колотить. мирон откровенно скучает; он, свернувшись клубочком на чересчур мягкой отельной кровати, читает маяковского, хотя строки просто плывут перед глазами. он откладывает книгу и просто смотрит в потолок. в голове крутится одна мысль, которая последнее время занимала его разум. он хочет, чтобы слава стал его, ну, знаете, мужем. чтобы они красиво расписались в лондоне. чтобы кольца надели друг другу. чтобы ресторан, антихайп и окситабор в очень узком составе. чтобы свадебный торт. чтобы маленький летний домик где-то в графстве норфолк, предположим. но мирон боялся двух вещей: первая - слава откажется и пошлёт его куда подальше, скажет «и так хорошо живем, ля ты ебанулся», вторая - слава вообще уйдёт из его жизни. второе пугало сильнее. ведь только славочка любил его с самого начала. терпел его перепады настроения, караулил его депрессивные состояния, насильно кормил, когда мир неделями мог не есть, а питаться сигаретами и святым духом, обнимал, когда окси было грустно, даже колыбельные пел, когда мирону не спалось. именно поэтому мир хотел сделать его своим официально - об этом слава не знает, но у него уже куплены кольца, серебряные, от тиффани. купил, когда они во время тура raw гуляли по польше с женей. та, увидев пакет с знакомыми tiffany and co., лишь загадочно улыбнулась. ему уже тридцать семь, уже все его одноклассники и однокурсники обзавелись семьями, уже их дети, небось, скоро родят. разве после стольких лет боли, расстройств, унижений он не заслуживает счастья? не заслуживает спокойно жить в светлой квартире в центре питера и ездить по выходным в икею с этой милейшей беременной цаплей? надо решаться. два «дзынь» подряд. мир тотчас же берет телефон в руку - на заставке стоит их совместная фотография - они сидят на кровати, смеющийся окси в красном свитшоте антихайпа и с довольным, только поевшим филей на руках, улыбающийся слава в белой футболке культиздата, а где-то за кадром рудбой их фоткает, пока ванечка отпускает анекдоты категории б. мирон держался ровно до пятой шутки про некрофилов, в то время как слава хохотал от каждого анекдота. именно этот момент и запечатлел ванька: наконец-то счастливых мирона и славу. одно сообщение - от славочки, другое - от замая. так. если андрей пишет - то все, конечная. приплыли. что-то произошло. но окси тут же открывает переписку с любимым и видит славу, такого красивого, мать его, с слегка растрёпанными волосами, в синем свитшоте, так хорошо оттеняющие его светло-голубые глаза. и подпись «скучаем с филей». правда, самого фили в кадре не было - лишь заставка на телефоне. окси тут же прислал миллион стикеров и фраз, говорящих «я пиздец как скучаю», «люблю вас» и «заебался». слава тоже прислал короткое «люблю миллион раз» и «пиздец хочу тебя». мир вздохнул. без славика и его чудесной задницы паршиво. ну ничего. ещё два города осталось. сообщение от замая же гласило «мирон блять ОН МЕНЯ ЗАЕБАЛ оформи потом у рудбоя фотосессию для славы я так больше не могу каждый вечер по миллиону фоток а если не понравится ОПЯТЬ миллион фоток когда вы возвращаетесь? фаллен тоже меня заебал я так нахуй блять» и ещё поток мата на разных языках. мирон печатает лаконичное «скоро, андрюх, скоро» и посмеивается. главное, чтобы тур мц с проработанной детской травмой не закончился бытовой поножовщиной в логове антихайпа.

♡

— малыш. — хр-р-р. — славочка, проснись. — ещё раз попытался разбудить любимого мир. тот лишь сонно отмахнулся, пряча лицо в подушке: — мирон, отъебись, ты время… МИРОН?! — тут же подскочил карелин, увидев знакомый силуэт в темной комнате. мир сидел на краю кровати; где-то рядом с дверью угадывался чемодан. вернулся. мирошка вернулся. слава тут же притянул его к себе, чуть ли не заваливая на кровать и неразборчиво целуя его лицо. как же он скучал: почти месяц не видеть эту хитрую еврейскую рожу было пыткой - будем навёрстывать. — какой же ты у меня бойкий и ласковый. — хихикнул мир в поцелуй; славка, не прекращая целовать, нахмурился: — не выебывайся. — и сразу смущённо добавил: — я скучал, мирош. — я тоже, славочка. — карелин прижимает к себе исхудавшее (опять эта еврейская принцесса ничего не ела в туре, вот огребет!) тело мирона, утыкаясь носом в шею своей любимой уже не лысой карлицы. мир пахнет сигаретами, поездом и прохладой. они молча обнимаются: мирон удобно уложился на груди славки, тот же задумчиво играл с его мягкими прядками волос. мир поднимает голову, глядит в полусонные глаза кпсс и тихо произносит: — слав. — м? — я-я вообще думал, что это все произойдёт в более романтичной обстановке, но карты сегодня легли так. — он встаёт со славы, роется в кармане джинс и достаёт бархатную коробочку. карелин молча смотрит; на его лице лишь одна эмоция - удивление. — славочка, я очень, очень люблю тебя. люблю, даже когда ты меня на хуй посылаешь. люблю, когда ночами лезешь обниматься. люблю, когда вы с филей валяетесь на диване и смотрите футбол. люблю, когда ты сидишь и пишешь очередной гениальный трек. люблю, что ты готов даже порезать вены, чтобы ебать меня в аду. я тебя очень люблю и поэтому, — он опускается на одно колено и произносит: — вячеслав валерьевич карелин, ты станешь моим мужем? — слава молчит, слегка улыбаясь. — типо, будем мужьями в стране, где абсолютно порицаются подобные отношения? — мир растерянно кивает; слава расплывается в улыбке: — охуенно. чистый протест, в стиле антихайпа. все правильно, нахуй всех, антихайп впер- — слав, — немного сердито перебивает мирон, — да или нет? — мирош, ты долбоеб? конечно да, — хмурится слава (очевидно же, что да! как он бросит этот еврейский шнобель) пока мир, облегченно выдохнув, одевает кольцо на его палец. — чур у меня будет белое пышное платье! хочу как у моргена. мне же пойдёт? — спросил карелин, ожидая только положительного ответа. — пойдёт конечно, сонечка. — согласился мирон, целуя холодные руки славы. — будешь самой красивой невестой во всей вселенной. — это-то понятно. — довольно улыбается славка, тут же утягивая мирона к себе на кровать. тонкие пальцы ныряют под джинсы - уж больно он соскучился, время навёрстывать весь месяц его отсутствия. мирон стонет - хреновый романтик у него муж. теперь муж. не отвертится.