Седьмое чудо света — Пак Чимин

Вечер был тихий. Парни сидели в студии: Мин и Чон работали, а Пак, погрузившись в размышления, лежал на диванчике в углу комнаты. Казалось, что вещей которые нужно было обдумать было так много, что они не помещались в голову. По возвращении домой, Юнги дал им одежду, в обмен на их мокрую. Сейчас Чимин укутался в огромную толстовку Юнги, которая ещё сохранила аромат его духов. Было спокойно. Убаюкивало. Юнги начал что-то объяснять Чонгуку, а Чимин все больше погружался в сон. Но вместо сна — навязчивая мысль. Слишком знакомый голос. И успокаивающий. Но почему он такой знакомый? Чимин достал телефон, в поисковике появилось два слова: «Мин Юнги». «Результатов не найдено». Первая мысль «что за хрень?», вторая — «какого черта?». Но ответов не было. Может поэтому Чон просил быть аккуратным в беседах и не упоминать многие вещи, но сейчас проснулось любопытство. Пак взбодрился, сел на диван и начал вслушиваться в каждое слово, надеясь уловить хоть что-то. Но Мин говорил только о музыке, так увлечённо, будто только это приносило ему счастье. — Может кофе сделать? — неуверенно предложил Пак. Юнги повернулся на голос. Чимин выглядел до безумия милым в его толстовке, немного сонный с взъерошенными волосами. Мин невольно улыбнулся. Чимин, внимательно смотрящий на него — тоже. — Хорошая идея, — наконец согласился Юнги, вставая с кресла. — Я сделаю, — останавливая парня, заявил Чимин и вышел из комнаты, услышав в след «Мне без сахара» от Чонгука. — Пойду покурю, раз встал. Чон кивнул. Балкона в комнате-студии не было, он был только в спальне. Мин похлопал себя по карманам. Сигарет не было. На столе в прихожей тоже. Наверное, они с самого утра остались лежать на кухне. Мин неуверенно вошёл в свою же кухню. На столе их не было, как и на столешницах. — Чимин, — от его имени было сладко во рту, — сигареты не видел? — А? — Чимин не слышал ничего кроме своего имени. Так его ещё никто не произносил. — Сигареты, — Чимин повернулся в его сторону и пристально посмотрел в глаза, отрицательно качая головой. Они смотрели друг на друга не говоря ни слова, пока Мин не нашёл в себе силы отвести взгляд. В самом углу столешницы лежали предательские сигареты. Юнги сделал несколько шагов в сторону парня, снова смотря в его карие глаза. Такие тёплые. Мин подошёл к нему вплотную, немного наклонился. Губы Пака были в паре сантиметров от его губ. Аромат духов Чимина мешался с его духами с толстовки, отчего появлялось чувство «мое». Может он бредил, но Чимин задышал чаще, а Мин через силу медленно выдохнул и потянулся к пачке. — Нашёл, — показав пачку парню, Мин развернулся и быстрым шагом вышел из комнаты. На улице было свежо, даже слишком, или это внутри все пылало. — Чимин, — едва слышно повторил Мин, ещё раз пробуя это имя на вкус. Когда он вернулся кофе уже стоял на столе, а Пак все так же сидел на диванчике. В какой-то степени Юнги было неловко за свою выходку, с другой — он ничего такого не сделал. — Может посмотрим что-нибудь? — неожиданно для самого себя предложил Мин, делая пол оборота на своём кресле к Чону, а потом и к Паку. — Я как раз «Унесённые призраками» хотел пересмотреть, — согласился Чон, поворачиваясь к Чимину, — а Тэ со своей «Геройской академией» достал. Чонгук уговорил Юнги приготовить закуски, а сам подготавливал место присмотра. Гостиная у Мина была небольшая и в серых тонах. Серый мягкий ковёр, светло-серый угловой диван с кучей подушек, напротив которого висел большой телевизор, под которым была подвешена длинная чёрная тумба. У дивана стоял небольшой прозрачный столик с металлическими краями. В левом углу, около окна, располагался небольшой деревянный столик, на котором был небрежно брошен ноутбук. Казалось, что хозяин квартиры помешан на работе. Вечер прошёл невероятно быстро. Чимин изредка поглядывал на Мина, развалившегося в противоположном углу дивана. Он был непривычно расслабленным и даже улыбался. Что-то было в нем чарующее, в голосе, в улыбке в движениях, во взгляде, во всем. И такое родное, будто Пак знал его не неделю, а пол жизни. Или может всю прошлую. Утром Чимину позвонил Тэхен, и он быстро собравшись уехал. Юнги проснулся не в самом хорошем настроении, но и не в самом паршивом, что несомненно радовало. Он вышел из комнаты и поплёлся в кухню, где уже сидел Чонгук. — А где Чимин? — Юнги подошёл к кофе машине, — Вчера у меня было две няньки. — Он с самого утра с Тэ, — Чон отдовинулся на стуле от стола, — видимо помогает ему. — С чем? — С сюрпризом, — Гук подошёл к холодильнику и достал оттуда контейнер, — у нас годовщина! — Ааа. — Что «ааа», ешь, пей лекарства и едем помогать мне. Они уже выходили из квартиры, когда Чон уведомил: — С тобой сегодня Чимин останется. Я не могу. Целый день они провели в поиске. Юнги — поиске смысла своего