Пока не меркнет свет

«Нельзя отправляться в незнакомое место безоружным, - учили их в Академии. – И уж тем более нельзя забывать о самозащите, отправляясь на чужую планету». Перед отлётом на Вулкан Ухура купила в лавке древностей браслет с выдвижным шипом. По-хорошему, его надо было пропитать ядом, но если воткнуть точно в сердце или в сонную артерию, шансов у врага и так не останется. Она много раз тренировала это движение на физподготовке. Она не промахнётся. Лёгкой поступью скользя вдоль стены, леди Аманда зажигала свечи в массивных бронзовых канделябрах. - Когда мне не приходится работать за компьютером, я предпочитаю обходиться без электричества. Не возражаешь? Ухура пожала плечами: - Так даже уютнее. - Чай скоро будет готов. Мои мужчины – вегетарианцы, но я так и не смогла приучить себя к зелёной диете. Хочешь ветчины? - Да, мэм. Перед Нийотой опустилась фарфоровая чаша, наполненная душистой жидкостью, и тарелка с ветчиной из репликатора. Тонкая, хрупкая шея Аманды на миг оказалась в пределах досягаемости, но Нийота лишь беззвучно выдохнула. - Расскажи мне, как там сейчас, на Земле, - попросила Аманда, усаживаясь на скамью рядом с гостьей. - У меня дома снег. Метель каждую ночь бушует. Чуть начнёт темнеть, невозможно из дома выйти. - Соскучилась я по морозу, - мечтательно улыбнулась она. – Но ты-то сама, кажется, из более тёплых краёв? - Я родилась в Дар-эс-Саламе, это в Танзании, на берегу Индийского океана. Но я мало что помню оттуда: только волны, тёплый ветер и обезьянку, которую я пыталась стащить с дерева. – Накрыв рукавом браслет, она подалась ближе. – Когда мне было четыре года, мы переехали в Америку: папу перевели на ответственную работу в Надзорной комиссии. - Я немного знала мистера Ухуру, - задумчиво произнесла Аманда. – Пару раз мы виделись на приёмах. Он произвёл на меня впечатление человека делового и целеустремлённого. - Его убили. – Голос Ухуры словно осип, она с трудом проталкивала в горло слова. – И маму тоже. Приговорили к расстрелу за преступления, которых они не совершали. Аманда негромко отозвалась: - Я не сомневалась в этом. В своё время дело супругов Ухура крайне возмутило меня. - В самом деле? - Сделав вид, что поправляет рукав, она крутанула шип. - У меня были на это причины. Твой отец должен был проводить проверку расходования дотаций, поступающих в бюджет Вулкана из Имперской казны. Когда его заключили под стражу, проверку продолжил замминистра финансов Ховард – увы, далеко не такой законопослушный и принципиальный сотрудник. Он пытался шантажировать членов Высшего совета Вулкана, вымогать взятку. Сарек смог взять ситуацию под контроль, но, боюсь, именно тогда он заработал себе проблемы с сердцем. Хрупкое запястье, опутанное золотой цепочкой, легло на ручку белого фарфорового чайника. - Подлить? Ухура машинально кивнула. - Я полагаю, тот, кто отправил на казнь твоих родителей, копал и под нас с Сареком. Кому-то было выгодно свести к минимуму вулканское влияние в Кабинете министров. Нийота в растерянности провела по щеке кончиками пальцев. Лжёт супруга посла, наверняка лжёт! Но чем это доказано? Если адмирал Маркус в самом деле что-то напутал – и она готовится убить невиновного человека? Чем она, в таком случае, лучше судей Имперского трибунала? Браслет сдавливал ей руку, как пыточное приспособление. А леди Аманда смотрела на неё с какой-то тёплой грустью. - Мне жаль, что так случилось с твоими родителями. Остаться одной – это очень тяжело, особенно для ребёнка. Ухура улыбнулась одними губами. - У меня есть ещё тётя Эше. Она заботилась обо мне все эти годы. Сквозь приоткрытое окно в комнату