Маленький лисёнок

Проснулся Ран только часов в пять вечера, события прошлой ночи отрывками всплывали в памяти, тут же исчезая, но история о том что над ним хорошо поиздевались и изнасиловали, он помнил отчетливо. Вопрос в другом: он что сейчас у брата? Но подумать о чем-то еще ему не дали, в комнату с подносом в руках, на котором была тарелка, чашка и две ложки, вошел Ён и сразу заметил, что его лисёнок не спит. Поднос он поставил на прикроватный столик, а сам присел на кровать. — Ты проснулся! Ну, как себя чувствуешь? Голова не болит? — заботливая рука потянулась ко лбу Рана, но лисёнок перехватил ее, приняв сидячее положение. — Наверное лучше. — Да, уже вижу. Тебе повезло что я услышал твою истерику. Сам я конечно не совсем понял как, но наверное у меня теперь такая работа: спасать тебя. Расскажешь кто это с тобой сделал? — Ты не спросил что случилось… — Да, не спросил. Догадался. — сделав тон серьезным ответил Ён, а юноша сразу отвел взгляд, изрядно краснея. — Тебя изнасиловали. — Продолжил он, абсолютно наплевав на чувства брата, которому к слову стало тяжело дышать от, вставшей комом обиды, поперек горла. — Над тобой поиздевались, полностью порвали, пришлось тебя всего вымыть. Тем более даже если закрыть глаза на то что я раздел тебя, около рта была кровь и… — Замолчи! — крикнул лисёнок, — Заткнись. — И сперма. Тебя несколько раз рвало, хотя… Нет не рвало, полоскало. — Прекрати! — Прекратить что? Я пришел к тебе этой ночью, пришел по твоей просьбе. — Ты… Ты что, ты правда, … Пришел…? — Ен кивнул в ответ и у младшего навернулись слезы, делая глаза еще больше, заставив их тем самым блестеть. В голове что-то вдруг замкнуло и ему стало так себя жалко. — Я не никогда не думал о том что ты придешь, о том что вернешься ко мне. Зачем? Зачем ты сделал это? — дрожащим от слез голосом спросил лисёнок. Ён притянул к себе шмыгающего брата, а тот обнял его так крепко, что казалось от этого сейчас зависит все на свете. И ведь так и было… Уткнувшись носом в чужую футболку он пытался успокоиться и вроде даже получалось. Меньше всего он сейчас хотел чтобы Ён увидел его слезы. — Я знаю как тебе плохо, да я помог тебе потому что люблю тебя, очень люблю. — Зачем Ён это все говорил? Рану вдруг стало в разы хуже и с ресниц все же закапали слезинки. — Может быть я конечно не знаю до конца событий ночи, но мне плевать. Тебе было плохо, когда я добежал до тебя, ты был без сознания. Донес тебя до дома. — Нет. — тут же вырвавшись из объятий, сказал Ран. — Ты видел как я выглядел, да? Как мне было плохо… Ты ведь мог меня оставить там, да и как ты мог услышать мою истерику, если даже я не слышал под ливнем собственного крика?! — завопил лисёнок. — Если бы ты не подобрал меня, у тебя бы закончились проблемы. Бросил бы как тогда… — начиная истерически смеяться продолжал Ран. — Бросил бы. Зачем помог? Ты ведь ненавидишь меня! — Что ты несешь? — Хлесткий удар по щеке заставил замолчать. А потом зарыдать так отчаянно и громко, что Ён вмиг пожалел о пощечине. От обиды, от горечи, от жалости, от того что вместо того чтобы выслушать до конца, его снова бьют. Ран, все еще маленький лисёнок для Ёна, обняв руками колени, раскачивался из стороны в сторону, его брат, который сейчас захлебывался слезами, судорожно дыша, пытаясь успокоиться, он был нужен. Ён не мог бросить мелкого на улице. А вот Ран мечтал о том, что вот сейчас Ли Ён вышвырнет его из дома, потому что так должно быть! Это правильно. Но вновь обнимая лисенка и сажая его на колени, Ён ласково стал гладить брата по голове. Для Рана это было странно, сам не определившись до конца чего он хочет от брата: любви и жалости или ненависти и равнодушия, завыл еще громче. — Вот ты плакса… каким был, таким остался. Ну, почему у тебя всегда проблемы? Почему? Почему каждый твой второй шаг ногами в жир? — Лис медленно перебирал пальцами в волосах брата, уткнувшегося в его плечо и заливающего своими слезами футболку. Лисёнок долго ревел на плече старшего брата, то затихая, то снова увеличивая громкость. Несколько раз он просто кричал, сам не зная как успокоиться. Он ведь хотел, но почему-то не получалось. Ран сидел на коленях, намертво вцепившись в брата. Юноша все время старался остановить поток слез, но они все текли и текли. Эмоции которые он копил столько лет, столько времени… Все, они все выплеснулись наружу, и как назло это произошло при Ёне. Пальцы отчаянно цеплялись за чужую одежду, казалось глаза юноши были уже полностью налиты кровью. Нос заложен, дышать стало сложно, из-за чего пришлось открыть рот, захватывая им побольше воздуха. Успокаивало только одно — Ён снова рядом. Да, Ран наконец понял чего хочет: любви и жалости. Поняв это простое, но очень важное для себя, он начал потихоньку затихать. Только сейчас он понял, что Ён все же любил его. Прислушиваясь к дыханию и ритмичному стуку сердца брата, юноша начал плакать совсем тихо. Ран снова почувствовал себя маленьким беззащитным ребенком, согреваясь теплом такого родного и хорошего брата, который все время был рядом, гладил по голове, целовал в макушку, терпеливо ждал, когда все нахлынувшие эмоции закончатся. Последний раз когда у него были такие чувства он мог сказать точно, когда Ён вспорол ему живот. Шестсот лет он потратил на то чтобы найти брата, думал ненавидит его. А на самом деле… *** — Ну что? Притих наконец? — Прошептал лис, стирая последние слезинки с белых щек юноши. Тот кивнул в ответ, быстро начиная вытирать руками уголки рта и нос. Ён пересадил брата на кровать, закутывая в одеяло, так чтобы тому было удобно сидеть. Ран благодарно улыбнулся, тяжело и отрывисто вздохнув. — Я до сих пор жду от тебя ответ. — От-твет…? На что? — Мелкий, — Ён приложил руку к щеке лисенка, — Кто. Это. Сделал. Ран закусил губу, тут же поморщившись от боли, отвел взгляд, стало ни то страшно, ни то стыдно. Яркий румянец приливший к лицу и ушам, за объяснение Ён не счел, так что выжидающий взгляд все еще сверлил юношу. — Это… Это… Нет, нет прости, я не могу. — Ран покачал головой и накрыл руку брата собственной ладонью. — Расскажи мне, слышишь? Я никому и никогда не дам тебя обидеть, каждому горло перегрызу лично! Скажи… Давай, чего ты боишься? Кто эта тварь? — Имуги. Это… Имуги. — снова жалобно всхлипнув сообщил мелкий.