Героика. Сага о не очень хороших людях

Проторенная дорога тянулась через желтеющее поле. Грязной полосой она убегала вглубь долины, где вилась коричневая нить реки Козлины, и высились плюгавые очертания городка Козель. Близился вечер, и осоловелое солнце неспешно опускалось к горизонту. Свет его обретал янтарный оттенок, и украшенное обрывками облаков небо в унисон становилось лазурно-синим. Раскиданные по полям стога сена смотрелись крошечными холмами в золотой пустыне. Подул легкий ветерок, и над одним из них материализовалась телепортационная сфера. Провисев в воздухе несколько секунд, черный пузырь облегченно лопнул. Стиснутые в его недрах люди и нелюди с воплями попадали на мягкое. Мгновение спустя из стога выкарабкался растрепанный Очкарик. Не долго думая, он начал улепетывать по полю к маячившей вдалеке дороге. — Стой, гаденыш! — гаркнул ему вслед Маурисио. — Мне без тебя практику не засчитают! Скатившись на землю, неандерталец бросился вслед за стремительно уменьшающейся фигуркой. Услышав его окрик, Очкарик обернулся и прибавил скорость, вереща от страха, как свинья, сбежавшая из колбасного цеха. Вдвоем они устремились в сторону Козеля и вскоре исчезли из виду. — Хиггинс! — прошипела Дана, высунув голову из сена. В ее волосах торчали пожелтевшие травинки. — Я поверить не могу, что ты пожертвовал золотом и самоцветами ради... Ради этой вонючей рыбы!!! — Отстань, женщина, — весело отозвался коротышка. — Тебе таких вещей просто не понять... Выбравшись из стога, он блаженно улыбался и баюкал сазана на груди, словно младенца. Огромная золотистая рыбина сияла в свете заходящего солнца, и рядом с ней сияла умиротворением физиономия Хиггинса. Отыскав мистера Пончика, магиня запихала упирающегося тедибира в корзинку. Последняя лишилась в бою своей крышки. Из ее былого содержимого уцелела только поваренная книга. — Вечереет, — сказала девушка, разглядывая наливающееся небо. — Судя по всему, мы провели на острове больше суток. — Что планируешь делать, громила? — спросил у Гальдера Хиггинс. — Если хочешь, можешь пойти с нами в Козель. — Ага, конечно! — саркастично отозвался Скиталец. Оставивший в стогу гигантскую вмятину, он вытаскивал теперь пучки сухой травы из доспехов. — Умертвие приходит в город живых. Представляю, какой там поднимется ажиотаж. Король задумчиво посмотрел вдаль, где в дымке вздымались горные вершины. — Я пойду на север, в Серебряные холмы. Хочу отыскать там мою дочь Лиру. — Ты серьезно? — удивилась Дана. — Прошло двести лет. Тебе сильно повезет, если сумеешь найти ее могилу. — Пусть будет так. Я хочу знать, что с ней стало... Вытряхнув сено из лат, Гальдер нацепил слетевшую корону и зашагал по полю к горизонту. Его высокая черная фигура ярко выделялась на фоне осеннего пейзажа. Обернувшись на Дану и Хиггинса, король весело прокричал им на прощание: — Счастливо оставаться, говнюки! Я рад, что не убил вас при нашей встрече! — Прощайте, Ваше величество! — помахала ему вслед Дана. — Мы тоже этому очень рады! — Знаешь, что я понял? — спросил стоявший рядом с ней коротышка. — Что? — Теперь он полностью оправдывает свое прозвище «Скиталец». Сказав это, он развернулся и пошел в сторону дороги. Обдумав услышанное, Дана равнодушно пожала плечами и направилась следом.