рванулся сухой песчаный ветер. Занавеси раздулись, как паруса, пламя свечей дрогнуло, замигало. Леди Аманда подошла к нише, чтобы вновь зажечь погасший фитиль. - Ты поедешь завтра в заповедник? – спросила она. - Конечно. Через три дня начинаются занятия – кто знает, когда я ещё смогу увидеть К’тери? Аманда улыбнулась. - Большинство моих подруг обожает трибблов. А по мне, эти пушистые комочки, конечно, очень милы, но одного беспокойного сехлата я не променяла бы и на сотню. - Я тоже, мэм. – Ухура поднялась, набрасывая накидку. – Пора мне, наверное. Большое спасибо за прекрасный вечер, леди Аманда. - Тебе спасибо за компанию. До завтра! Выйдя за калитку, Нийота глубоко вдохнула тяжёлый разреженный воздух. Не хотелось вновь возвращаться в замкнутое пространство, давящее на виски, и она просто присела на парапет у озерца. Времени для размышлений было предостаточно. Мокрые тарелки выскальзывали из дрожащих рук, и Кристина плотнее сжимала пальцы под холодной водой. Не уронить, только не уронить. Если ещё и это… - Свинья! – неслось из-за двери. – Негодяй! Куда ты дел репликатор? - Анни, милая, - заискивая, тянул голос отца. – Я выкуплю его. Всем, чем хочешь, клянусь: завтра же выкуплю! - Да на какие деньги? – сквозь слёзы выкрикивала мать. – Ты же всё на траву просадил! - Анни, родненькая моя, в последний раз. Честное слово! Закоченевшими руками Кристина завернула кран до упора и принялась вытирать посуду. - Доволен? – гремело за стенкой. – Что нам теперь есть? У меня денег только на полбуханки хватит. - Ну что ты за человек? Только и думаешь, что о материальном. Где твоя душа? - Скажи лучше, где твои глюки! - Несчастная, опомнись и смирись! – возвысил голос отец. – Меня не жаль – хотя б детей не мучай! Поставив на полку последний стакан, Кристина уткнулась лбом в оконное стекло. Не так давно у неё был весёлый, остроумный, обаятельный отец – актёр Драматического театра Солнечной системы. Маме завидовали все подруги. На вопросы о том, как ей удалось заполучить такого мужчину, она лишь весело улыбалась. Отец блистал в классических и современных пьесах, мама учила ребят арифметике в начальной школе, а их обожаемая дочка Крис готовилась поступать в мединститут здесь же, в родном городе. По воскресеньям у них на квартире собиралась весёлая разношерстная компания – в основном артисты. Все что-то пели, декламировали, танцевали, вели жутко интеллектуальные споры о неоклассицизме и постреализме. Так продолжалось, пока папин приятель, шаржист, не привёл танцовщицу-орионку. Сначала отец стал пропадать с ней по барам днями и ночами. Потом под глазами его появились буро-фиолетовые круги, а на шее – следы от уколов. Через два месяца орионка укатила в неизвестность вместе со своей труппой, а папа стал выходить на сцену под кайфом. Дважды он свалился под ноги зрителям, и ему указали на дверь. Из квартиры он вынес всё, что только можно вынести. Высохшая мать с прозрачной, как целлофан, кожей, таскала его по врачам, уговаривала, валялась в ногах, хлестала по щекам… Кристина подала заявление в Академию Звёздного флота: главное – уехать подальше. Она не могла не вернуться на каникулы и в первый же день горько раскаялась в этом: запах болезни, злобы и отчаяния, казалось, навсегда пропитал эти стены. - Кристина, радость моя! – раздалось из-за двери. Похоже, отец успел поживиться заранее припрятанной дозой и теперь пребывал где-то в стране восторгов. – Иди ко мне, ангелочек! Шум воды в ванной не мог заглушить всхлипы матери. - Ну где же ты, Кристиночка? Она выбежала в прихожую, провожаемая мутным взглядом отца, и бессильно оглянулась. Машинально сунув руку