Сдавайте книги во время!

— Неужели это всё закончилось! Джисон тяжело вздыхает и откидывается на кровать, не заботясь о том, что лежит на куче открытых книг. Чанбин в это время слегка потягивается, сидя на стуле, а после закрывает крышку ноутбука. — Самому не верится, — он лениво поворачивается на кресле, весело осматривая друга. — Чувак, нам стоит отметить это событие хорошенько. Блять, я даже готов умереть от похмелья! На «радостное» заявление друга Хан поднимает голову, усмехаясь. — Не пожалей потом о сказанном на утро. Чанбин лишь машет рукой, будто муху пытается прогнать, и откидывается на спинку, заводя одну руку за голову, пока другой берёт телефон. В отличие от Джисона, он безумно соскучился не только по сну, но и по своему парню, который отвечает слишком быстро, от чего на сердце становится тепло. Хан наблюдает за расцветающей улыбкой на лице хёна и закатывает глаза. Тот теперь надолго пропал, поэтому можно пока просто лежать и наслаждаться приятной усталостью, разливающейся от опухшего от знаний мозга к затёкшим конечностям. Ещё одна успешно сданная сессия в зачётке. Ещё один год учёбы позади, и теперь можно действительно расслабиться и отдохнуть. Они с Со учились на судебных экспертов и заканчивали 3 курс. Эта сессия была одной из самых сложных, так как впервые им пришлось столкнуться с многочисленными экзаменами, по которым преподы не ставили автоматы, и практикой. И, если с экзаменами они ебались не так ощутимо, то практика изнасиловала их во всех смыслах, не давая и шанса на перекур. Бесспорно, она была чем-то новым и интересным для третьекурсников, которым так и хотелось применить свои знания, однако, их никто не предупредил, что знания, которые им дают на данном курсе — бесполезная херь, применить которые можно было лишь по делу о краже печенья в круглосуточном магазине. Для более крупного дела, такого как реальное убийство человека, их сведений далеко было недостаточно. И ладно бы сам судебный процесс, который можно было лицезреть в зале суда, впитывая правильность построения всей судебной системы; проведение исследований и экспертиз — это цветочки. Ядовитыми ягодками, которые не позволяли расслабить очко, были те стороны процессуального мира, где документация — это база, без которой твои усилия не стоят внимания. А документов было, ой, как много, заполнять которые приходилось сквозь слёзы и пот. Информацию по правильности оформления новых образцов приходилось искать самостоятельно, так как их «любимый» преподаватель отказался им помогать. «Мы проходили все образцы заполнения протоколов» — всё что кинул им куратор, оставляя двадцать семь пар глаз тупо просматривать каждый листок конспекта, в котором было хуй да нихуя. Спасибо папаша. Помог так помог. С этими конспектами можно было только в туалет сходить, и то, не для свободного чтения, потому что дать теоретические знания и знания применимые на практике — разные вещи. Видимо их факультет этого не понимал. Но на что они надеялись, когда давали третьекурсникам настоящее преступление? Рассматривалось дело по статье 250.1 уголовного кодекса РК — умышленное нанесение особо тяжких телесных травм с летальным исходом. Чанбин и Джисон надолго запомнят эту статью, потому что теперь это их самое нелюбимое дело. Практика-практикой, но порой им самим хотелось кому-нибудь умышленно нанести травму, пока они изучали протокол по делу, а после самостоятельно заполняли отчётную документацию. А они то было обрадовались, что самое сложное позади. Не тут то было. Накупив кофе, энергетиков и полуфабрикатов, они засели на неделю, чтобы полностью оградиться от внешнего мира. Парни, также, набрали книг в библиотеке, что собственная комната в неё и превратилась, приступили к работе. Штудировали всю литературу для необходимой (не устаревшей) формы заполнения протоколов; досконально изучали дело и личность обвиняемого и жертв; проводили эксперименты и экспертизы. В общем и целом, делали всю ненужную работу, которую предоставляла программа их курса. Поэтому, сейчас, когда файл был отправлен куратору на проверку, им оставалось только расслабиться и ждать ответа с оценкой. Однако ни Хан, ни Чанбин не переживали по этому поводу, зная, что там всё сделано безупречно. Не умели они по-другому. Отчасти они были ещё теми зубрёжниками, но их общий друг Чан, который учился на клинического психолога, всегда говорил, что их друзья просто страдают от «синдрома отличника». Доведи всё до перфекционизма или умри. Кофе ещё поддерживал работоспособность, но уже не так эффективно, отчего Хан прикрывает глаза, надеясь на то, что отрубится и забудет обо всём, как о кошмаре. Однако хриплый голос одногруппника, вновь заставляет глаза распахнуться. — Как насчёт субботы? Ты свободен же? — не поднимая глаз, спрашивает Чанбин, параллельно что-то печатая в телефоне. Он бросает один короткий взгляд на Хана, так как тот долго не отвечает, но увидев, что друг просто задумался, возвращает взгляд к сообщению на экране. Младший уже забывает вопрос старшего, медленно оглядывая каждый уголок комнаты, будто что-то ищет в обёртках от шоколада, грязных чашках от кофе и книгах, который стопкой покоились, где только можно. «Им бы прибраться» — думает Сон, продолжая искать, сам не понимая что. Будто он что-то забыл. — Так… — отвлекает его Со, не дождавшись ответа, — что с субботой? Джисон тупо моргает и забивает на зудящую мысль о «забытом чём-то», возвращая корпус на вытянутые назад руки. — Чувак, теперь я свободен всегда. Кроме тех дней, когда тебе что-то нужно от меня. Чанбин прыскает, переводя взгляд по типу: «Ой, кому ты нужен», но Джисон старательно игнорирует его, намекая на телефон старшего в руках. Со возмущённо прижимает гаджет к себе, теперь понимая, к чему клонит его сосед. — Эй! Это было всего один раз! Я не виноват, что стояк Ликса выбрал направление нашей квартиры! Младший на это заявление кривится, нехотя вспоминая, как ему пришлось тогда стать случайным свидетелем соития его друзей, а после чего ночевать в библиотеке. Другого выхода он просто не видел, пытаясь забыть эти страшные картины за тонной правовой литературы. Эти воспоминания переключают тумблер под названием: «Вот, что ты забыл, Хан Джисон», отчего лицо парня за секунду становится растерянным. Чанбин это замечает, но не успевает ничего спросить, как младший уже летит в сторону выхода, быстро забирая рюкзак, хватая книги, куртку и шапку. Он точно забыл кое-что важное.

‧͙⁺˚*･༓☾　☽༓･*˚⁺‧͙

Лёгкие горят от интенсивного бега, но холодный февральский воздух не даёт им раскалиться до углей. Снег скрипит под подошвой, а пальцы на ногах покалывает так неприятно, что хочется поскорее оказаться в теплом помещении. Джисон надеется, что уже близок к своей цели, продолжая бежать к заветному зданию, на котором красуются большие печатные буквы — «Библиотека». Почему Джисон так сюда спешит? Всё просто — он не хочет проигрывать спор.

*2 недели назад*

— Они, типа, даже до спальни не удосужились дойти. Чан, я реально думаю, что у меня теперь травма на всю жизнь останется от такого зрелища! Коридор?! Серьёзно?! Бан лишь приглушенно смеётся в трубку, пока Джисон в прямом смысле закипает. Его кончики ушей приобретают багровый оттенок и греют словно батареи, отчего он прикрывает их руками. Он не должен был возвращаться сегодня в эту чёртову квартиру. Почему именно сегодня? Когда глаза слипаются, а сессия не даёт расслабить булки, вколачивая свой чле- гхм… когнитивный базис, Джисон, вместо того, чтобы поспать хотя бы час в своей кровати, должен торчать в этой библиотеке, которую уже домом можно считать. Старый библиотекарь мистер Ли и так на него странно посматривает, будто Хан книги ворует, но Джисон пока это делает честно, собирая эту макулатуру у себя в комнате под запись. Сегодня, видимо, эта макулатура и станет его кроватью. — Да, ситуация — сюр, — хохочет старший на том конце, после долгого молчания. Сон кривится от попытки старшего употреблять это слово в данном контексте. — Чан, сюр — это твоя попытка употреблять молодёжный сленг. А то, что я сегодня увидел — старое немецкое порно! Хочется мыться и плакать после просмотра. Джисона слишком переполняют эмоции, отчего девушка за соседнем столом, грозно шикает на парня. Тот бегло извиняется, кланяясь, и старается говорить уже тише, пока Чана на том конце разрывается от смеха. — Но чувствую, я сегодня не помоюсь. Если только своими слезами, — стонет парень, упираясь головой в локоть на столе. Чан старается успокоиться и пару раз прокашливается, а после задумывается. — Ты что, собираешься ночевать в библиотеке? — Ну, да, — буднично отвечает Хан. — Всё равно эти кролики раньше утра не закончат. Так что… Хан резко замолкает, отвлекаясь на громкий звук, такой сильный, что даже Чан затихает. Младший медленно переворачивается на шум, но не увидев ничего такого, возвращается к разговору. — Я бы позвал тебя к себе, но боюсь против будет наш комендант. Он не гостеприимный, в отличие от меня. Джисон лишь угукает, прекрасно понимая уже заранее, что попасть к Крису невозможно. Тот жил в общаге, где пропускали только по специальным ключ-картам, которые сразу отображали всю информацию о студенте. Будто не в общаге жил, а в колонии строго режима. — Не парься. Тут перекантуюсь, — парень наклоняется к столику, от лишних ушей. Шепчет, — в первый раз что ли? Джисон на сто процентов уверен, что сейчас Чан хитро улыбается, так как именно из-за него у Сона состоялась ночёвка в студенческой библиотеке в прошлом году. А во всём виноват азарт и слишком длинный язык Сона, который иногда хочется засунуть поглубже, даже ему самому. — Сам был виноват. Никто не заставлял тебя спорить о том, в чем не шаришь. Хан закатывает глаза на лоб, игнорируя сказанное другом, а после вновь затихает, так как удар повторяется. На этот раз голова поворачивается быстро, а глаза успевают заметить неловко присевшего на корточки парня, собирающего книгу и разбросанные листы бумаги по полу. — Что там у тебя? — отвлекает от разглядывания незнакомца Чан, — Джисон? Джисон молчит. Он бы хотел что-то сказать, но в данный момент рот лишь делает охи-вздохи, залипая на невероятное чудо перед собой. Младший залипает. Может показаться, что Джисон извращенец, но это не так. Ну, почти. Он просто поражён такой красотой человека настолько, что сложно даже шевелиться. Всё, что делает Хан — это смотрит на парня в сиреневом свитере, который выглядит так неловко и в тоже время мило, что хочется любоваться этим зрелищем вечно. В одно мгновение будто весь мир остановился, всё перестало существовать. Лишь этот незнакомец, который, не обращая внимание на посторонних, продолжает собирать разлетевшиеся листы один за другим. Джисон успевает рассмотреть его элегантные руки, перебирающие бумагу, красивый профиль, перелив рыжих волос и губы, которые всё это время поблёскивают от постоянных махинаций языком. Ну, да, Джисон точно не извращенец. Сто процентов… Он лишь пользуется своим близ-сидящим положением, продолжая смотреть. Смотреть и восхищаться. Хан изучает его, словно ребёнок новую игрушку, и его мозг рисует знакомые картинки, будто… дежавю. Острый нос, скулы и большие очки — всё это кажется младшему слишком знакомым. Он где-то его уже видел, но видимо не замечал, раз только сейчас проявил интерес к такой красоте. И, возможно, он мог бы ещё долго наблюдать за незнакомцем, однако тяжёлый вздох на том конце заставил вспомнить, что Чан ещё здесь, а мир — не остановился. — А. О. Бро, перезвоню. Телефон мигом оказывается в кармане узких джинсов, пока сам Джисон отодвигается на кресле от стола, вылезая и делая несколько шагов, чтобы оказаться рядом с незнакомцем. Единственный белый листочек валялся под его ногами, поэтому Джисон решил подобрать тот, смело тыкая парня двумя пальцами в плечо. — У тебя упало, — решил с чего-то начать Хан, продолжая в наглую рассматривать лицо рыжеволосого. Вблизи оно казалось ещё более знакомым, но большие очки и длинная чёлка не давали разглядеть его целиком. Парень мигом забрал листок, не поднимая