***

— Лорд Роулинг, — обернулся шериф Блаффорд. Тень встала с лавки и подошла ближе. В вечернем свете она оказалась побитым и исцарапанным Очкариком. Сдвинув очки на макушку, тот скалился в злорадной ухмылке, в которой с последней их встречи стало на пару зубов меньше. — Вы подтверждаете их слова, Ваша Светлость? — сурово спросил шериф. — Разумеется, нет, — глумливо захихикал лорд Роулинг. — Понятия не имею, что за чушь несут эти двое. Я вообще впервые вижу их мерзкие рожи. — Так я и думал! — торжествующе рявкнул Блаффорд. Задержанные затрепетали под тяжестью его чугунного взгляда. За окном зазвучал стук копыт и шум подъезжающей кареты. Отлучившийся на улицу писарь быстро вернулся в обратно. Едва только переступив порог допросной, он торжественно объявил: — Лорд Роулинг! За вами приехал ваш отец! — Ну наконец-то! — радостно встрепенулся Очкарик. Обернувшись от писаря к клетке, он высунул язык и скорчил Дане издевательскую рожу. — Пока, женщина! Сегодня я буду есть спаржу и омаров, а ты — хлебать тюремную баланду! От слов «тюремная баланда» в животе у Даны требовательно заурчало. Раскрасневшаяся магиня стыдливо обхватила саму себя руками. — Благодарю вас за содействие, Ваша Светлость! — напыщенным тоном начал шериф Блаффорд. — Не смею вас больше задерживать! Вы можете быть свободны! Последние слова он договаривал лорду Роулингу в спину. Оттолкнув писаря, студент выскочил из допросной. Оказавшись на крыльце, он весело сбежал вниз по лестнице. — Папа! Папа! Как я рад, что ты прие... Не докончив фразу, Очкарик в ужасе застыл на месте. Курившие рядом с казармой стражники с интересом смотрели в его сторону. — Я тоже очень рад, «сынок», — ответил проректор Кригель. Его гладкая, как бильярдный шар, лысина блестела на заходящем солнце. За спиной у мага расположилась черная карета, запряженная четверкой вороных. Обращенная к Очкарику дверца была раскрыта настежь. Двое крепких мужчин в плащах и с накинутыми на лица капюшонами выскочили из-за углов допросной. Схватив лорда Роулинга под локти, они заломили ему руки за спину и потащили упирающегося Очкарика к карете. Советник Кригель брезгливо отстранился, освобождая им дорогу. Шериф Блаффорд стоял на крыльце, отчаянно отказываясь замечать что-либо противозаконное в происходящем. — Помогите! Это не мой отец! — донесся из кареты визг лорда Роулинга. Вслед за этим раздались звуки борьбы и глухой «БУМ», словно кого-то стукнули по голове увесистой дубиной. — Ох уж эта молодежь, — иронично сказал проректор Кригель. Сунув ладонь в карман плаща, он вынул и передал шерифу мешочек с монетами. — Выдумывают всякий бред. Если он вам что-то говорил, не воспринимайте его слова всерьез. — Понимаю вас, Ваша Светлость! — охотно гаркнул бравый шериф. — Уверяю вас, ваш сын был нем как рыба! Мешочек с деньгами исчез в кармане сползающих с его брюха штанов. Повернув голову, Кригель задержал свой взгляд на клетке с задержанными. Сидя напротив открытого входа, те пялились на происходящее округлившимися глазами. — Кто эти двое? — спросил проректор с вялым интересом. — Эти? — пренебрежительно обернулся шериф. — Отловили парочку браконьеров. Местная шушера. Вряд ли они вас заинтересуют, милорд. Изучив девушку и коротышку с головы до пят, Кригель утратил к ним всякий интерес. Кивнув шерифу, он развернулся и зашагал к экипажу, щеголевато поигрывая тростью. — Надеюсь, вы не перестарались, — сказал проректор Карлу, вытянувшемуся по струнке рядом с каретой. — Юный лорд Роулинг еще понадобится нам живым для допроса.