нахождения здесь, а Чонгук — подарка. Кажется они объездили штук двадцать ювелирных пока Чон не нашёл что-то подходящее. Это было не просто украшение, не просто кольцо, а произведение искусства. Оно сочетало белое и желтое золото. Белым золотом было изготовлено основание и ангел с широкими крыльями, отчаянно закрывающий человека внутри, который был золотым в привычном нам смысле. Это было весьма символично. — Чон, — Юнги остановился у двери машины, — ты не хочешь ответить на мои вопросы? — достал пачку сигарет и закурил. — На самом деле нет, — Гук открыл машину и аккуратно уложил упаковку, — если я скажу, что он скрывается, отстанешь? Если бы взглядом можно было убить, Мин непременно это бы сделал. Дальше они отправились в магазин одежды, потом ещё в один, и ещё. Домой они вернулись часам к пяти. — И помни, Хен, за руль тебе нельзя, если куда надо будет, то попроси Чимина, — в заключение сказал Чонгук, когда Мин выходил из машины. Чон не стал заезжать во двор, поэтому некоторые расстояние пришлось преодолеть пешком. Как только Мин завернул за угол дома, у подъезда он заметил ждущего Чимина. Он переоделся и взял рюкзак. Улыбка сама появилась на лице. — Долго ждёшь? — Нет, — Пак перекачивался с пятки на носок, видимо в попытке согреться, — минут десять. Мин открыл дверь и они вошли внутрь. В квартире было тепло, даже жарко после холодного ожидания. Чимин поставил рюкзак на пол и снял обувь. Юнги ушёл в комнату, а Чимин остался у дверей, не зная что ему делать. С одной стороны он уде был здесь, с другой — он был с Чоном и сейчас не знал хотят ли его видеть. — Чего стоишь? — Юнги выглянул из комнаты, — проходи, чувствуй себя как дома. Чимин взял рюкзак и прошёл в гостиную. Со вчерашней ночи тут ничего не изменилось, даже тарелки от закусок стояли на столике. — Чимин, — Мин вошёл в комнату, — ты голоден? — начал собирать тарелки со стола. Пак отрицательно покачал головой. — Я тогда пойду работать. Если интересно, можешь пойти со мной, музыку послушаешь, — в голове это звучало лучше, — если нет, тут есть приставка, можно поиграть или посмотреть что-то. — Я бы послушал. Юнги подвинул Чимину своё кресло. Оно было гораздо удобней и мягче. А сам сел на второе, которое было не таким удобным. — Сейчас мы работаем над этим, — Мин кликнул по иконке и заиграла музыка. Чимин ждал привычной боли, но ее не последовало, только успокоение. Музыка была гармоничной и звучала чисто. Может он придумывает себе или это заслуга оборудования, но закрыв глаза, Чимин решил, что это живой звук. — Это очень красиво, Юнги, — не открывая глаз, признался Пак. А Мин просто смотрел на него, такого красивого, такого милого, такого погруженного в его хобби, в его мир. Улыбка сама появлялась на губах, вслед за осознанием доброты этого парня. Можно считать, что Пак прошёл проверку, поэтому Мин решил показать ему самую любимую свою работу. Музыку можно услышать, может почувствовать, но не увидеть. Чимин же с первых нот и услышал, и почувствовал и увидел всю ту боль, которую пережил ее создатель. Боль он увидел на лице Мина, чей взгляд совершенно изменился, будто погрузился в дебри своей души. Музыка была волшебной, невероятно красивой, не такой которую делают для поп-песен, не такая под которую создают хиты, а настоящая, живая. И все что им оставалось это пережить ещё раз боль создателя. В эти минуты что-то изменилось, появилось ощущение, будто Чимин коснулся самых глубоких и тайных уголков души Юнги. И вот там он будто нашёл ответы на свои вопросы. Но взгляд Мина все больше и больше потухал, утопая в болях и сожалении прошлого. — Эта музыка, это волшебно, — Пак положил руку ему на плечо, — и я не представляю, что ты пережил, но сейчас… Он не знал можно ли ему сказать то, что думал. — Сейчас я рядом. — Спасибо, Чимин, — немного хриплым голосом ответил Мин. Минут через десять Мин приступил к работе, а Пак сидел в углу на диванчике и рисовал в ежедневнике Юнги. Это была единственная бумага в доме на которой можно было порисовать. Через пару часов они перешли в гостиную, Мин заказ пиццу и включил анимэ про баскетбол. Он сидел на полу, облокотившись в диван, а Чимин на диване, забравшись на него с ногами. Юнги был увлечён просмотром и когда повернулся спросить что-то у гостя, увидел спящего в неудобной позе парня. Он выглядел как котёнок, который впервые оказался в чужом доме. Неуверенный, отчего выглядит безумно мило. Мин встал и с всей возможной аккуратностью, на которую только был способен, перенёс Чимина в свою комнату на кровать и укутал его в одело. В большой кровати котёнок был увереннее. Юнги вернулся в гостиную, выключил телевизор, убрал коробки от пиццы и пошёл в студию. На углу стола аккуратно лежал ежедневник. Мин взял его и хотел что-то проверить, но открылась страница на которой рисовал Пак. Он нарисовал его.