глаз. — Спасибо, — прохрипел незнакомец, складывая листы в правильном порядке. Книга в его руке немного мешала, поэтому, заметив это, Джисон решил помочь, забирая ту без спроса. — Я подержу, чтобы было удобнее, — выпалил он, увидев удивлённый взгляд юноши. Хан и сам на самом деле удивлён, почему так рвётся помочь этому парню, но что-то определённо держало и притягивало его к нему, не давая уйти просто так. У Сона вновь возникло небольшое дежавю, когда он всё рассматривал рядом стоящего парня. Он следил как его длинные пальцы аккуратно перекладывают листок за листком слишком долго и медленно, отчего Сон начинает скользить взглядом по другим деталям: сиреневый свитер с нашивкой кота на груди, такой маленькой, что почти незаметна; чёрные узкие джинсы, обтягивающие идеально мясистые бёдра (слишком привлекающие взгляд); массивные ботинки на высокой подошве и снова медленно к лицу. Хан смотрит долго и пристально на сосредоточенное лицо, но видимо впервые слишком палевно, потому что из транса его выводит тот же хриплый тихий голос. — Хватит пялиться, — не отвлекаясь от перебирания листов, говорит рыжеволосый. — Оу, — Сон неловко отводит взгляд, недовольный тем, что его всё-таки спалили, и бегает глазами, ища то, за что можно зацепиться и перевести тему. Взгляд падает на книгу в руках, быстро скользя по буквам, — «Смелость не нравится». Психология Альфреда Адлер. Хороший выбор. Юноша, который уже закончил с раскладкой страниц, постукивая бумагой по полке, чтобы подровнять каждый листок, косится на Джисона, а после забирает книгу из рук парня слишком резко, но не грубо. Хан впервые за всё время сталкивается взглядом с незнакомцем и жалеет об этом. Его глаза держат Джисона, отчего он лишь судорожно сглатывает под этим пристальным взглядом, который даже через призму стекла кажется таким глубоким и чарующим. Он будто смотрит в глаза змею, не в силах оторвать, пока хрипотца вновь не доносится до ушей. — Ты не читаешь психологию. Тон настолько утвердительный, что Джисон даже возмущается мысленно, потому что: «А чёй-то ты такой уверенный?». Но, открывая рот для ответа, не находит ничего, ведь незнакомец прав. Джисон не читает психологию. Рыжеволосый, пока Сон ловит когнитивный диссонанс, открывая и закрывая рот, закатывает глаза и делает шаг в бок, чтобы спокойно обойти парня. Он как бы спешит и не планирует стоять и смотреть на эту рыбу в человеческой коже. Но Джисона это отрезвляет, позволяя двинутся в сторону парня интуитивно. — Ты что делаешь? — распахивая глаза, строго спрашивает тот. — Откуда ты знаешь, что я не читаю психологию? — вопрос на вопрос. Незнакомец снова делает шаг в сторону, но Джисон, словно зеркало повторяет его действия, не давая пройти. Что за наглец? — Дай пройти, — возмущённым тоном хрипит тот. Младший качает головой, пока кулаки парня сами собой напрягаются, впрочем, как и всё остальное. — Ответь на вопрос. Хочу знать точно, что ты не какой-то там телепат, — не отстаёт младший, — и имя скажи, чтобы я потом смог подать на тебя в суд за вторжение в личную жизнь. Казалось, что глаза не могут расшириться ещё больше, но с каждым словом этого чудилы, они становились размером с диоптрии. Однако долго так стоять не получается, парень хмурит брови и вновь грубеет на глазах, заставляя Хана стать таким маленьким, что тот невольно скукоживается. Сначала Джисон сделал это ради смеха, но с каплей незамысловатого интереса, но сейчас, когда парень напротив смотрит так твёрдо, он уже жалеет о сказанном. Он ждёт, что его ударят или наорут, наблюдая за приближающимся как танк рыжеволосым, отчего жмурится одним глазом слишком сильно. Однако… — Ли Минхо. Жду повестку. Шёпот отдаётся мурашками по телу, а губы почти касаются ушной раковины, раскаляя ещё сильнее. Минхо отстраняется также быстро, как и вторгается в личное пространство Сона, позволяя парню дышать свободно, но даже это не помогает сделать и вдоха. Слишком резко закончился кислород. Ли восхищённо смотрит на своё творение в виде красного залипшего Джисона, а после со спокойной душой ретируется в сторону выхода, как и планировал 10 минут назад. — Ну и где достать повестку? — шепчет сам себе Сон, продолжая стоять на месте. Уши всё ещё горят, а глаза палят в одну точку, погружая мозг в анабиоз. Ненадолго. Неприятный скрип из громкоговорителя разносится по полупустой библиотеке, привлекая внимание, а после чего женский пожилой голос оповещает о скором закрытие здания. Женщина заканчивает свою речь на просьбе не оставлять свои вещи, пока остальные студенты и посетители спешат удалиться из помещения. Джисон же спешит удалиться из поля зрения, идя в противоположном направлении толпе, чтобы занять уже проверенное место — старую кладовку, о которой, по предположению, уже забыли. Она находилась в самой дальней секции, где уже никого не было, но сердце всё равно колотилось сильнее обычного. Если его кто-то заметит и выгонит, ему придётся ночевать на улице. Домой сегодня он даже под дулом пистолета не пойдёт, пока Чанбин там всё не помоет с хлоркой. Рука тянется к ручке, пока голова вертится по сторонам, чтобы убедиться, что за ним никто не наблюдает. Никого. Гул слышен где-то у выхода, что радует, но тишина вокруг Джисона всё равно не даёт делать резких движений. Парень медленно опускает ручку вниз и мысленно молится, чтобы дверь была открыта. Та с тихим скрипом петель открывается выпуская пыльный сырой воздух, который Сон втягивает полной грудью и вновь выдыхает. Ему не нужно открывать дверь полностью, чтобы осторожно прокрасться внутрь с уже включённым на телефоне фонариком в руках. Он освещает маленькое помещение и замечает, что ничего не изменилось. О жизни в этом забытом пространстве свидетельствует лишь паутина по углам и плесень на стенах. Джисон морщится и проходит дальше, не забыв последний раз проверить внешний периметр, высунув голову, а после закрыть дверь также тихо, как и открывал. Теперь осталось дождаться, когда здание будет полностью безлюдным, чтобы спокойно поспать на диване в читальном зале. А пока придётся довольствоваться старым ржавым ведром, которое забыли точно также, как и о существовании этой комнаты. Джисон ставит его дном наверх у более-менее чистой стены, чтобы можно было опереться, и садится открывая уже забытую игру на телефоне, которая как раз кстати. Однако, не успев обрадоваться, Хан сталкивается с разочарованием — здесь не ловит интернет. Безнадёжно застонав, он смотрит на время и откидывается на спину, скрещивая руки на груди и прикрыв глаза. Самое главное не заснуть тут. Шея затекла настолько, что собственная голова кажется весит три тонны, но Хан всё равно старается не завалиться, матерясь себе под нос. Он не сразу улавливает источник звука и не сразу вдупляет, что вообще происходит. Глаза распахиваются в тот момент, когда басы гитары становятся громче, а реальность происходящего отрезвляет словно выплеск холодный воды. Он заснул в старой подсобке, когда ждал пока всё уйдут из библиотеки. Насколько абсурдно это звучит? Гитара продолжает звучать, словно Джисон решил устроить концерт для пауков, которые, наверняка, уже оглохли от непривычки таких громких звуков. Боль в шее парализует, но парень всё равно быстро тянется за валяющимся в метре телефоном, который видно только благодаря свету экрана. Руки дрожат, пытаясь нажать на блокировку для отключения рингтона, а сердце колотится сильнее прошлого раза. Вдруг его услышали? Вдруг поймают? Джисон смотрит в экран, прищурив глаза от непривычной яркости, и немного успокаивается, так как часы в верхнем углу показывают полночь. В библиотеке никого. Волнение в миг уходит, позволяя нервно усмехнуться самому себе и вспомнить, что телефон всё ещё вибрирует в руке. Сон тянет зелёную трубку вверх, принимая вызов даже не прочитав, кто ему звонит в такое время. — Надеюсь, что тебя похитили инопланетяне и засунули телефон в жопу, а ты так долго пытался его оттуда достать, что не мог ответить! Джисон расслабляется и забывает о боли в шее, садясь прямо на пол и откидывая голову к стене. Ворчание друга иногда успокаивает. — Допустим, — отвечает лениво младший, зля Чанбина ещё больше. — Какого хуя, чувак?! Ты где вообще?! — Там, где не увижу твой член в заднице Феликса, — прыскает Сон, поджимая ноги под себя. Чанбин на том конце стыдливо стонет, матерясь себе под нос. Они с Феликсом не планировали выставлять свою интимную жизнь на показ. Просто оба очень соскучились по друг другу, не в силах даже до спальни дойти. — Не хотел рушить твою детскую психику, малой, — виновато бормочет он, на что Хан только усмехается. — То есть, когда мы вместе порнуху смотрели, ты не ломал мою «детскую» психику? — Эй! Ты сам предложил! Я, как твой хён, не смог отказаться. Нужно же знать, что дети смотрят. Воцарилась секундная тишина, после которого последовал раскатистый смех обоих. Джисон смеялся не слишком громко (библиотека всё-таки), пока Со вообще не сдерживался, оглушая. — Окей, — успокоившись прохрипел старший, — вернёмся к твоему местоположению. Ты где есть? Джисон тоже уже успокоился, потирая больную шею ладошкой. — Наш Чанбин-хён волнуется? — воркует Джисон, дабы подразнить друга ещё немного. — Да. Ладно, не получилось подразнить. — Короче, где бы не носило твой тощий зад, тащи его сюда. Ликси ушёл раньше, чем мы планировали, кхм, — неловко проговаривает последнее предложение Бин. У Джисона это вызывает улыбку, так как было трудно осознавать, что такой человек как Со, будет постоянно стесняться говорить о своей близости с милым парнем по имени Ли Феликс. Смешно и мило одновременно. — Не волнуйся, бро. Я сегодня не приду. — И у кого же мы остались? — словно хитрый змей, предлагающий пойти на грех, интересуется Со, а после удивлённо добавляет. — Ты, что, вернулся к Юне?! Джисон аж воздухом поперхнулся, услышав предположение друга и возмущённо запищал. — Головой ударился?! Она меня и на пушечный выстрел не подпустит! Юна — бывшая девушка Джисона, с которой тот расстался три месяца назад. Всё было хорошо, и Хан действительно был счастлив в этих отношения, пока не понял, что он счастлив, только если дело не доходит до интимной близости. Каждый раз, когда Юна лезла к нему и ласкала, парень чувствовал себя будто занимается сексом с сестрой. Он долго это скрывал, пока случайно не поцеловал какого-то парня на вечеринке и… ему понравилось. Он сразу же отключился тогда, но, когда очнулся, вспомнил те ощущение моментально и понял, что девушки ему не нравятся. Джисон любил Юну, как подругу или сестру, но не мог воспринимать её как полового партнёра. В принципе, как и любую другую девушку. Признание далось Сону сложно, но… пару пощёчин, разочарованный взгляд и «Никогда не появляйся в моей жизни» — и, вот, Джисон уже не чувствует себя в заложниках собственных чувств. Он почувствовал себя свободным и, наконец-то, правильным. Джисон стряхивает воспоминания о прошлых отношениях, которые секундой пронеслись в подсознании, возвращается к разговору. — Как ты ещё её вспомнил? — бубнит он скорее для себя, но Со всё же отвечает. — Как же забудешь ту, что сделала из тебя мужика по мужикам, — смеётся старший от собственной остроумности. Джисон лишь закатывает глаза. Его спина снова затекла, поэтому он решает подняться на ноги и наконец-то выползти из мрака. Маленький, но мягкий диван сильно впечатляет на фоне голых плесневых стен и ржавого ведра. Хан немного разминается, мнет шею и бёдра ладонью, прокручивается до хруста в позвоночнике, кайфуя от этого звука, а после подходит к выходу, уже собираясь прощаться с Чанбином. Хоть он и поспал четыре часа, сон постепенно забирался в его сознание вновь, заставляя зевать и тереть глаза. — Вынужден покинуть ваше остроумное общество, — язвит в ответ он, пуская зевок. — В смысле «ваше»? — Ты такой остроумный, только когда кровь от головы к члену приливает. Хорошего Вам время провождения, — Чанбин не успевает ничего сказать, лишь издавая непонятный звук возмущения, как Джисон, чувствуя себя победителем в этой игре «Заскамь мамонта», отключается.