в карман шубки на искусственном меху, достала коммуникатор. Кому звонить? Кэрол, должно быть, на югах, Ухура – дома, с тётушкой. Дженис Рэнд её и слушать не станет: больно нужны ей чужие проблемы… Ткнув пальцем в верхний высветившийся номер, она приложила аппарат к уху. - Хикару? Привет, это Кристина Чэпел. - Привет. В чём дело? - Ты когда-то хотел погулять со мной, - выдавила она. – Это желание ещё в силе? - Естественно. - Тогда приезжай за мной. - Когда? – слегка удивлённо поинтересовался парень. - Сейчас. - Понял, - хмыкнул он. – Диктуй адрес. И, будь добра, начни с планеты. Эта девушка, наверное, была воплощением здешнего идеала красоты: высокая, тонкая, как стебелёк, с правильными мелкими чертами лица и прямым профилем римской статуи. Собранные в высокую причёску волосы придавали ей что-то королевское. - Скажи, хороша? – шепнула Ухура своему сехлату. Но тот лишь жадно нюхал воздух и недовольно фыркал: казалось, его сердило то, что незнакомка подошла к Аманде Грейсон так близко. В отличие от работников заповедника, одетых просто и скромно, девушка не стеснялась своего струящегося платья из дорогой материи и золотого кулона на груди. Аманда что-то говорила ей с лёгкой улыбкой, а та стояла перед женой посла с невозмутимым выражением лица. Наконец, отступив на шаг, девушка подняла руку в вулканском традиционном жесте и направилась к своему шаттлу. Аманда провожала её задумчивым взглядом. - Добрый день, мэм! – окликнула женщину Ухура. – К’тери привёл меня прямиком к вам – нипочём не хотел сворачивать с дорожки. - И это просто замечательно! – Наклонившись, Аманда почесала сехлата за ухом, и тот заурчал от удовольствия. – Только что я проводила мою невестку и теперь всецело в вашем распоряжении. Нийота недоумённо нахмурилась. - Простите, кого вы проводили? - Т’Принг, жену Спока. - Надо же, - она провела рукой по волосам, - я и не знала, что коммандер женат. - Ну, по земным меркам, скорее, обручён, - уточнила его мать. – Свадебный обряд состоится лишь через несколько лет. Тем не менее, они уже предназначены друг другу. - С ума сойти. Ухуре очень хотелось спросить, известно ли леди Аманде об интрижке её сына с Лейлой Каломи, но она прикусила язык. Ни к чему вносить смуту в чужой дом. - Если честно, мне трудно представить коммандера женатым, - заметила она. – Мне всегда казалось, что он очень ценит одиночество и независимость. - Но это ещё не значит, что ему не нужен рядом близкий человек, - мягко сказала Аманда. В глубине души она невольно усмехалась: насколько точно эта девочка ухватила всю суть. Вулканцы больше всего превозносят спокойствие, уединение и самодостаточность – может, именно поэтому кто-то наверху заставил их раз в семь лет искать спасения в близости? …Второй пон-фарр Сарека застал их очень не вовремя, на дипломатической миссии. Молодой посол Вулкана проводил переговоры с телларцами, а из-за упрямства их правителя процедура тянулась не одну неделю. Казалось, ещё день надо дотерпеть, ещё два – но раз за разом телларец цедил надменное «подождём». И однажды за ужином лишь какое-то чудо удержало посла от того, чтобы запустить в мясистую физиономию бокалом. Сказавшись больным, он на негнущихся ногах добрался до спальни. Следом прибежала Аманда. Секретарю-вулканцу осталось только захлопнуть за ними дверь. Болезнь посла и его супруги продолжалась два дня. На третье утро с правителем телларцев связался адмирал Звёздного флота. Подавленный угрозой применения силы со стороны имперцев, обвинивших его в отравлении дипломатов, диктатор подписал договор. А через девять с половиной месяцев у Аманды и Сарека родился маленький Спок…