***
— Почему ты все еще идешь с нами? — строго спросила мечница. — Я одинокая маленькая невинная иностранка оставшаяся без крыши над головой, — потирая шишку на голове, ответила на одном выдохе Илия, — братик же не оставит меня ночевать на улице. Широ промолчал. На лице Айцберн отразился высший шок, не мог же главный герой, буквально состоящий из желания помочь каждому отказать ей? Она упала на четвереньки, демонстрируя удар, который нанесло его молчание и изрядно давя на жалость своим актерским мастерством. — Братик? Я же твой родственник, — лицемерно добавила мольбы она, попытавшись взять его за руку. На самом деле сначала она хотела помять его аппетитную попку, но сдержалась, иначе рисковала реально не получить доступ к дому Эмии. И что важнее к телу Эмии. Широ шарахнулся от нее словно от прокаженной, страшно обидев. Но потом со вздохом кивнул, лицо Артурии при этом скривилось, словно она только что наступила на дерьмо. Затем рыцарь призвала свой меховой походный плащ и накинула на мощные плечи Берсерка, тот благодарно проурчал, прикрывая срамной костюм от которого не мог избавиться из-за проигрыша одной ведьме. — Но только при условии, что ты будешь вести себя как моя сестра. И приличная девушка, — предупредил Широ. — Клянусь, что не причиню тебе зла и не притронусь к тебе дальше руки, — заверила Айнцберн, чья довольная похотливая улыбка тут же заставила Эмию пожалеть о своей доброте. Поздней ночью он проклял свою наивность обнаружив на себе голую Илию, уже разрывающую футболку. Широ попытался скинуть ее, но удивительно сильными руками эта маленькая девочка перехватила его запястья и облизнувшись прошептала: — Я же обещала, что коснусь лишь твоих рук, братик. Он напряг свои силы, укрепив мышцы, но почти сразу почувствовал слабость от какого-то зелья, которое нанесла на свои губы Айнцберн, засосав его совершенно по взрослому и с языком. И лишился бы сегодня кое-кто девственности, если бы бдительная Артурия не вмешалась, поставив знатный фингал мелкой нимфоманке. Ворвавшийся Геракл посмотрел на вырубившегося Эмию с задранной разорванной футболкой и приспущенных трусах, потом на своего Мастера в неглиже и молча помог мечнице вырубить мелкую. Слуги посмотрели на это безобразие и прокляли войну в целом и род Эмия-Айнцберн в частности. Решив, что провести время на твердом полу голышом, Илии будет полезно, ее так и оставили связанной и трепыхающейся с кляпом во рту. Затем остались до утра дежурить, не став полагаться на обычные путы и играя в закидывание карт в шляпу с большой дистанции. Благодаря ловкой руке и чувству карты Геракл побеждал, но Артурия упорно продолжала просить реванш, пытаясь победить за счет грубой силы и магии ветра в мече. Японская поза сидящего грека выглядела интересной и Сэйбер попыталась повторить ее, думая что это дает ему преимущество…***
Утром в дом Эмия направилась обеспокоенная Сакура. Вообще неистовое желание Синдзи, чтобы она побольше проводила времени с Широ порой пугало ее. А вдруг с самого начала ее брат хотел использовать ее, чтобы ослабить бдительность вражеского Мастера, а потом приказать ей отравить дорогого ей человека? Подобные мысли не выходили из головы, но ни Зокен, ни Синдзи с самого начала призыва Райдер, вообще не упоминали войну или Грааль. Излишняя доброта от обоих не вызывала ничего кроме ожидания злого рока, но ничего плохого не происходило. К ней обращались с совершенно обычными просьбами по готовке или закупке продуктов. О магии и обучении же вообще больше никогда не упоминали, словно при ней эта тема считалась Табу. Сама младшая Мато конечно же тоже не пыталась выступить инициатором и тема сама по себе как-то исчезла, оставив лишь обычную повседневность, а магию далекую как кошмар из снов. Более того, ее под любым предлогом выпроваживали, приводя странных личностей. Хотя, если честно, Сакура была только рада бы уйти хоть навсегда, чтобы из ее жизни навсегда исчез и подвал червей, и все связанное с отвратительной магией Мато. Но теперь это место стало даже в какой-то мере настоящим домом. Ее ждали, ее благодарили за труд и ее мнение уважали, не ограничивая свободу. Но сегодня все было как-то иначе. Во-первых Синдзи напомнил ей быть осторожней и велел звонить ему или Зокену при любом странном случае. Во-вторых у входа в дом ее дорогого Эмии о чем-то с воздухом спорила Рин, словно сошла с ума. Ни к чему не придя, ее старшая сестра уверенно вошла во двор и начала яростно звонить, видимо, чтобы выплеснуть свой гнев на ни в чем не повинного Широ. Это было недопустимо! Сакура в праведном гневе выбежала из-за угла и увидела как растрепанный Эмия открывает дверь в одних трусах с утренней эрекцией. — Не стоило настолько торопиться, соня, — Рин молча опустила взгляд с разорванной футболки и руку от звонка. Позади хозяина дома, из его комнаты выползла голая девочка лет десяти-одиннадцати. За ней волочилась веревка. — Боже, связывать то зачем, у меня теперь запястья болят, — плаксиво простонала она, выплюнув кляп, — и задница после такого возлежания болит. — Тебе определенно не стоило торопиться, — признавая в голой девочке Айнцберн, протянула Тосака обдумывая вызов полиции или сразу карательного отряда экзекуторов, на что Широ издал протяжный стон боли. Вот теперь точно хуже не будет, потому что его репутация только что пробила дно и отправилась прямо в Ад. Затем из-за спины Рин выглянула Сакура, чьи глаза превратились в два блюдца. В другое время он бы посмеялся, но за его спиной из его комнаты появилась Сэйбер в костюме медсестры, потому что других костюмов у нее не было и она снова воспользовалась коробкой Котомине. Ведь школьную форму мять и пачкать не хотелось. Следом из его спальни появился Берсерк в костюме девочки волшебницы потому что на него вообще нормальная одежда бы не налезла, оба Слуги с мешками под глазами и красными белками. — Хорошо что вы пришли, — радостно поприветствовала Артурия, — они мне всю ночь заснуть не давали. Аж ноги до сих пор трясутся. Судя по взгляду Сакуры и Рин, даже Сатана считал его мусором и скинул репутацию Эмии еще ниже.