00:27 Мясной Бро:

— Он встал в знак уважения (((

Джисон пускает смешок, читая смс от старшего, но отвечать желания нет, поэтому, заблокировав экран, тянется к ручке, спокойно опуская тут вниз. Он уже не заботится, что его может кто-то услышать, так как теперь он точно один. Скрип двери в мертвецкой тишине кажется слишком громким, но Джисона это не волнует. Он с хлопком закрывает дверь, ветерком поднимая пыль внутри комнаты, лениво направляется к читальному залу, который находится близко к выходу, чем облегчает себе задачу с уходом. Библиотека открывается в 8:00. Мистер Ли появляется здесь в 7:30, поэтому у Джисона ещё куча времени для сна. Он поставит будильник на 7:20, а потом просто спрячется за стойку у выхода, чтобы после открытия двери, незаметно из неё выйти, пока библиотекарь будет идти в служебное помещение. Всё просто. Он делал так в прошлый раз. И пока парень идёт к заветному дивану, он решает поставить будильник прямо сейчас, чтобы не терять время. Экран уже не кажется таким ярким, так как залы библиотеки также освещены светом фонарей, льющийся из панорамных окон. Глаза быстро проходятся по помещениям на всякий случай и снова в экран. Он замечает висящие смс, которые потоком продолжают поступать на телефон, заставляя его вибрировать в руке. Джисон быстро заканчивает с будильником и решает залезть в какао-толк, чтобы посмотреть на таких же не спавших студентов, бушующих в беседе. Он замедляет шаг, изучая информацию по зачётам и невольно стонет, так как его однокурсники напомнили, кто принимает у них семейное право (Госпожа Чхве обожала мучить Хана, что бедному парню приходилось зубрить всё от корки до корки, чтобы хотя бы 4 получить. Понятно, ночует он тут не в последний раз). Он тихо матерится и останавливается, чтобы выразить своё возмущение и ребятам. Те начинают подхватывать, но долго орать буквами не хочется. Хочется спать. Пол первого ведь. Джисон также решает ответить наконец Чану, который хотел небольших объяснений. Он останавливается в пяти метрах от манящего дивана, строча объяснительную, когда странное чувство пробегает жаром по телу. Пальцы зависают над клавиатурой, а глаза в смятении поднимаются, рассматривая обстановку перед собой. Тело будто замерло, как и голова, которая боится повернуться, чтобы осмотреться. Пульс в яремной вене начинает ощущаться сильнее, обдавая жаром с головы до ног. В один миг Сон чувствует себя героиней какого-то хоррора, отчего становится страшно. Особенно, когда ясно ощущается чьё-то присутствие сзади. «Хоть бы призрак. Хоть бы призрак. Хоть бы призрак» — думает Джисон. В его случае это было бы меньшее из возможных зол. Если его кто-то заметит, то мучиться, объясняя всё ректору его института и полиции, он будет гораздо больше, чем от смерти духа несчастного студента. Он уже собирается обернуться, пока не слышит скрип половицы позади. — Попался, заяц. «Блять!» — кричит мысленно Джисон, медленно оборачиваясь к персоне за спиной, пока свет наручного фонаря не начинает бить ему в глаза, скрывая лицо, по предположению, охранника. Ну и когда он здесь появился? Кто захочет охранять этот склад макулатуры? Здесь же даже камер нет?! Но риторические вопросы в больной голове Сона не задерживаются надолго, потому что рот открывается в беззвучном «SOS». — Простите! — решает начать хоть с чего Сон, — Я заснул под столом и только проснулся, но не понял «где». Прошу прощения, господин, сессия знатно меня утомила и лишила рассудка, — выбрасывает как можно больше оправданий Джисон, чтобы избежать последствий. Глаза начинает резать от света фонаря, поэтому парень использует ладонь, чтобы хоть как-то прикрыться, однако свет резко пропадает. — Что ещё скажешь? — доносится безобидно. Голос знакомый, но Хан сейчас так пересрал, что вряд ли будет перебирать возможные варианты. Он лишь трёт глаза, чтобы рассмотреть «охранника», параллельно извиняясь. — Похоже повестку всё же пришлют тебе, Хан Джисон. — А?! — резко прекращая свои махинации, удивляется младший. Он моргает последний раз, фокусируя зрения, и видит перед собой без эмоциональное лицо с хитрыми глазами как у змеи, которое, наверное, не забудет никогда. — М-минхо?! Т-ты… ты… я… — Хорошо, местоимения уже знаешь, — усмехается также безразлично Ли, подходя ближе и упираясь плечом в книжный шкаф. Джисон испытывает очередное дежавю, так как сейчас он стоит на том же месте, смотрит на Минхо и открывает и закрывает рот, не зная, что сказать. Рыжеволосый решает это сделать за него. — Ты же знаешь, что за незаконное проникновение в государственное учреждение полагается 3 месяца лишения свободы? Джисон перестаёт играть в рыбку, тупо кивая и испуганно смотря на парня, на что Минхо загадочно хмыкает, вздыхая. — Что ты здесь делаешь? — устало спрашивает парень. А Сон будто собственный язык проглотил. Спать больше не хочется, как и дышать. Хочется провалится под землю и забрать этого парня с собой, потому: «А чё он такой притягательный и пугающий одновременно?». Но эта мысль быстро теряется среди сотни других, которые сбивают весь процесс говорения к херам. Ещё и Минхо со своим взглядом, которому… ничего не мешает? Джисон только сейчас замечает, что очков нет, а чёлка зачёсана наверх, красиво открывая лоб. Минхо красивый, и это единственное на чем сейчас зависает Хан, рассматривая парня. Ли старается игнорировать этот взгляд, но чувствует небольшую неловкость, которую он не хочет показывать. Он бы мог это обратить против Джисона на раз-два, но сейчас Хо слишком устал. И похоже он опять задержится тут. Опять из-за этого засранца. Мысленно досчитав до трёх, Хо решает открыть рот, чтобы хоть как-то ускорить процесс общения, но Джисон его опережает. — Я… — наконец разрывает тишину Сон, опуская голову, будто нашкодивший щенок, — это долгая история. — Я не тороплюсь. Уже. — Я тороплюсь, — тараторит Хан, возвращая голову на место. Минхо усмехнулся. — Да? И как же ты собираешься выйти? — он скрещивает руки на груди, улыбаясь только одним уголком губ, — дверь заперта. — Но ты же сюда как-то попал, — нервозно усмехается Джисон. Его уши и щеки горели огнём, но, слава небесам, в свете тусклых фонарей Хо их не увидит. Единственное, что может разглядеть рыжеволосый — это пальцы, постоянно перебирающие ткань толстовки. Минхо следит за этими движениями, а после поднимается к лицу младшего. — Попал, — хрипит парень. Он медленно отталкивается от стеллажа, приближаясь к Джисону. Тот инстинктивно двигается назад, но недолго, так как Ли быстрее, а возможно Сон сам не хотел далеко убегать? Минхо выше младшего на несколько сантиметров, но сейчас кажется таким большим и нависающим, будто гора. Хану это не нравится, поэтому он старается собрать остатки самообладания и выпрямиться насколько можно. Пытается не дрожать и быть уверенным. Даже в своей глупости. Закрытая ладонь Мина зависает на уровне лба, а после разжимается, выпуская содержимое на обозрение. — С помощью этого. Два среднего размера ключа немного позвякивают в трясущейся ладони. Минхо будто дразнит младшего, чтобы после спокойно запихнуть те в карман джинсов. — Ты здесь охранник или типа того? — решает поинтересоваться младший отчасти, чтобы переключить тему. Минхо щурится, но отвечает. — Типа того. А ты? — Что я? — Тоже здесь что-то охраняешь? Старую подсобку, например? Джисон вновь распахивает глаза, не зная, что сказать. Что этот Минхо ещё о нём знает? А Ли хитро прищуривается, удовлетворённый реакцией парня, решает добить окончательно. — Ты слишком громкий для того, кто прячется в подсобке, — шепчет он, проходя мимо младшего в сторону выхода, — На будущее — выключай звук на телефоне. Здесь мог оказаться настоящий охранник. Он кидает ключи в руки Хана и показывает в сторону двери. — Дверь не закрывай за собой. Ключ оставь на стойке. Развернувшись, Минхо уходит также быстро, как и появляется. Он заворачивает за первый же стеллаж, а после открывает дверь, выпуская тёплый жёлтый свет на книжные полки и своё тело. Джисону хватает миллисекунды, чтобы в очередной раз полюбоваться утончённым профилем парня, который тут же пропадает, закрывая за собой дверь. Теперь Хан один. С ключами в руках и абсолютной растерянностью в глазах. Его ничто не останавливает пойти домой и выспаться на своей удобной кровати, но ноги будто приросли к полу, не слушаясь и оставаясь на месте. Он смотрит то на них, то на дверь выхода, то на дверь, куда ушёл Минхо. От этого треугольника кружится голова, а куча вопросов и мыслей не дают уйти просто так. Мозг штудирует недавние воспоминания, показывая Хану будто киноленту, отчего хочется стоять тут не двигаясь, но в тоже время поскорее убежать отсюда. И Джисон бежит. Бежит за Минхо, к той двери с надписью «Архив», чтобы просто прожигать её взглядом, снова думая. Очевидно, что Хан не хочет уходить, но не очевидно, что он хочет сейчас узнать от парня, который так просто его поймал и отпустил. Будто играется. Джисону неловко. Джисону странно. Однако Джисону также и интересно, что здесь делает Минхо. В то, что Минхо здесь что-то охраняет, поверить также сложно, как в самого себя, когда решение остаться уже принято, а рука зависает на ручке. Хан сглатывает скопившуюся слюну и тянет ручку вниз. Ноги дрожат, а глаза моргают так часто будто пытаются отключить сознание полностью. Выдохнув, младший открывает дверь и щурится от бьющего света в глаза. Хватает минуты, чтобы привыкнуть к нему и аккуратно двинуться вперёд, прикрывая за собой дверь. Джисон проходится глазами по каждому уголку, восхищаясь тем, как такая маленькая комната может вместить в себя столько всего. Четыре шкафа под потолок полностью забитые пыльными, книгами и папками; старые потрёпанные жизнью стулья в углу, которые стоят друг на друге; большой стол, где лежало кучу листов, папок и журналов с учётными записями. Джисон подходит к этому столу, замечая одиноко стоящий стул, на котором покоится чужая чёрная куртка большого размера и рюкзак. Видимо это Минхо. Но самого парня нет, хотя спрятаться тут и негде. Хан заглядывает за стеллажи и вздрагивает, когда слышит звука смыва за соседней стеной. Тут ещё и туалет? Какая-то выручай-комната получается. Младший даже не делает попыток подойти к входной (типа только зашёл), а стоит и ждёт, пока выйдет Минхо. И тот выходит, вытирая руки о бумажное полотенце, удивлённо уставляясь на парня. Он выбрасывает использованное полотенце в урну, складывая руки на груди. — Опять ты? Почему ещё здесь? — старается безразлично спросить старший, но настоящий детский интерес всё равно вырывается нотками в голосе. Джисон повторяет его движение — складывает руки на груди, будто он застукал Минхо, а не наоборот, и в интересе наклоняет голову. Хо на этот жест фыркает и проходит за одиноко стоящий стул, присаживаясь. — Я- — Слушай, — прерывает его Минхо, даже не давая и шанса спросить, — если ты беспокоишься, что я кому-то расскажу, то не парься. Просто уйди уже, а. Джисон возмущённо поднимает брови, пока рыжеволосый берёт очки в руки, чтобы надеть, а после какую-то бумагу, читая. Хану интересно. — Я уйду, когда расскажешь, что ты тут делаешь? Минхо фыркает. — Читаю. Не видно? Это же библиотека. Опять язвит? Этот Минхо просто одна сплошная язва в красивой оболочке! — И что читаешь? Надеюсь, пособие как перестать быть язвой, — фыркает в ответ Джисон, отворачиваясь. И Минхо смеётся. Чисто и по-детски. Хотя Джисон не понимает, почему. Он же не сказал ничего такого. Что смешного-то? — Читаю твою карточку, Хан Джисон, — уже спокойно говорит он, — ты знал, что у тебя задолженность на 7 книг? Срок сдачи истёк две недели назад, — он переводит взгляд на Сона, который хмурит брови и вновь смеётся, — теперь понял, что я здесь делаю? Джисон кивает. Медленно и долго. — Так ты… ты… эээ… — Хан пытается подобрать слово, как назвать человека, который проверяет должников на макулатуру, но ничего не находит. Он крутит пальцем в воздухе, надеясь, что Минхо сам скажет — кем он тут является. — Никто? — выпаливает с улыбкой Хо. Джисона будто осеняет, щёлкает пальцами в воздухе. — Точно- Стоп! — но тут же понимает, что напрасно, — Нет. Я просто не помню название этой профессии. Хо хмыкает. — Не напрягайся. Я просто отрабатываю наказание, — он спокойно приподнимает плечи и вновь возвращает взгляд к карточке, что-то на ней чиркая. Джисон как истукан следит за его действиями. — В час ночи? Что ж ты натворил такое? — Просрочил сдачу книг. Знал, что за это даются наказания? Вот, и я нет. Поэтому, сейчас я сижу и точно также выясняю, кто займёт моё место в будущем, — он ехидно улыбается, по-змеиному смотря на Сона, — пока выигрывает твоя кандидатура — Чёй-то? — Семь просроченных книг, срок большой. Если не принесешь в течение последующих двух недель, то ночевать в библиотеке будешь уже легально. Минхо вздыхает и переходит к следующей карточке, откладывая Джисонову отдельно. Какое совпадение, что она попала ему именно сейчас. Именно при таких обстоятельствах. Даже как-то странно. Однако ни Минхо, ни Джисона это сейчас не волнует. Минхо волнует только то, насколько ещё он тут задержится из-за этой липучки? А Хана — почему он не хочет уходить, даже после того, как любопытство полностью удовлетворено, а «враг» повержен? Что ему ещё тут ловить? Но ответ он не находит или даже не пытается. Он спокойно подходит к куче стульев и выбирает самый более-менее крепкий, подносит его к столу. Минхо недоумевающе смотрит на действия младшего. — Ты чего задумал? Мне помощники не нужны! Иди домой! Добби свободен. Кыш! Джисон, который уже успел примоститься по левую руку, смотрит на старшего как на сумасшедшего, кривясь. — Я что тебе кот? И вообще, мне просто интересно. Не тяни ни своё, ни моё время и отдай половину уже! Он забирает половину картотеки себе, показывая язык, пока Минхо просто смотрит. Смотрит и не понимает, почему не хочется отрывать глаз. Нет, он не планировал сегодня сталкиваться с этим парнем столько раз. Очень этого не хотел. Однако… сердце почему-то сильно ликует, стуча по рёбрам и заставляя улыбнуться. Минхо списывает это на радость тому, что теперь ему не придётся сидеть тут одному, дело пойдёт быстрее, а это значит, что он скоро будет дома. «Себя не обманешь, Ли Минхо» — последнее что лепечет сердце, заставляя Минхо нахмурится и приступить к делу. И зачем он только пришёл сегодня в библиотеку?

