Тяжесть бытия среди смертных

***

       Спокойно и размеренно иду по длинному , уходящему в даль коридору больницы. Горит на двери огромная вывеска, гласящая страшные для некоторых слова: «Хирургическое отделение». Эти слова пропитаны людским страхом, слезами, мольбами. Человек, работающий в сфере медицины в любом случае берет на себя хоть и малейший, но риск. В особенности на такие риски идут хирурги. Невозможно предугадать, что произойдёт на операционном столе. Одним словом – страшно.        Хорошо, когда рекомендованный врач, тебе доверяют люди и идут же именно к тебе. Ещё один момент, когда разрывается сердце на кусочки, это когда ты выходишь из операционной к родственникам оперированного не с благой вестью о завершении своей прекрасной (смотря в каких смыслах) работе, а когда с ужасными словами о смерти их близкого человека.        Операция предстоит уже постоянная – онкология. В этот раз рак головного мозга. Ужасающий диагноз и смертельный. Сначала боязно смотреть в эти налитые надеждой глаза, смотрящие на тебя с такой мольбой. Кажется, что даже самые проходимые храмы и церкви не слышали столько молитв и мольб о здравии и помощи, чем обычная больница. Можно считать нас, медиков, ангелами в белых халатах? Я думаю, что да.        Меня зовут Аннет Грейс, я хирург в одной из самых лучших медучреждений в Лондоне. Я работаю в этой сфере всего один год, но мои глаза увидели уже многое. Каждый божий день видеть заплаканные глаза матерей и утверждать им о том, что с их ребёнком будет хорошо, не важно сколько лет ему, пять, пятнадцать, двадцать..Были и не только матери, но и мужья, братья, отцы, сестры.        Готовлюсь к операции, выполняю все положенные мне действия и двигаюсь к операционному столику. На нем лежит девушка, лет двадцати. Милая на вид: относительно пухлые губы, длинные ресницы, чёрные, как смоль волосы, бледная кожа. Красива. Она уже подключена к различным аппаратам, обеспечивающим жизнедеятельность юной особы. Начало операции..       — Сестра, скальпель. — делаю разрез на скальпе, отворачиваю лоскут кожи, удаляю часть кости для получения доступа к мозгу и опухоли, затем уже привычные махинации.

***

       Уже спустя полтора часа не только моих мучений, пациент был перевезён в реанимацию. Прохожу в ординаторскую и вижу довольную рожу своего коллеги – Александра Майклсона.       — Ну что, медсестричка, как успехи? – с явным ехидством произносит это голубоглазое нечто. — Надеюсь, что ты не довела ее до гроба?       — Александр, не доводи меня, я зла и , поверь, у меня даже не дрогнет рука тебя сейчас прикончить. – зло проговариваю сквозь плотносжатые зубы.       — Ути, злая медсестричка       — Я хирург!       — Ага, а выглядишь как медсестричка. – берет из автомата уже готовый кофе и ретируется, выводя меня ещё больше. «Вот же важный хрен и так паршивое настроение и жуткая усталость, так ещё и он», – веду внутренний монолог и ухожу с такое долгожданное царство Морфея..