А ты слышал этот стук в дверь?

Когда-то давно, как будто, спустя этот ничтожный, но такой задевающий момент, так и разжигающий во мне то самое пламя "Революционера", которое пробудил во мне столь славный мужчина, о котором вы никогда не узнаете. Или узнаете. Впрочем, не столь важно, кем этот храбрец был, ведь на данный момент - валяется где-то в мусорке, наверняка, мёртвый, разбитый внутри, да и снаружи его потрепало также. Скорее всего, результат взрыва не оставил на нём и живого места. Было чертовски шумно и ярко, когда я наблюдал это. Меня это ни капли не пугало, это даже выглядело забавно, и, некоторыми местами - по какой-то причине - натягивало на мою итак натянутую, я бы сказал, бледную, кожу - подлую улыбку, сквозь неё проблёскивал яркий, белоснежный оскал острых клыков, которые так и желали употребить всю их кровь целиком и полностью, оставив тела засыхать без какой-либо живительной жидкости, так бурлящей внутри, впитать это всё, и лишь наблюдать за их страданиями. Но, к сожалению, или даже - к счастью, их бренные тела покинули души еще раньше этого взрыва, величайшего масштаба. Странно, но, последствий от него не было. Как будто, даже, не было этой ядерной реакции, и это была лишь иллюзия, но столь реалистичная, что захватывала весь боевой дух, и сжимала крепкими кистями благой судьбы. Шли слухи, что у всех есть своё предназначение, и, что бы ты не делал - тебя всё равно постигнет одна и та же суть. Конечно, я в весь этот бред не верил, и не верю до последнего, и, уверен, что ты сам решаешь что с тобой станет. То бишь - пойдешь ли ты на корм дворовым псам, или же будешь спокойно спать на холодном полу. Да-да, вам не послышалось. Именно на холодном полу. Потому что и о лучшей жизни там, где я нахожусь в данный момент - и речи быть не может. Но, стоит ли мне рассказывать подробнее о том, что же произошло в ту столь подлую, но, крайне боевую, решительную, или, даже, революционную, ночь? Я откажусь. Лучше узнать о мне самом по-больше. Сколько не говори людям о своём, пытаясь что-то доказать - они всегда будут стоять на своём, а если им что-то будет не по нраву - того человека постигнет тяжелая судьба. Признание, даже, в том, в чём ты и вовсе не был виноват, о чём ты даже и догадаться не мог, но всё же признаёшься виноватым во всём, в чём только мог быть. Этих людей называют "изгоями", ведь они постоянно ведут себя чертовски странно, "нестандартно", и необычно. Характер у таких людей внушительный, "решительный", с таким-то настроем только лидером быть. Но никто тебя не выслушает, и лишь отрицательно покивает бренной головой со стороны в сторону, намекая на что-то, вроде: "Не нужно такого говорить, я тебя крайне осуждаю. Такое в нашем обществе не считается нормальным, или ты чёртов психопат?" И, зачастую, ты не можешь доказать свою точку зрения, ведь никто тебя не слушает, а все мозги пробиты лишь единственными копьями с надписью "Ненормально". И я бы себя отнёс именно к таким людям. Я пытался стать тем светлым лучом света, за который можно ухватиться, и попасть на светлый путь, но никто не давал мне этого сделать, ущемляя мои мысли и помыслы. Так и отталкивая всё, что я мог предложить на задний план нашего коллектива, а если быть точным, и, не лгать самому себе - прямиком в мусорку, где валяются столь же отверженные мысли, и предлоги, с которыми даже хоть мир иди захватывай, вот только это всё же будет "ненормально". И, кажись, столь обычное слово, которое не держит никого. Но, по какой-то причине - оно удерживает всех от каких либо решительных действий, как бы заставляя задуматься: "А что если меня осудят? Что если общество воспримет это всё неверно? А если я стану изгоем? Если на меня станут косо смотреть?" И всё в этом духе. Но, как бы не так. Я - человек решительный, но смелости у меня - как кот наплакал - и то - меньше. В душе, я - как вольный орёл - способен воплотить все свои мысли в жизнь, но вот в наших - настоящих реалиях - это труднее чем у себя в пустой голове. При лишь только одном заикании о том, что ты как-либо отклоняешься от обычного хода событий - на тебя наводятся несколько красных лазеров, которые так и пилят тебя взглядом, прожигают, как чёртова болгарка с острыми лезвиями - разрезают напополам, и ты не способен проговорить ни единого слова, как будто не можешь проглотить ком в горле, дабы объясниться правильнее, и доказать свою точку зрения. Лишь тупишь взгляд в пол, а затем уже и вовсе, с осуждением за спиной - отправляешься обратно в свою комнату, где уже сам себя всяко оскорбляешь, давишь и душишь, за то, что не был решительным в который раз, и тебя вновь приняли за странного "сумасшедшего", а ведь твои планы реальны. Они могли бы стать путём к "освобождению", которого так желали все, окружающие меня, "братья". Хотя, после этого я даже так боюсь их назвать. Слишком бесчеловечно они ко мне относились, и, несомненно, в моих глазах они пали еще давно. Есть даже тройка тех, кого я ненавижу особенно сильно, и, постарался, чтобы они точно померли на этом "грандиозном событии". Хотя, Диктаторство - мне и самому не по душе, эти все приказы, которые приходят мне каждый день, и, с утра до вечера, я пашу как лошадь, но что не сделаешь ради того, чтобы твоя задница осталась в безопасности. "В целости, и сохранности", как часто говорят люди. Но всё же, я так и не назвался, и даже не дал намёка на свою внешность. Заговорился чутка, с кем не бывает? Часто, меня называют Ртутью, по одной, но довольно важной причине, которую упоминать я и вовсе не хочу, поскольку это событие было для меня не из таких уж и теплых для души, и согревающих своим приятным теплом. Это было ужасно, и невыносимо больно. По моим тонким венам, вместо крови, - шёл поток электричества, так и пробивающий меня насквозь. Вырывающийся сквозь плоть, пытающийся выбраться наружу. Я чувствовал, как моё сердце билось вовсе не со скоростью 70 ударов в минуту, а уже под сотню. И, оно звучало, как будто ударяется об решётку, состоящую из моих твёрдых рёбер. И, вот-вот, как всё остановилось. Мой "Карт" замедлился в скорости, а после и вовсе отключился, придя в нерабочее состояние. Но что же чувствовал я? Скажу честно - невыносимую боль, но в то же время - чертовское ощущение тепла и комфорта. Конечно, непонятно, как это может быть в один момент, но только так я могу описать свои ощущения в тот день. Но много воды утекло с того времени, очень много. Я уже успел чуть повзрослеть, и стать более решительным, но таким я стал слишком поздно, надо было раньше задумываться об этом.