***

— …но, дядя, я правда не могу это сделать сейчас! У меня сегодня смена допоздна. Может я приду завтра? — Нет, Хо. Уже к завтрашнему дню мне нужно знать всех должников. Ведомость должна закрыться. А как я это сделаю, когда у меня нет списка должников?! — старый библиотекарь хмурит брови и вчитывается в какой-то листок, — у тебя, кстати, тоже есть задолженности, — тычет он пальцем в буквы. Минхо закатывает глаза и тяжело вздыхает. Его дядя был слишком похож на отца своей дотошностью в правилах и документах. Однако, когда его позвали, чтобы помочь «как родственник родственнику», парень не рассчитывал, что ему придётся быть полицаем в мире зубрил. — В общем, считай, что это твоё наказание, — подытоживает старик, складывая руки на груди и передавая связку из двух ключей, немного приподнимаясь со стула. Минхо принимает их, загибая бровь. — Придёшь сегодня, когда освободишься, — объясняет Ли старший, ехидно улыбаясь. Их семейная улыбка. Минхо решает ответить той же, но с нотками брезгливости, перед тем как выйти из служебного помещения. Сейчас рыжеволосый только и может, что закатывать глаза, мысленно крича и матерясь на всё и всех, хотя хотелось бы в голос. Ещё и этот экзамен по специальной психологии, которая кажется интересной только тогда, когда ты не видишь список вопросов. Эти распечатки в его руках — чистая каторга. Он за ними то и пришёл. Минхо был вообще парнем нагловатым в этом плане. Он часто приходил в библиотеку к своему дяде, чтобы что-то распечатать или взять старую редкую книгу из архива. Его дядя — Ли Ушик закрывал на это глаза, но видимо сейчас прозрел, заметил лишние «свободные» руки и решил припахать их, чтобы жизнь малиной не казалась. Долбаный экзамен. Долбаный Ким Сынмин. Если бы не эти две составляющие, возможно, Минхо бы и не пришёл сюда. Не попался бы на глаза любимому (теперь нет) дядюшке и не влип во всю эту историю. Теперь ему придётся после тяжёлой смены в клинике не радостно шагать в сторону дома, не радостно учить все билеты, а засесть в этой халупе с документами, заполняя карточки студентов, которые, мать вашу, не умеют всё сдавать вовремя. И пока Ли спокойно идёт к выходу, он пытается рассмотреть весь эпицентр трагедии экзаменационных билетов, мысленно подготавливая себя к тому, что придётся учить заново весь курс. Его мозг уже ахуевает от того количества информации, которую необходимо запомнить и отложить, однако этот ахуй прерывает прилетающее смс от своего соседа. Минхо тихо вздыхает от того, что забыл выполнить просьбу друга, но поворачивает назад, следуя в секцию зарубежной психологии. Он вновь материться, когда видит, какого размера запрос у Сынмина, отчего приходиться подняться на две ступеньки и зажать листы под мышку, чтобы схватить книгу двумя руками и не уронить. Однако та оказывается такой тяжёлой, что падает с грохотом на пол, пугая и Минхо, и других посетителей. Тот бегло извиняется перед свидетелями, а после возвращает книгу на полку, потому что: «Таскай сам такие тяжести, Ким Сынмин!!!». Психанув, он берёт первую попавшую, но похожую, под руку книгу и спешит в сторону выхода, как спотыкается об лестницу, всё роняя. Сам успел среагировать, оставаясь на ногах. — Твою ж мать, — ругается он себе под нос, склонившись над бумагами вокруг. Сейчас уровень раздражения переходил свою черту, непроизвольно притупляя все чувства. Это как в клинической: превышение порога чувствительности, понижает саму чувствительность. Поэтому, Минхо не удивляется, когда его чрезмерное раздражение перерастает в безразличие ко всему происходящему. Он безразлично собирает бумаги. Безразлично думает, что опаздывает на работу, получит ещё один штраф. И безразлично реагирует на парня, подошедшего к нему. «Тоже мне. Помощник» — вздыхает про себя Минхо, когда парень протягивает листок. Когда-то старший отдал бы всё, чтобы сам Хан Джисон заметил его, подошёл и предложил помощь. Однако сейчас Ли лишь злится и делает вид, что ему всё равно, несмотря на то, что сердце колотится с бешеной скоростью. Оно билось так каждый день на протяжении года, когда взгляд цеплялся за парня в коридоре, глаза которого не цеплялись за Минхо. Год назад Ли Минхо впервые по-настоящему влюбился. Спонтанно и сильно. Ли видел такое притяжение только в кино, читал в книгах и думал, что в жизни не встретишь ничего подобного. Однако жизнь — сложная штука. Она подкидывает тебе сюрпризы, когда ты их точно не ждёшь. И для Минхо влюбиться в Джисона было самым настоящим сюрпризом. Увидев его в коридоре, пока тот разговаривал с Чаном было чем-то киношным. Чем-то особенным. Чем-то, что заставляет сердце биться сильнее, кровь бурлить, а бабочек в животе клокотать, разрывая ткань в лоскуты. Минхо впервые влюбился в незнакомого парня, который казался таким красивым и нелепым одновременно, что удивляло его самого. Он узнал от Чана — одногруппника, как его зовут. Узнал курс и специальность. А после и то, что разбило его сердце — у Джисона есть девушка. Бум. И от сердца бедного Минхо лишь кусочки. Джисон — натурал. Джисон — не его судьба. И этим всё сказано. Джисон даже не смотрел в его сторону. Им не суждено было быть вместе. Их отношениям мешала натуральность Хан Джисона, который был с ней счастлив. Долго, конечно, Минхо страдать не мог. Он старался вкладывать свои ресурсы печали в полезные дела. Стал заниматься спортом, покрасился, как «самый настоящий мужчина», которому разбили сердце, и стал уделять внимание только учёбе. Он забыл про своё сердце и похоронил бабочек, что порхали при виде любимого человека. Забытого любимого человека. После месяца страданий он даже пошёл на тусовку, которую организовал Чан по случаю своего дня рождения. Не всё же время страдать и изнурять себя домашкой и тренировками. Он решил впервые попробовать «вредный», но действенный метод — напиться и забыться. Странно, однако это помогало лучше физических нагрузок. Хотелось просто расслабиться и поддаться моменту; раствориться в алкоголе и танцевать. Мин собственно так и делал, пока чьи-то нежные, но сильные руки не схватили со спины, обнимая так крепко и нежно, что хотелось ещё. Парень был на грани между «оттолкнуть» и «притянуть сильнее», но алкоголь давно всё решил за них обоих. Минхо смутно помнит, как резко развернулся к незнакомцу. Как закрыл глаза, чтобы сохранить интригу до конца. Как поцеловал терпко и требовательно. Мин никогда не церемонился на пьяную, брал много и с жадностью, заставляя парня перед собой стонать и просить ещё. Когда Минхо отстранился от губ, он открыл глаза, чтобы запомнить и возможно продолжить с незнакомцем в более интимной обстановке, но, увидев алые пухлые щёки и всё ещё прикрытые глаза, хотелось бежать. Застывший на месте, он не смог и двинуться, тупо смотря и смущаясь перед человеком, который впервые за долгое время заставил сердце вновь забиться в танце. Джисон расслабленно шатался из стороны в сторону, тупо улыбаясь и смотря на Минхо в ответ. Ли будто попал в самый прекрасный сон, где он наконец-то почувствовал себя счастливым. Он протянул мелко дрожащую руку к лицу Сона, касаясь его горячей щёчки, пока Хан улыбался пьяно, посмеиваясь. «Неужели это всё по-настоящему», — пронеслось в мыслях, прежде чем сердце вновь треснуло на кусочки. — Юна, я пьяненький. Всё что сказал Джисон перед тем как полностью отрубиться и пасть в руки быстро протрезвевшего Минхо. Его словно окатили холодной водой; растоптали грязным ботинком всё то, что он так долго строил и выстраивал между собой и его чувствами. Минхо ещё никогда не чувствовал себя так паршиво. Бум 2.0. А жизнь уже второй раз кидает ему ужасные сюрпризы. Умела она всё-таки всё портить. Хан Джисон, что спокойно посапывал на плече Ли, всё испортил. Этот ужасный вечер — всё испортил. Алкоголь — всё испортил. Ли Минхо, которому нужно было что-то делать и с Джисоном, и со своим сердцем, — всё испортил. Единственное, что пришло на ум после такого сюрприза в виде вечеринки, поцелуя и Джисона — забыть и жить дальше, надеясь, что Хан этого даже не вспомнит, а девушка не узнает. Минхо так и не смог это забыть… И лишь больше окунается в эти воспоминания, когда тот самый человек сам подходит к нему, рассматривает и не уходит. Это даже злит. Это пугает. Но Ли держится своей позиции — «Ему всё равно. Мне всё равно» и старается быстрее оказаться где угодно, только не рядом с ним. Убери раздражитель и живи спокойно дальше. Минхо старается показать, что ему всё равно на этого парня; что он его даже не знает. Он старается, но что-то идёт не так именно в тот момент, когда Хан начинает с ним говорить. Глупые попытки Сона завязать разговор, и глупые попытки Ли его прекратить. Всё становится слишком глупым и бредовым, как в тот злосчастный вечер. Минхо понимает, что Джисон его даже не помнит. Это и хорошо, но… жаль, что помнит Минхо. Хотелось бы верить в то, что он заинтересовался в Ли, но это тоже глупо. Джисону просто нравится дразнить. Поэтому, когда он преграждает путь Хо, чтобы тот никуда не уходил, пока не скажет своё имя, в Минхо тоже просыпается желание подразнить. Он испытывает чувство превосходства, когда подходит слишком близко, когда шепчет сладко своё имя и, когда уходит. Минхо почувствовал себя впервые свободным от чувств и бессмысленно терзающей привязанности. Бум 3.0. Маленькая победа. Теперь они точно больше не увидятся. Это была мимолётная встреча. И Минхо даже не догадывался, что жизнь смеяться над ним не перестанет.

***

Когда сердце успокоилось, а Хан молча просматривал на гору карточек, Минхо наконец-то приступает к своей работе. Он больше не думал о парне рядом, расслабился и просто запрограммировал себя на безразличное состояние. «Просто выполни свою работу, Минхо» — напоминал себе Ли, когда Хан растерянно следил за его действиями, пока не выдержал и не решил всё же спросить. — Так, и что делать? — крутит карточку в руках Сон, смотря на занятого Минхо. Старший не отрывает взгляд от писанины, старается говорить безразлично и немного надменно. — Ведомость разделена на колонки. В первой пишешь имя и фамилию студента. Дальше — номер студенческого. В предпоследней — последний срок сдачи и в скобках сколько книг на руках студента. Последняя колонка — на сколько просрочена сдача или сколько осталось до истечения срока, — Ли убирает ведомость и кладёт первую попавшую карточку, объясняя дальше, — Если книга редкая, она помечается звёздочкой. Срок сдачи у таких книг — неделя. Поэтому, у кого больше, также ставь звёздочку над именем студента. Всё понял? Джисон кивает, но тут же кривится, так как его книги в картотеки все были со звёздочками. Он решает взять свою карту у Минхо, недовольно спрашивая. — То есть, все студенты у которых истекли сроки сдачи, будут тусоваться здесь и ловить своих же? Может есть другое наказание? — с надеждой спрашивает он, пока Минхо продолжает возиться с картами, но отрывается, чтобы ехидно улыбнуться, смотря прямо в глаза. — Есть. Отнимают баллы из общего рейтинга. Хан лишь округляет глаза. Нет, ему такое не нравится. В их институте была очень сложна балльная система. Она была пятибалльная, но суть заключалась в том, что набрать эти пять баллов было почти нереальным. Студенты, которые зарабатывали пять балов получали высокую стипендию и, если сохраняли их до последнего курса, то университет предоставлял бесплатное второе высшее образование и хорошее трудоустройство. Джисон мог лишь мечтать о пяти баллах в общем рейтинге. Он и три то еле-еле заработал. И то, только потому, что участвовал в написании статей, с подачей его преподов, конечно. Терять драгоценный балл ему не хотелось. — Эй, — решает вмешаться в пространство занятого Минхо Джисон, — А ты можешь меня пока не заносить? У меня не такая уж и большая задолженность! Минхо качает головой, не желая отвечать на такие глупые вопросы. Он бы предпочёл слышать шелест листов, которые Хан должен заполнять. Видимо Мин зря надеялся на лишнюю помощь. Пока от Хана одни лишь донимания. — Ты помогать собираешься? Или уже ждёшь следующего раза, чтобы одному тут всё разбирать? — хитрая улыбка появляется самопроизвольно. Джисон лишь дует губы. — Но я и так сейчас с тобой здесь сижу! — возмущается Сон. — Кхм, для чего? Для моральной поддержки? Я не держу, если что, — старший показывает на дверь, но Джисон и не планирует уходить. Он только тяжело вздыхает, однако бланк не отдаёт, откладывая подальше и беря в руки с новым именем, заполняя как объяснил Хо. — Так… ты можешь мои задолженности пока не вносить? — скромно переспрашивает Хан спустя минуты молчания, не отрываясь от дела. Минхо тоже что-то заполняет. — А что мне за это будет? — ровным тоном спрашивает старший, поправляя очки. Джисон мнется, не зная, что и предложить, поэтому лишь пожимает плечами. Хо приходится думать за него. Он театрально хмыкает и устремляет взгляд к потолку, крутя ручку между пальцев. — О, — осеняет его, — давай так. Не принесёшь все книги в течении недели — целуешь мистера Ли в щеку при всех. Парень удовлетворённо лыбится и возвращается к работе. Ну, не мог он оставить своего дядю также безнаказанным. Хан на это широко открывает рот, восхищаясь насколько извращенный мозг у Минхо, однако против ничего не говорит, а лишь задумчиво смотрит на старшего, нервно сглатывая. — А если я принесу, то- — Так уж и быть, не скажу, что ты тут якшаешься по ночам, — не даёт договорить Минхо. Джисон недовольно поджимает губы, пока старший тянет свои в улыбке. — Это нечестно, — скулит младший. — Нечестно — прятаться в старой подсобке и ночевать в библиотеке, а потом доставать меня. Вот, что нечестно, — вздыхает Хо. — Ой, зануда, — закатывает глаза Джисон, беря уже другой бланк, — я согласен на твои условия, но давай так. Если я всё-таки принесу все книги, то ты угощаешь меня кофе до конца месяца. Минхо незаметно усмехается, но принимает условия, протягивая руку Джисону, не отрывая от него глаз. Джисон тянет свою в ответ для рукопожатия, чтобы скрепить их спор. — А теперь, мы можем быстрее приступить, чтобы закончить это всё не к утру? — отпуская руку Сона, бурчит Хо. Он не забывает забрать карточку парня себе, пряча ту сразу в рюкзак. — Это побудет у меня. Джисон лишь повержено кивает и приступает к работе. Быстрее продолжат. Быстрее закончат. «А диван был так близок», — думает Джисон, про себя, но быстро осознаёт, что улыбка ползёт вверх, когда рядом сидящий Минхо, сосредоточенно заполняет ведомость. Это было настолько мило и забавно, что у Хана внутри что-то перевернулось, а после мысль: «Но он проигрывает, рядом с этим зрелищем...» СТОП. ЧТО?! Заполнять ведомость оказалось не таким интересным занятием, как поначалу думал Хан. Это довольно усыпляющее и монотонное действие, которое погружало итак не выспавшийся за месяц обучения мозг в сон. Минхо даже пару раз приходилось будить падающего на него Джисона, чтобы тот занимался делом, а не давал храпу на нём. Минхо тоже бы поспать, но он должен выполнить каприз дяди, иначе изощренный ум Ушика придумает для него ещё чего-нибудь, что потом Ли точно поспать не сможет. Поэтому, мотив побыстрее выйти из воды сухим без последствий, старался держать Мина в сознании как можно дольше. Ну, конечно не только он. Бешеный всплеск адреналина бухнуло в сердце, когда на плече всё же резко стало тяжело, а ухо обдавал жар чужого дыхания вперемешку со звуками милого сопения. В этот момент всё тело будто стало каменным, а голову макнули в ведро с холодной водой, на секунду перекрывая кислород полностью. Минхо старался игнорировать все эти ощущения, продолжая дописывать последнюю партию карточек, но игнорировать не давал Джисон, который, видимо для удобства, пододвинулся ещё ближе. Голова оказывается на плече ещё ближе так, что дыхание обдавало напряжённую шею Хо, проходясь по каждой надутой вене на ней. «Спокойно, Минхо. Он всего лишь принял тебя за свою подушку», — вторит себе парень, чтобы хоть как-то отвлечься и закончить работу, но… СУКА, ДЖИСОН, ТВОЮ МАТЬ! Интересно, если бы он узнал, что шея Минхо — его слабость, он бы сделал так специально, чтобы подразнить? Или в нём бы проснулась человечность, и он бы спокойно откинулся на спинку стула и не делал так…? О. Нет. Только не это. Как бы выразить помягче чувства Минхо сейчас? Ну, начнём с того, что просыпаться, видимо, Джисон не собирался. Он спокойно пододвигался всё ближе, обхватывая предплечье Мина и двигая голову всё ближе и ближе так, что губы уже касались эрогенной (ЗАПРЕТНОЙ) зоны парня. И, вместо того, чтобы разбудить самого Хана, просыпалось кое-что другое. Коварное и не дающее нормально двигаться и соображать. Кровь слишком быстро отлила от головы к головке. «БЛЯТЬ! ТОЛЬКО ЭТОГО МНЕ НЕ ХВАТАЛО!» Минхо еле сдерживается, чтобы не за орать это на весь архив, потому что возбуждение в штанах набухает с неимоверной скоростью. А неудачно подобранные кожаные штаны лишь усугубляют положение, давя на член слишком сильно, что слёзы накатываются сами собой. Хо в ступоре, но концентрирует остатки самообладания на последней карточке в руках. Голова почти не думает ни о чем кроме возникшей проблемы, а боль начинает разливаться по телу вместе с возбуждением при малейшем движении тела. Выдержки Минхо, конечно, можно позавидовать, но он тоже не железный. Ему бы не хотелось, чтобы в рандомный момент проснувшийся Хан (ПРОПАДИ ОН ПРОПАДОМ) лицезрел перед собой стояк старшего, получая ещё один козырь в свой рукав. Нет, Минхо этого не допустит. Поэтому, как только он заканчивает с последним столбцом, парень резко поднимается со своего места, схватив рюкзак, и ничего не находит, как закрыться в туалете. Джисон же от испуга и резкой пропажи своего спального места, не успевает среагировать и падает прям на стул, где сидел старший, больно ударяясь щекой. — Ай! Что за хуйня-то?! — зло шипит Хан, потирая ушибленное место и поднимаясь со стула. Он сонно осматривает помещение и останавливается на запертой двери туалета, из которой доносятся звуки воды. — Мог бы предупредить, что ссать захотел, засранец! Мне больно вообще-то! — орёт Хан в закрытую дверь со своего места, но ответа не получает, отчего приходится наконец встать на затёкшие конечности. — Хреновая ты подушка, Ли Минхо, — уже более спокойно, всё ещё потирая щеку. Скорее всего там будет синяк. — Ты там сейчас от обезвоживания умрёшь. — Иди ты уже! Мы закончили! — старается спокойно ответить Ли, но получается на грани истерики из-за переполняющих его эмоций. Он молится, чтобы Хан просто ушёл и оставил его наедине, но тот будто и не собирается, сверля дверь взглядом. — Ты мне вообще-то травму нанёс. Я без компенсации теперь не уйду, — опираясь о косяк, ухмыляется Сон. Минхо это только злит ещё больше. Он резко ударят кулаком о дверь, что парень по ту сторону вздрагивает. — Какая нахрен компенсация?! Ты заснул, и мне пришлось доделывать всё самому! Тоже мне помощник! — Самый лучший, — прибавляет самоуверенно Хан, но слышит лишь второй удар в ответ. — Да не капризничай ты. Я же прикалываться пытаюсь. Парень понимает, что реально толком не помог, а лишь стал помехой слева для Мина, поэтому, он понимает, что пора уходить, как и попросил Минхо, но останавливается у двери, громко оповещая. — Я ушёл. Прости, что доставил хлопот. Шаги, два скрипа двери и в помещении действительно становится тихо. Минхо с трудом восстанавливает дыхание, чтобы точно быть уверенным, что в комнате никого, а после аккуратно открывает дверь, убеждаясь, что Джисон реально ушёл. Выдержки Минхо наступает конец. Он быстро перемещается на стул, где сидел Сон и аккуратно приспускает штаны, шипя от боли в паху. Освобождение сопровождает аккомпанементами вздохов наслаждения, когда рука сначала медленно, аккуратно начинает ласкать член, а после быстро набирает темп, становясь грубее. Минхо ни капельки не стыдно, что он сейчас дрочит на Джисона, потому что именно он виноват в этом. Ему также не стыдно, когда он доводит себя до яркого оргазма за жалкие секунды, прикрывая глаза и еле слышно произнося имя виновника сие торжества. Минхо ни капельки не стыдно! Стыдно Джисону, что сейчас застыл у приоткрытой двери, чувствуя собственное возбуждение в штанах. «А ключи были так близко…» Но Джисон снова проиграл рядом с этим зрелищем. Видимо ему действительно придётся доспать в кладовке, чтобы не попасться двум Ли на глаза сегодня. Однако… спать он точно больше не сможет. Сегодня точно. Собственное возбуждение в штанах этому доказательство.

‧͙⁺˚*･༓☾　☽༓･*˚⁺‧

— О, а вот и наш книжный червь. Неужели сессия ещё не закончилась? Милая старушка-библиотекарша по имени Сан Чену устало улыбается Джисону, складывая вещи в свою сумку. Она как обычно задержалась с пересменки и собиралась домой, поэтому у Джисона было время, чтобы нормально отдышаться, снять верхнюю одежду и наконец поздороваться с женщиной у входа. — Здравствуйте, госпожа Сан. А вы уже уходите? — уточняет парень, чтобы удостоверится. — Да, милый. Нужно внучку с садика забрать. Надеюсь, она не натворила там ничего. А то в последнее время воспитатель мне на неё жалуется. Ой, непослушная. Джисону эта информации вообще не нужна, но он был хорошо воспитан, поэтому никогда не перебивал старших. Тем более Сан Чену была к нему очень добра, поэтому Сон частенько выслушивал старушку просто про её повседневные заботы, про внучку-хулиганку и про строго заведующего, который, кстати, обычно сменял женщину из-за нехватки персонала, однако Хан никого за стойкой не наблюдал. — Простите, госпожа, а не подскажите, где Ли Ушик? — смотря на пустующую стойку, спрашивает Хан. Он показывает на рюкзак за спиной, продолжая, — мне просто нужно вернуть книги. — А, Ушика сегодня не будет. Разбирается с документацией какой-то, — она чешет затылок через меховую шапку, что-то вспоминая. — Ой, не помню с какой. Но точно знаю, что не будет его сегодня. Сон закусывает губу и в непонятках смотрит на уже одетую и готовую бежать на выход старушку. — Погодите, а кто же вместо Вас будет? Чену осеняет и лезет в карман пальто, возвращаясь вместе с Джисоном к стойке. — Спасибо, что напомнил, а то бы забыла голова старая, — кладя знакомые два ключа, сетует на себя женщина. — Сегодня племянник Ушика меня подменит. Ой, ну какой же он хороший мальчик. Если что, спрашивай у него всё и, — она игриво щурится и улыбается перед тем как уйти, — не обижай его, Джисона. Чену наконец уходит, хохоча на последок своему замечанию, пока Джисон смотрит на всё ещё пустую стойку и не понимает, что это за племянник мистера Ли, который так безответственно подходит к работе (пусть и на подмене). — Надеюсь, с этим придурком можно будет договориться, — бубнит сам себе Хан, громко выкладывая книги на стойку, но тут же чувствует чужое присутствие за спиной. — На счёт чего договориться? Джисон от неожиданности дёргается, быстро оборачиваясь на уже знакомый голос и пугливо отводит взгляд, интуитивно становясь так, чтобы не было видно книг. — Эй, чего пугаешь?! И вообще мог бы и поздороваться для начала! — решает напасть первым Сон, чтобы обезоружить Минхо, но тот лишь скрещивает руки на груди и клонит голову в бок, смотря на то, что прячет Хан. — Мог. Но не хотел. Не всегда же тебе быть невеждой. Хан растерянно мнётся на месте, но старается казаться грозным, чтобы этот Ли Минхо понял с кем имеет дело. Однако… у него как всегда это плохо получалось при виде старшего. После того момента в архиве прошло 2 недели. Джисон спокойно забыл про сдачу, но то, что он никак не смог выкинуть из головы — Ли Минхо. В перерывах между дрочкой с учёбой и перекусами, он частенько вместо часа сна тратил время на проектор своей памяти, что запечатлел Минхо во всех подробностях и деталях (Джисону бы так право запоминать). А после, конечно, фантазии тихой сапой лезли в голову, не позволяя Джисону нормально думать и соображать. Он отказывался от сна, только чтобы проиграть это событие ещё раз, представить другой исход и просто пофантазировать. В штанах становилось тесно от таких фантазий, но острее собственной эрекции был вопрос о том, почему имя Джисона так сладостно разливалось из уст старшего. Минхо ублажал себя, представляя Хана?! Джи что-то пропустил или чего-то не знает?! Почему он?! Вопрос за вопросом, ответы на которые он отчасти хотел услышать, но после подумывал, что это даже очень интересный и коварный способ подразнить Минхо в крайних случаях. Туз в рукаве и тому подобное. Однако, когда Джисон понимал, что всё то, что он видел по его собственной вине, то дразнить хотелось меньше всего. Ну… Чуть-чуть. Из любопытства реакции. Сейчас, когда Ли вновь стоял перед ним, Джисон проклинал свою слишком впечатлительную память, которая заставляла бедного парня сдуться и покраснеть. Этот Ли Минхо сделает из Хана лужу, если он не соберётся. — Я… принёс все книги. Знаю, что был срок, но я не мог прийти раньше из-за учёбы, — быстро оправдывается Хан, кладя макулатуру на стойку. Он всматривается в глаза старшему через силу, стараясь вытеснить собственные мысли и переключиться на «здесь и сейчас». Минхо же смотрит с каким-то интересом и нотками высокомерия, но по-особому мило. На его носу как обычно покоились очки, а сиреневый свитер заменила чёрная футболка с принтом маленького кота у горла. Ноги обтягивали синие джинсы, выделяя идеальные бёдра (Джисон заценил их ещё тогда), а завершал образ массивные ботинки. Этот образ был полной противоположностью предыдущего, но Хану, почему-то, понравился намного больше. Он вновь залипает, отчего старшему приходится сдержанно кашлянуть, пресекая пожирание глазами собственного тела. Хан встряхивает