Прошло несколько месяцев с этого момента.

Сегодня я чувствую себя несколько холодно, как будто внутри - мои органы, все мои сосуды, и вены замерзают изнутри, покрываются тонким льдом, промерзают, окрашиваются из алого цвета в пастельно голубой, так и намереваясь превратить меня в бездушный кусок льда. Но вот-вот, как я уже приподнимал своим указательным пальцем небольшую чашку, чем-то напоминающую фарфоровую, покрытую золотыми изъянами, и, узорами, которые так и кружились в вальсе. Несомненно, это радовало мой глаз. Все эти блестящие части, и волны, а из камина в моей комнате исходило приятное чувство тепла и уюта. Пламя горело как не в себе, так и сжигая дрова, которые не так давно я забросил внутрь своими худощавыми руками, кожа же была обтянута, и чуть ли не натянута на хладные кисти. Я изрядно запачкал себе руки, пока со всем этим занимался, и трудился, но этот вечер того стоил. Какое-то чувство не беспокойства не покидало меня и вовсе. Я спокойной качался на невысоком стуле, которое чем-то напоминало старое, стуло дедушки, или бабушки. Зачастую, именно так оно ассоциируется у людей. Деревянное, на самом же нём накинут какой-то потрёпанный ковёр, но всё с теми же золотыми узорами на алом, тканевом фоне. Еще несколько секунд мои руки дрожали, а по пальцу текла небольшая, темная капля от кофе. Но в дверь постучали.