головой, будто прогоняя мысли, и снова хмурится, возобновляя зрительный контакт. — А ты? Что здесь забыл? Ли не отвечает, лишь ведёт бровь и поджимает губы вниз, свободно проходя мимо Джисона за стойку, что у бедного Хана в голове рисуется большой знак вопроса. Мин на такое глупое выражение Хана лишь спокойно поправляет очки, открывает журнал, ставит дату, а после улыбается. — Ну, что ж, жаль, что не пришёл придурок, с которым ты хотел договориться. Занавес. Сцена. Шок Джисона. Ну почему всегда он попадает в какие-то тупые ситуации??? Джисон был умным мальчиком (вроде). Его серое вещество всегда исправно справлялось со своей задачей (вроде). И у парня всегда было хорошо с логикой (вроде). Однако, с появлением в его жизни Минхо, Хан Джисон понял, что вроде он немного отстаёт в развитии, раз так и не смог догадаться раньше и потратить своё время не на фантазии о старшем, а о самой ситуации в целом. Только идиот поверит в то, что Ли Минхо отрабатывал наказание за задолженности. Хан — идиот. Теперь точно. Как только правда открывается на глазах, слова улетают куда-то на второй план, оставляя место лишь возмущению. — Так… так… ТАК… — Междометия выучил? Похвально, — дразнит старший Хана, отрываясь от заполнения, чтобы насладиться таким зрелищем. Хан лишь открывает и закрывает рот, а после разъярённо распахивает глаза. — ТЫ ПЛЕМЯННИК ЛИ УШИКА… АХУЕТЬ! На этом моменте кажется, что их слышала вся библиотека, но после завершения сессии здесь не было ни души. Ну какой придурок будет тратить время на книги на каникулах? Правильно. Джисон. Да, и слава Богу, что никого не было, потому что мозг Джисона наконец-то заработал, а громкость речевого аппарата слишком повысилась. — ТЫ МЕНЯ ОБМАНУЛ?! РЕШИЛ ПОИЗДЕВАТЬСЯ, ЛИ МИНХО?! ПОМОГАЛ СВОЕМУ ДЯДЕ?! Ли расслабленно и с ноткой детской проказы смотрит на бушующего у стойки Джисона, который готов ещё чуть-чуть и перелезть к Минхо через преграду. — Я не соврал, а не договорил. Есть разница. Я же не держал тебя тогда. Не заставлял помогать, поэтому моей вины здесь нет. Джисона эти слова будто током бьют, но не успокаивают. — ЭЙ! ТЫ. МЕНЯ. ОБМАНУЛ. НАШ СПОР НЕ ДЕЙСТВИТЕЛЕН! — Нет. Не договорил. И не кричи ты так. Библиотека же, — Минхо ярко улыбается, но всего на секунду. Он наслаждается ступором Хана всего секунду, а после вновь приступает к делу, занося все принесённые книги. Хан же ничего не может сказать или сделать, просто с открытым ртом наблюдая за старшим. Они оба молчат занятые своим делом. Минхо — заполнением карточки. Джисон — затупом. Однако у обоих это не занимает много времени. Первый отрывается Минхо, довольно поднимая глаза на Джисона с гаденькой улыбкой на лице. — Ты проиграл, Хан Джисон. И это при том, что я закрыл глаза на срок. Забыл одну книгу. — Эй, эй, эй, — наконец перестаёт тупить Хан, по-детски тыкая в Минхо пальцем, — я же сказал, наш спор не действительный! Я не проиграл! Это не честно! Он заканчивает свою речь грозным топом, что Минхо это смешит, но парень сдерживает улыбку, снова скрещивая руки на груди. — Действительный, потому что мы пожали руки. Иначе это будет не по-мужски, Хани, — Ли сладко тянет имя парня в конце, что Джисона вновь на мгновение клинит. Если бы он знал, что Хан может быть таким, то давно бы нашёл, чем его подразнить, но раньше голова не этим была занята. Раньше Минхо бы отдал все свои деньги, душу, сердце, чтобы Хан Джисон больше не волновал его. Сейчас же — всё, чтобы смотреть на это вечно. Злить, дразнить, расшатывать нервную систему Хана. Минхо по жизни любил быть язвой, но он никогда бы не подумал, что настоящее наслаждение будет получать от этих красных щёк, грозного взгляда и растерянности. — Нечего сказать, Хани, — кокетливо продолжает Минхо, чувствуя вкус победы. Джисона эта несправедливость злит ещё больше, но… Лампочка неожиданно загорается над головой. План, как обыграть всё в свою пользу ударяет в голову внезапно. Он был коварным, и Джисон мог ещё больше получить за свои действия, но обида, что Минхо в этом (НЕЧЕСТНОМ) споре остался победителем, стояло костью в горле. Была не была. «Хани» стало отправным пунктом. Выражение лица в миг меняется, что даже спокойный и чувствующий себя удовлетворённым Мин напрягается. — Хотя… Окей. Сдаюсь. Ты выиграл спор, — Хан старается сказать это более виновато, но получается наигранно для слишком внимательного Минхо. — Так уж и быть. Я поцелую мистера Ли, — добавляет он обречённо для вида. Минхо лишь поднимает бровь. — Что ты задумал? — хочет сорваться с уст, но Ли вовремя прикусывает язык и вместо этого подыгрывает Хану. — Да, только моего дяди сегодня нет. И мы договаривались при всех. Джисон кивает и поджимает губы, задумчиво смотря вверх. — Может тогда заменишь ж- — Нет, спасибо. Я дождусь это шоу, — перебивает Хо, понимая, чего хочет Хан. Он подождёт лишь бы насолить и Сону, и Ушику. — Ну, раз ты решил, то окей. Приду завтра, — уже забирая рюкзак со стойки, наигранно вздыхает Джисон, — завтра же Ушик на месте, правильно? Минхо коротко кивает, внимательно вглядываясь в мимику лица Хана. — О, и да, можешь пока всех позвать. Расклеить объявление, типа: «Хан Джисон творит чудеса своими губами», — грустно объявляет Хан, но Мин на такое остроумие закатывает глаза. — Скорее: «Хан Джисон получает щелбаны от злого библиотекаря», — переправляет Ли, снова скрещивая руки на груди и следя за уже собирающимся уходить парнем. Так просто? — думает Хо, когда Хан кивает и коротко прощается, оставляя старшего в растерянности провожать его взглядом. Что не так с этим парнем? — Ой, — Джисон резко останавливается на пол пути к выходу, виновато оборачиваясь на Мина. Минхо же в непонимании смотрит в ответ. Хан быстро возвращается к стойке, щенячьим взглядом смотря на старшего. — Я в прошлый раз потерял в архиве свой браслет. Не мог бы ты его поискать, как время будет. Пожалуйста… Минхо на эту просьбу лишь недовольно фыркает, а после выходит из стойки, направляясь в тот самый архив. — Тебе нужно, ты и ищи. Я не собака-ищейка. Джисон незаметно ухмыляется и следует за Хо, слыша как тот уже открывает дверь ключом. — Скорее кот, — игриво выпаливает Хан, но от грозного взгляда быстро прикусывает губу. — У тебя есть 5 минут. Мне ещё твои книги все разложить нужно и закрываться, — закатывает глаза Ли, включая свет в помещении и пропуская Хана вперёд. Джисон лишь неуверенно мнётся, оглядывая комнату, как тогда, в первый раз, а после смотрит на старшего у выхода. — Прости, а ты не смог бы мне помочь, чтобы было быстрее, — жалобно просит Хан, чуть ли не плача. Минхо ещё раз закатывает глаза, но кивает. Только бы быстрее ушёл. Как только Хо заходит внутрь, вся «щенячья грусть» Хана сдувается. Пока Ли осматривает пол у стола, парень быстро, но не заметно, подходит к двери, вытаскивая из замка ключ и замыкая её с внутренней стороны. Минхо на этот звук оборачивается в непонимании, но среагировать не успевает, как Хан бросает ключ на самый дальний стеллаж. — Ты че делаешь? — грозно спрашивает старший, подходя ближе. Джисон лишь приподнимает бровь и медленно тянет губы в улыбке. — Ничего. Всего лишь хотел выполнить желание. Я же проиграл. Минхо хмурит брови, не понимая, как он собрался это сделать, когда они здесь вдвоём… А. Минхо тоже не отличался сообразительностью. — Мистер Ли, могу ли я исполнить ваше желание? О. Сообразил. Однако поздно. Прежде чем Минхо успевает что-то сделать, его резко целуют в щеку, придерживая за голову хваткими руки. Короткий и мокрый. Всё, что чувствует Минхо на своей щеке в ступоре поворачиваясь на Хана, который лишь лыбится во все 32. Он очень близко, а руки всё ещё на плечах, что хочется ударить, но хитровыебанный мозг Ли был быстрее самого владельца. — Слабовато для спора. ЧТО БЛЯТЬ?! Мин пытался переиграть, но видимо не в этот раз. Ни мозг, ни Хан больше не были под контролем. Когда он это говорил, это был не он. Не тот Минхо, который относится ко всему с холодным сердцем и здравым рассудком. Это был тот Минхо, который когда-то влюбился и не смог устоять. Тот, который хотел подразнить и быть в моменте, не думая о последствиях. А надо бы. Они с секунду смотрят в глаза друг друга, ожидая кто поддастся первым, но Джисон итак проиграл, поэтому лишь хмыкает, приподнимая плечи. Терять нечего. Его ещё не убили, и на том спасибо. Следующее, что помнит Минхо, резкий толчок в стол и тело, что бесцеремонно навалилось сверху упираясь на упругие бёдра своими. Горячее дыхание обдаёт тонкую шею, как тогда, в первый раз, а после кончик носа скользит к ключицам, оставляя мокрый ощутимый поцелуй. — А так? Джисон довольно щурится, посматривая на Минхо, чьё тело окаменело, а взгляд расплылся, что было не понятно какие эмоции он испытывает, но Джисону долго мучиться в догадках не приходится. Одним движением Ли меняет их местами, разъярённо смотря в глаза Хану. Джисона это пугает. — Во что ты играешь со мной, Хан Джисон?! Никогда в жизни Джисон не видел такой злости в глазах. Он знал, что мог переборщить, но точно не ожидал такой реакции от старшего. Было страшно что-либо сказать, дышать, двигаться, не смотря на неудобное положение. Особенно, когда Минхо нависает сверху словно коршун, готовый вот-вот кинуться на свою добычу. Однако Минхо замер, кажется тоже не дышал, и ждал. Ждал реакции и ответа от Хана. — Не молчи, — строго напирал старший. Хан же не знал, что и сказать. Видимо, младший не совсем подумал о последствиях. Он хотел лишь подшутить и подразнить, как это делал старший, но способ выбрал грязный и… довольно опасный, раз Минхо так разозлился. Кроме как «прости» в голову ничего не лезло. — Хан. — Прости. — быстро выпаливает Джи, виновато смотря на собственное отражение в больших чёрных зрачках, — Я не думал, что ты так отреагируешь. Я не хотел- — Не хотел издеваться над моими чувствами?! Слова вырываются быстрее, чем Хо успевает их обдумать. Ярость тут же смывается осознанием того, что он только что сказал. Хану же ещё предстояло это переварить. Они в ступоре смотрят друг другу в глаза, но Минхо быстро предпринимает попытки избежать того, что избежать так и не смог. Своих чувств. — Забудь… — отстраняется Хо. — Нет, подож- Сильные руки хватают за плечи неожиданно, притягивая обратно так, что носы соприкасаются. Джисон практически дышит в губы Хо, оставляя между ними миллиметры, но больше не тянет. Ему и не нужно. Равновесие старшего (а точнее, его отсутствие) решает всё за них. Руки — единственно, что не позволяет их зубам разбить губы, а лишь соединится крепко и сильно. Кажется, замерло всё вокруг, прежде чем Хан первый отходит от транса, чувствуя нежную кожу губ на своих, начиная не просто касаться, а целовать их. Минхо же от неожиданности всего происходящего неловко повторяет за Джисоном, находясь в каком-то трансе. Глаза всё ещё открыты, рассматривая реснички, щекочущие его щёки, а губы не в силах бороться больше с напряжением начинают активно взаимодействовать с губами Хана по-настоящему. Минхо решает прикрыть глаза на всё, что происходит сейчас и просто поддаться моменту, целуя в ответ. Они целовались, нежно лаская губы друг друга без языка и пошлостей. В этот момент мозг будто перестал функционировать, позволяя думать только о губах напротив. Минхо не хочет признавать, но он скучал по этим губам. Скучал по Джисону, даже не смотря на то, что долгое время пытался убить это чувство. Сейчас оно вырывалось с новой силой, заставляя целовать и целовать, пока рука Хана не ползёт вниз по спине, останавливаясь на пояснице, а язык юркой лентой пытается проникнуть внутрь. Для Минхо это служит стоп-краном, потому что это могло зайти слишком далеко. Старший медленно отстраняется от размякшего на столе Хана, который совсем не хочет останавливаться, но покорно следует за Минхо. — Почему остановился? — не выдерживает Сон. Минхо на это заявление начинает смеяться, но на грани истерики. — Ты серьёзно? — шепчет Ли сам себе, но Джисон это слышит и не понимает. — Джисон, что происходит? Всё это время Минхо стоял спиной к Хану, чтобы не видеть его. Он знает, какими глазами будет смотреть на него Джисон. Знает, что не выдержит больше. Если посмотрит, то говорить уже точно будет не разум, а сердце, что разбивается и сочится каждый раз сильнее, когда Минхо смотрит в эти глаза. Джисон же, в непонимании, что от него хотят услышать, решает всё же подойти к Минхо, аккуратно переворачивая к себе лицом. — Я правда не понимаю. Ты можешь объяснить? — Джисон. — в голосе сталь, а глаза не осмеливаются оторваться от пола, пока ком в горле формируется слишком быстро. Минхо приходится резко выдохнуть через нос, чтобы после всё же посмотреть в глаза напротив, в которых читается лишь непонимание. — Если я для тебя какой-то опыт, и ты захотел попробовать что-то новое, то давай остановимся. — недоумение на лице Хана раздражает, отчего Хо приходится сказать ещё прямее, хмуря брови, — Я думаю, твоя девушка не одобрила бы всё это. Занавес. Сцена. Шока не будет. Брови тут же находят друг друга соединяясь в одну полоску, копируя Минхо. Хан еле заметно поджимает губы, а после скрещивает руки, выражая всё своё негодование невербально. — Определённо, — начинает осторожно Хан, — если бы она у меня была, то… Да, не понравилось. — он заканчивает свою речь коротким смешком, замечая, как у Минхо плещется непонимание в глазах. — Откуда ты знаешь, что у меня вообще она есть? Минхо на этот вопрос лишь фыркает, вновь беря себя в руки. — Об этом весь институт знает. Ты же лобызаешься с ней на каждой перемене. — Ну, не лобызаюсь, а лобызался. И вообще это было месяца так три назад, — поправляет парня Хан, самодовольно улыбаясь, так как осознание ударяет в голову. Хан когда-нибудь доиграется. — Тебя только это волновало? Мы можем продолжить? Минхо такой наглости в жизни не видел. — Придурок, как ты…? Ты же…? У тебя была девушка, а теперь…? — Минхо, если тебя интересует, почему я хочу поцеловать парня, в прошлом встречаясь с девушкой, то так и спроси. — не церемонится Хан, но Минхо лишь неуверенно кивает, успокаивая свой бушующий пульс. — Приму это за вопрос. Что ж. Я не сразу понял, что мне нравятся парни. Первые отношения были всё-таки, и я думал, что всё должно идти по канону, но… Как-то я поцеловался с парнем на вечеринке и понял, что девушки меня не интересуют. Не только по этому, конечно, но это послужило лишь весомым доказательством. Мне понравилось целоваться с тем парнем. Даже очень. И я пойму, если ты сейчас назовешь меня придурком, потому что только придурки не могут понять себя сами, а используют других. Минхо пробирают мурашки, когда Хан наконец заканчивает и поднимает свой взгляд, ожидающий какой-либо реакции, но старший лишь качает головой, хмуря брови ещё больше. — Реально придурок, — хмыкает Ли, а после подходит в плотную к Хану, — раз у нас вечер откровений то, мне тоже есть кое-что рассказать тебе. Джисону приходится сглотнуть ком слюны, образовавшийся от такой близости между ними. Он почти дрожит, когда рука Минхо резко оказывается на подбородке, касаясь, чтобы сохранить зрительный контакт до конца. — Когда-то я поцеловал свою первую, но не взаимную любовь на вечеринке. Я и мечтать не мог о таком. И не зря, потому что он был слишком пьян и даже не понял с кем целовался. Думал… со своей девушкой. Это разбило мне сердце и очередную надежду на то, что у меня есть шанс. — глаза Хана невольно расширяются от осознания того, что он сделал, пока глаза Минхо будто пустовали. Мин не думал, что станет легче, когда он признается, выпустить наружу свои чувства, однако, где-то внутри колотила всё та же тоска: «Ты очередной опыт». Ли не хотел её слушать, но тоска заполонила грудь, заставляя глаза становится мокрыми и, не смотря на это, старший продолжал смотреть на Джисона, который перестал дышать. Он впервые будто посмотрел на Минхо другими глазами, прозрел, расколол всю холодность и колкость Ли, которая развеялась на глазах, превращая того в маленького котёнка. — Минхо… — рука неосознанно тянется к руке старшего, забирая тут с подбородка и обволакивая. Ладонь Минхо была холодная, что не скажешь о горящей щеке Джисона. Они горели и грели ладонь парня, которую Джисон решил больше не отпускать, мягко и нежно ведя по щеке, а после к губам, оставляя короткие поцелуи-бабочки. — Я не знал… Прости… Мне жаль, что так получилось тогда. Минхо заворожённо следил, как его ладонь покрывают порхающими касаниями губ, что становилось тепло и неловко одновременно. Он таял словно вата в холодной воде, а наращённый панцирь безвозвратно лопался, оголяя сердце и душу парня. Становилось страшно, но Джисон своими тёплыми глазами дарил лишь спокойствие и веру. В этот момент Хо забыл про когда-то разбитое сердце, про отношения Джисона и про потерянную надежду. Всё будто встало на свои места, позволяя Ли исцелиться. — Дай мне шанс влюбиться в тебя, — шепчет Хан, прекращая целовать, но не смотреть в глаза Ли. Минхо не знает, что ответить. — Уверен? — решает уточнить Ли, только бы заполнить тишину. Младший на это слегка улыбается, а после приближается к уху, шепча. — Поцелуй. Узнаешь. Бум 4.0 Сердце Минхо бухает куда-то в пустоту настолько сильно, что даже Джисон слышит этот звук, но тактично его игнорирует. Он игнорирует и ступор старшего, который в растерянности так и застыл напротив, оставляя между ними пару сантиметров. Эти сантиметры кажутся слишком далёкими, что начинает раздражать, отчего Сону приходится переместить свою руку на плечо Минхо, привлекая внимание, а после встретится с тёмным задумчивым взглядом. В голове вертится вопрос: «О чём он думает?», но ответ на него дают мягкие губы, которые больше не церемонятся, утаскивая во властный поцелуй. Он, как и руки Минхо, что так легко обхватывают бёдра Хана, заставляя запрыгнуть на старшего, ведёт обоих, пока сам Ли ведёт их к столу, усаживая младшего на край. — Даже так, — отрывается на секунду Хан, чтобы после быть заткнутым чужим юрким языком. Минхо не хочет сейчас слышать ничего кроме пошлых звуков поцелуев и чужих полустонов, что порываются с каждым вздохом всё больше. Старший же коротко шипит, когда зубы слишком сильно кусают мякоть, разрывая ту в кровь, а после удовлетворённо вздыхает, так как эти самые раны уже лечит чужой язык. Хан Джисон не выносим по этой же причине. Делает больно только для того, чтобы после залечить эти раны. Нежно и быстро. Видимо, Минхо мазохист. — Я очень жалею, — Джисон резко выставляет руки между ними, останавливая старшего. Они оба тяжело дышат, пытаясь восполнить недостаток кислорода, отчего обработать сказанное сразу не получается. — Что? — переспрашивает Ли, резко, даже для себя, перехватывая кисти младшего и наваливаясь сверху так, что руки Хана оказывают зажаты над головой. — Повтори, что сказал, Хани. Минхо и сам не знает откуда взялась такая дерзость, но им обоим это нравится. — Я жалею, что не сделал этого раньше, — всё ещё тяжело дыша, шепчет Хан, наблюдая за расцветающей ухмылкой и хитрым взглядом. Минхо приближается к лицу младшего, чтобы поцеловать, но быстро и властно. Он отстраняется, несмотря на протест Хана, для того, чтобы заглянуть в глаза и задать главный вопрос. — Ты действительно этого хочешь? Джисон без заминки кивает, но Минхо лишь качает головой на это, становясь более серьёзным. — Ты не понял. Ты действительно хочешь попробовать встречаться со мной? Для Ли это было важно. Он не хотел стать «новым опытом», «острым ощущением» или ещё кем-либо, кого в конечном итоге используют и забудут. Он натерпелся такого отношения к себе. Больше не собирается. Поэтому, сейчас всё зависит от Джисона, который также посерьёзнел и задумался, пугая Минхо ещё больше. «Неужели я угадал» Но… — Минхо, я не могу обещать тебе, потому что у меня не было ещё такого, — он смотрит в растерянные глаза Минхо, мягко улыбаясь на это, продолжая, — но я хочу попробовать. С тобой. Ты мне нравишься, и я хочу влюбиться так сильно, как только могу. Он заканчивает уверенно кивая головой. Его руки всё ещё во власти задумчивого старшего, чем он удачно пользуется, резко дёргая их, освобождая. Тело инстинктивно выбирается из-под старшего, снова меняя их местами. Признаться честно, Джисон любил властвовать, поэтому, как только Минхо оказывается снизу, Джисон чувствует уверенность в себе и в своих чувствах. Ли Минхо ему нравится. В Ли Минхо невозможно не влюбится. — Придурок, — всё, что говорит Минхо, хмурясь, но не пытаясь поменять их местами. Улыбка трогает губы, а глаза искрятся лишь желанием целовать эти нахмуренные брови. Джисон наклоняется, нежно целуя в лоб. Потом в нос. Щёки, скулы, брови, губы. — Но твой, — задорно хихикает Хан, замечая, как Ли начинает улыбаться и просить ещё. Кто Джисон такой чтобы отказать? Он медленно ласкает губы, но не задерживается там на долго, плавно спускаясь к подбородку, скуле и наконец шее. Джисон готов поклясться, что как только губы коснулись этого нежного места, он услышал пение ангела. Стон был еле слышен, отчего Хан даже думает, что ему показалось, но, когда поцелуи становятся напористее, голос старшего раскрывается с другой стороны. Пальцы дрожат, а в штанах набухает всё сильнее, что не останется незамеченным, если Джисон не прекратит эту пытку. А Хан и не собирается. Он нащупал ту нужную кнопку, которая включала настоящую музыку из стонов и рыков в исполнении Минхо. Шея в мгновении становится красной, мокрой и бугристой от мурашек. Джисону это безумно нравится. — Остано- агх -вись, — шепчет Ли, не в силах сдерживать себя. Он понимает, если Джисон продолжит в том же духе, то пути назад не будет. Хан этого и добивается. — Расслабься, детка. Я ничего такого не делаю, — последнее Джисон добавляет с издёвкой. Минхо чувствует эту хитрую улыбку, но сделать или ответить больше не может. Голова уже перестала соображать, рисуя лишь пошлые картинки, заставляя член ещё больше напрячься. — Такой чувствительный, — шепчет в перерыве Сон, чувствуя бугорок под собой. Минхо на это криво улыбается, а после кладёт руки на ягодицы младшего, резко толкая и создавая трение. Хан от неожиданности отрывается от багровых лоскутов, шипя, потому что стимуляции коснулась и его. — А сам-то, — хохочет Ли, продолжая качать бёдра Хана на себе. Хочется большего, потому что вены уже паутиной вздуваются на руках старшего, чувствуя напряжение, пока член в штанах изнывает от стимуляции. Хочется большего. — Хочу тебя, — опьянённо шипит Минхо, чувствуя, как Джисон самостоятельно начинает качать бёдрами, жадно сжимая пальцами грудь Ли. Довольная улыбка появляется от услышанного, а после руки коварно лезут под футболку, очерчивая мягкий живот и бока. Они заставляют волосы становиться дыбом, а кожу покрыться пупырышками. Джисон хотел бы не только трогать, но и смотреть, отчего быстро тянет одежду вверх, заставляя Минхо сесть, стягивая футболку полностью. — Это взаимно, — утягивает в очередной поцелуй Хан, зарываясь пальцами в волосах. Руки Минхо находят своё законное место на ягодицах младшего, а после нежно ведут вверх вместе с мешающей соприкасаться их телам толстовкой. Оба остаются без верха, чувствуя разливающийся жар, исходящий от их тел. Этот жар нагревает не только их, но и всю комнату, отчего становится жарко обоим. Жарко и тесно. Минхо мягко отрывается от распухших алых губ, напоследок лизнув их языком, и коварно смотрит в затуманенные глаза напротив. — Чего ты хочешь? — дышит тяжело Мин, медленно ведя руками вверх по бёдрам до талии. Джисон в наслаждении поднимает голову, глубоко втягивая воздух через нос. — Тебя, — шепчет он. Ли лестно улыбается, но качает головой, откидывая корпус на локти. — А конкретнее, Хани. Хан старается прийти в сознание и выразить свои желания внятно, но в голове полная каша из пошлостей и воспоминаний, которые толкают на отчаянный шаг. Джисон не хочет испортить или сделать что-то не так снова, поэтому скромно опускает глаза вниз на выпуклость в штанах. — Я хочу видеть, — медленно поднимая глаза на Минхо и получая одобрение, продолжает, — видеть тебя как в прошлый раз. Хочу слышать моё имя, когда ты кончишь. Хочу тебя, хён… Он неуверенно закусывает губу, так как Минхо в непонимании смотрит на Хана, пока до него не доходит кое-что. — Так, ты видел меня тогда? — спокойно спрашивает Ли, пока в груди разливается что-то похожее на смущение. Джисон также спокойно кивает, но густо окрашенные щеки выдают парня с поличным. — Я ужасен. Я извращенец. Прости, но я не мог не смотреть, когда ты… Я бы отдал всё, чтобы посмотреть на это ещё раз, — последнее вырывается с придыханием и слишком ломано, так как одна мысль о том, как Минхо удовлетворяет себя, представляя Хана, заставляет возбуждение расти в геометрической прогрессии. Джисон уже ждёт, что его могут сейчас отчитать за это, но Ли лишь аккуратно убирает пряди со лба, хитро улыбаясь. — Любишь подсматривать, сладкий. Что ж, — шёпот оказывается у самого уха, покрывая всё тело мурашками, пока не слетает сладкое и желанное, — я готов повторить для тебя с одним условием. Младший готов согласиться на что угодно, только бы лицезреть это, поэтому резко кивает, даже не дослушав условия. Хо это забавляет. — Я буду делать это на тебе, Хани. И ты не будешь меня трогать, пока я не разрешу. Оу. Ну, в теории Хан к этому готов. На практике же… Вязкая слюна падает куда-то в горло, когда в голове уже рисуется эта картина, отчего член в штанах дёргается. Ничего не остаётся, как согласится. Хан решает не тянуть и встаёт с Минхо, чтобы поменять местами, но рыжеволосый лишь хитро улыбается, вставая полностью и отходя к двери. Джисон от этого даже напрягается, думая, что всё-таки всё испортил, но, когда видит, как Мин берёт один из стульев, ставя на середину, напряжение падает в область паха. — Ваше место, сэр, — хихикает Ли, наблюдая как заторможено подходит парень, присаживаясь на «своё место». Минхо удовлетворённо смотрит сначала в глаза парня, а после на приличного размера бугорок. Скорее всего член уже болит, как и у Минхо, но спешить так не хочется, отчего Ли неторопливо подходит к Хану, стягивая ремень. — Ты не против, если- — Я весь твой, — искренне говорит Хан, смотря снизу-вверх. Минхо этот ответ более чем удовлетворяет, отчего ласковая улыбка трогает лицо, но не долго. Как только массивные бёдра оказывают сверху, а руки за спиной затягивают тугим ремнём, Джисон уже жалеет, что поддался. Желание трогать Ли Минхо — росло, возможности — гасли на глазах. Когда руки были зафиксированы сзади, Ли вернулся к глазам, невербально уточняя у Хана: «Всё ли хорошо?», на что тот зашипел словно кот. — Если не начнёшь сейчас, я кончу, не успев это увидеть. Минхо лишь строго посмотрел, но спорить не стал. Самому уже не терпелось. — Я могу- — Малыш, тебе можно всё. Я не в том положении, чтобы отказывать! — Джисон чуть ли не плакал, когда говорил последнее. Ли кротко кивнул и решил больше не тянуть. Он аккуратно стал целовать парня, одновременно спускаясь руками к джинсам, расстёгивая их. Джисон мычал в поцелуях, прося быстрее освободить орган, за что старший решил его укусить, но не сильно. Хану это даже понравилось. — Будешь плохо себя вести — закрою глаза, — строго проговорил Хо, отрываясь. Младшему ничего не оставалось, как согласиться и засунуть свою торопливость куда подальше, что не осталось не замеченным. Минхо, удовлетворённый поведением юноши, окончательно расправляется с джинсами, выпуская орган наружу. Удовлетворенный стон вырывается непроизвольно, когда приятное тепло с примесями боли разливается от головки к основанию. Минхо, не в силах сдержаться, кладёт свою руку на член Хана, получая в ответ звонкое шипение. Его холодная ладонь создавала невообразимый контраст, разливая приятное ощущение от основания к кончику. Она идеально ласкала, растягивая наслаждения и унимая боль в паху. Джисону было это необходимо, однако, сильнее всего хотелось посмотреть на прекрасного Ли Минхо, что копошился и что-то делал второй рукой. — Я хотел с-смотреть, а не- агх, — не успевает договорить Хан, как головки касается такое же тёплое и мокрое. Он силится, опуская голову вниз и наблюдая, как собственный член касается члена старшего, что держит их одной рукой. — Ты же хотел -ахгмм- посмотреть. Так, смотри, — задыхается от необычных ощущений уже Ли. Изначально это не входило в его планы. Хо хотел подразнить. Однако, чувствуя на сколько ему уже больно, он подумал и о Джисоне. Теперь два члена покоились в ладони, мягко водя от головок к основанию. Один из них время от время выскальзывал, но Минхо старался, чтобы наслаждение досталось обоим.Трение приносило небывалые ощущения, а излишняя смазка помогала ладони вести быстрее и грубее. Минхо изредка отвлекался на лицо Хана, выражающее восхищение, наслаждение и нетерпение, но тот не подавал виду, что чего-то хочет. Он лишь следил за рукой старшего, иногда жмурясь, так как головки касались друг друга. Джисон долго не продержится от этого зрелища, не выдержит этих ощущений. Руки так и просили, чтобы их освободили. Ли это заметил. Он сам так долго не протянет, поэтому, решив на время отвлечься, чем вызвал очередное шипение, Минхо быстро расстёгивает ремень, позволяя рукам Хана блуждать по телу парня. — Думаю, ты справишься с этим лучше меня, — шепчет на ухо старший, напоследок прикусывая мочку. Хана это действие заставляет зависнуть, а после резко схватить Минхо под бёдра, меняя местами. — Как насчёт того, — улыбается Хан, раздвигая чужие ноги и цепляясь за верх джинсов, целует бёдра, — чтобы ты удовлетворил себя не руками? Минхо понимает, что хочет сделать Джисон, и только от одной мысли становится больно. Член дёргается от этого, привлекая внимание, но младший не торопится, медленно начинает подниматься поцелуями по бедру, доходя до основания. С секунду он смотрит сначала на упругую влажную головку, а после на Минхо, который пытается сдержать нетерпение, начинает обводить её языком. Ли от этих действий ведёт, отчего рука рефлекторно зарывается в смоль волос. Он был готов кончить только от этого языка на своей головке, но делать этого очень не хотелось. — Не дай мне кончить, — строго проговаривает Минхо сквозь сжатые зубы. Джисон на это заявление широко улыбается. — Не обещаю, детка. Ты слишком сладкий. Ли хотел было что-то сказать, но стоны, вырывающиеся один за другим, ему не позволили. Хан взял сразу глубоко для первого раза и решил остановиться на секунду, чтобы привыкнуть. Джисон делал минет в первый раз в жизни, но он смотрел до этого познавательные видео, поэтому параллельно вспоминал, чему они там учили. Он тяжело втягивал носом воздух, чтобы не было рвотного рефлекса, а после решил качнуть головой, о чём очень сильно пожалел. Рука Минхо схватила пряди по крепче, пока таз неожиданно качнулся вперёд, заставляя горло неожиданно сжаться. — Бля- ахгм- Джисон... Стоны Минхо грели уши и перекрывали неприятные ощущения в горле, поэтому Хан решил отдаться парню сверху, показывая, что тот может управлять им, как он хочет. Хо это было даже на руку, так как теперь он мог среагировать, когда почувствует приближение оргазма. Ему не хотелось кончать одному, несмотря на то, что это было тяжело. Рот Джисона был идеальным. Пока Минхо качал голову парня на своём члене, Джисон мычал и старался создать вакуум щеками, что ещё больше придавало стимуляции. Хватило жалких трёх минут, прежде чем оргазм начал тихо разливаться по всему стволу парня. Почувствовав это, Минхо резко потянул голову вверх, заставляя Джисона зашипеть. — Прости, — тяжело дыша и зажимая основание члена, прошипел Минхо. Джисон же заворожённо смотрел, как его хён сдерживает оргазм. Это восхищало. — Ты мог кончить, малыш, — вытирая слюну на подбородке, шептал Хан. Старший лишь покачал головой, а после протянул парня к себе, аккуратно сажая на свои бёдра. — Хочу кончить с тобой, Хани. Минхо нежно поцеловал Джисона в губы, а после поцелуи спустились вниз по шее, оставляя пару ярких засосов на ключицах. Хан был готов заплакать от счастья. Одна рука смело взяла орган Мина, возобновляя махинации, пока вторая брала ладонь Минхо, кладя на свою головку. — Взаимно, — ухмыльнулся Джи, чувствуя тёплую ладонь. Ли также ухмыляется, начиная активно надрачивать парню, получая тоже самое в ответ. Они будто устроили соревнование, кто быстрее доведёт друг друга, но Ли играл нечестно. Не останавливаясь, парень впивался в губы Хана, сразу пуская в ход язык и грубо трахая рот распалённого Сона. Хлюпанье смешалось с раскатистыми стонами, которые старший старался ловить ртом. Члены набухали с каждым взмахом всё больше, становясь твёрже и краснее. Хотелось растянуть удовольствие ещё больше, но боль, зудящая в паху, указывала на то, что нужно ускорится. Оба чувствуют это без слов, поэтому, отрываясь от поцелуя, задыхаются в стонах, ускоряя движения рук. Липкие лбы соприкасаются друг с другом, когда рот невольно открывается, а всё сжимается, чувствуя приближение разрядки. В ногах начинают искриться звёзды, мышцы млеют, а глаза прикрываются, когда последние толчки в ладони заставляют обоих утонуть в ярком оргазме. Белёсые капли выстреливают на грудь и бёдра, пока дыхание спирает от полученного кайфа. Резкое напряжение в одно мгновение отступает, давая усталости вершить над телом, что превращается в желе на глазах. Минхо устало падает на грудь такого же уставшего Джисона, наплевав на сперму. — Идиот, — задыхаясь вываливает Ли, получая в ответ короткий смешок и поцелуй в макушку. — Я настолько плох? — всё же решает что-то сказать Джисон, мягко массируя спину парня на себе. Минхо на это выражение фыркает и всё-таки открывается от парня, чувствуя липкость между ними. — В том то и дело, — качает головой, — слишком хорош. — А это только прелюдия, детка, — смеётся Хан, осматривая себя, — мы навели беспорядок. Парень лишь устало кивает, потому что сил на что-то другое уже нет. Хан Джисон выжал из него все соки. Пусть теперь сам и убирает. А младший будто мысли читает. Аккуратно приподнимает Минхо на себе, поднимаясь с особыми усилиями, но доходит до стола, усаживая парня. — Позвольте поухаживать за вами, господин, — чмокает в щёчку сонного Ли, удаляясь в уборную рядом. Сон возвращается оттуда с влажными салфетками, вытирая сначала себя, потом грудь напротив. — Спасибо, — бубнит размякший Минхо, лениво улыбаясь. Джисон лишь треплет рыжую голову, а после помогает одеться. Он и сам чувствует, что ещё чуть-чуть и вырубится, но возникла одна проблема (о которой они так хорошо забыли). — Эм, хён, дверь же запер- Ещё одна проблема возникла совсем неожиданно со стуком двери, пугая и Джисона, и Минхо. — Минхо, ты там?! Что происходит?! Почему библиотека не закрыта ещё?! ИМ ПИЗДА. — ДЯДЯ! — кричит шёпотом Минхо, смотря в испуганные глаза напротив. Первое, если дядя узнает, что Минхо оставил открытую библиотеку и ушёл — ему пизда. Второе, если Ушик узнает ради чего — ему пизда. Третье, и самое главное, если он узнает, что они тут делали — им пизда. Ступор занимает минуты две, прежде чем Джисон открывает рот, а Ли не успевает его заткнуть. — Господин, нас тут закрыли, — первое, что приходит в голову говорит Джи, пока Минхо крутит у виска, понимая, что в любом случае им пизда. — Кого нас?! Минхо, ты там не один?! Минхо пару раз успевает бесшумно ударить Хана по плечу, прежде чем собраться и наконец ответить. — Да, дядя. Со мной студент, который перепутал дверь и зашёл, когда я искал для него книгу, — он сам понимает насколько абсурдно это звучит, но продолжает, — дверь захлопнулась, а ключ я не смог найти. Минхо стыдно, отчего он прячет лицо в ладони, пока Хан рядом смеётся в плечо, получая ещё одну порцию люлей. Однако, когда за дверью становится тихо, они напрягаются оба. — Ты. Идиот. — шипит Минхо, чтобы не было слышно. Он уже готов убить бедного Джисона, что так удачно стал у двери, когда у той самой двери слышится скрежет замка, а после поворот ручки. Приходится отойти к Минхо, чтобы не пришибли дверью. Когда дверь полностью открывается, Ли готов поклясться, что увидел грозный взгляд, какой у него был минуту назад, но… — Вы как тут? — спокойно спрашивает Ли Ушик, оглядывая парней. Оба на это криво улыбаются и кланяются в знак благодарности. — Говорила мне Чену, что замки пора менять. Эх, думала приукрашивает. — Спасибо большое, что освободили из заточения, — кланяется ещё раз Хан, на что Ушик машет рукой. Он переводит свой взгляд на Минхо, который также благодарно кивал, а после хмурится. — Ну и долго вы здесь были? Если бы они знали. Ни Ли, ни Хан за временем вообще не следили. Другим заняты были. — Недолго. Я самый последний пришёл. Под закрытие почти, — решает перетянуть внимание Хан от растерянного парня. Ушик этот ответ более чем удовлетворил. — Ладно. Раз больше происшествий никаких не произошло, можете идти, — кивает мужчина на парней. Джисон последний раз кланяется, а после решает ретироваться, дождаться Минхо у входа. Ли же остался, чтобы отдать ключи и попрощаться с дядей. — Спасибо, что помог, Минхо, — на последок говорит Ли старший, хлопая парня по плечу. И тогда Минхо не сдержался. Резко набросившись на дядю, он крепко обнимает его, говоря куда-то в плечо. — Это тебе спасибо, дядя. Большое. Ли старший никогда не поймёт, за что его благодарит Минхо, но кивает, отпуская племянника и прощаясь с ним. На улицу Минхо выходит уставший, поседевший и счастливый. Было темно, но под фонарём красовалось его чудо в смешной шапке и куртке больше его самого. Джисон виновато смотрит на Ли, готовясь извиняться за то, что тому влетело, но крепкий и быстрый поцелуй его останавливает. — Спасибо, Хан Джисон, что ты такой гениальный идиот. Парень в непонимание кивает, а после всё же уточняет, дабы успокоить себя. — Он поверил? Кивок. — И вообще не влетело? Кивок. — Фух, ну хорошо. Я рад, что ни тебе, ни мне не влетело. На последнее Минхо хитро щурится, улыбаясь. Джисону это уже не нравится. — Ну, кое-кому ещё предстоит получить пару щелбанов. Хан в непонимание изгибает бровь, смотря на довольное лицо Чеширского кота. — Ты проиграл спор, Хан Джисон. Ли довольно разворачивается, в препрыжку идя в сторону дома, пока Хан отходит от сказанного, следуя за парнем. — Эй, а разве то не считается?! Минхо~я! Так нечестно! А Минхо не важно. Спор есть спор. Долг — его выполнить. Он счастлив, когда издевается над Джисоном. И этого не отнять, даже, когда Хан Джисон стал его парнем.