***

— Выходит, никакого проклятия озера Ферн не существует? — недоверчиво спросил шериф Блаффорд. Вернувшись в допросную, он угрюмо нависал над клеткой, буравя задержанных взглядом нежным, словно бубонная чума. — Никак нет, Ваша Светлость, — покачал головой Хиггинс. — Зато полным-полно рыбы. Уперев руки в бока, шериф принялся думать. На толстых щеках, обрамлявших квадратную челюсть, заиграли желваки. В повисшей, аки висельник, тишине был почти слышен скрежет его мыслей, неторопливо перекатывавшихся внутри черепа. — Ну что ж… — неспешно произнес Блаффорд спустя несколько упоительных минут. — Выслушав вашу историю, могу сказать лишь одно... Сорванная с пояса дубинка шарахнула по решетке. Клетка содрогнулась от богатырского удара, доставляя непередаваемые ощущения сидящим в ней людям. — Я В ЖИЗНИ НЕ СЛЫХАЛ БОЛЕЕ ЖАЛКИХ, НИЗКОПРОБНЫХ И ОМЕРЗИТЕЛЬНЫХ БРЕДНЕЙ!!! — Но... — пискнула было Дана. — НИКАКИХ «НО»! — неистовствовал побагровевший от ярости шериф. — ВЫ ДВОЕ — ПРАВОНАРУШИТЕЛИ, БЕЗДЕЛЬНИКИ И ШАРЛАТАНЫ! НО НИЧЕГО — Я НАУЧУ ВАС ЧТИТЬ ПРАВОПОРЯДОК! — Мистер Пончик! — ухватилась за последнюю соломинку магиня. — Взгляните на моего медвежонка! Он живой и разговаривает, а значит, мы вам не врали! Красная морда Блаффорда повернулась в сторону стола с уликами. Тедибир сидел в грязной и расплющенной корзине, не подавая признаков жизни. Его глазки-бусинки невинно блестели, а вышитый нитками рот слагался в полукруглую улыбку. Укоризненно покачав головой, старенький писарь добавил в протокол две строчки: «женский алкоголизм» и «белая горячка». — С меня хватит! — прорычал шериф. — Поверить не могу, что я истратил впустую целый вечер, выслушивая сказки проходимцев! Штраф пятьдесят долларов! Каждому! — ЗА ЧТО?! — дружно обомлели Дана и Хиггинс. — Но ведь удить рыбу не запрещено законом! — запротестовал коротышка. — Удить — нет! — вероломно ухмыльнулся Блаффорд. — А вот глушить, используя эксплозивную магию — да! Раскошеливайтесь, или упрячу обоих в кутузку! — Знаешь... — поперхнулся от возмущения Хиггинс. — А не пошел бы ты в... Договорить он не успел. Вовремя стиснувшая ему рот ладошкой Дана выкрикнула, подхалимски улыбаясь шерифу: — Ваша Светлость! Не пойти бы вам сейчас в ваш прекрасный и уютный дом, чтобы предаться там заслуженному отдыху! А мы с Хиггинсом тем временем с радостью оплатим все до последнего медяка! ТАК ВЕДЬ, ХИГГИНС?!

***

Смочив бумажку с переводной картинкой, писарь шлепнул ее на оголенное предплечье Даны. От холодной воды девушка скривилась, но молча стерпела. — Это печать окаменения, — пояснил старичок голосом скрипучим, как половица в трухлявом доме. — Надумаете сбежать из города, не выплатив штраф — мигом останетесь стоять в поле как памятник. Вечер неумолимо перетекал в ночь, и в окутавшем помещение сумраке он зажег висевшую на стене масляную лампу. Злой как черт Хиггинс стоял рядом. По указанию шерифа ему печать налепили прямиком на лоб. Поправив на носу пенсне в круглой оправе, писарь пристально взглянул на Дану. — От себя хочу добавить, юная леди... — произнес он с глубочайшим разочарованием в голосе. — Никогда бы не подумал, что такая с виду приличная девушка встанет на путь грехопадения и криминала. — Я тоже, — угрюмо отозвалась леди Лодж. Закончив с печатями, они направились к выходу из допросной. Задержавшись у стола с уликами, Дана забрала свою корзинку с медведем и поваренной книгой. Следуя ее примеру, коротышка потянулся за сазаном. — КУДА! — рявкнул возникнувший из ниоткуда шериф Блаффорд. Оттолкнув Хиггинса, он встал между ним и вожделенной рыбой. — Это мое! — взвился коротышка. — Я его поймал, и я его забираю! — Еще чего! — фыркнул шериф. — Рыба конфискована! Убирайтесь с глаз моих, и чтобы завтра утром были здесь с деньгами! Сжав кулаки, Хиггинс шагнул вперед. Ойкнув, Дана набросилась на него сзади и схватила за воротник куртки. — Мы уже уходим, Ваша Светлость! — удерживая упирающегося коротышку, она потащила его к выходу на крыльцо. Оказавшись на улице, они кубарем скатились с лестницы и уже там наконец-то отцепились друг от друга. — Ты сдурела?! — Это ты сдурел! — прошипела магиня. — Тебя посадят в тюрьму! А заодно и меня — за компанию! — Смирись, неудачник! — донесся из-под локтя девушки насмешливый голосок. — Ты всего лишь опять проиграл. Мистер Пончик вальяжно устроился на дне корзинки. Закинув одну заднюю лапу на другую, тедибир гнусно хихикал, наслаждаясь зрелищем. — Восхитительно! — остывая, буркнул коротышка. — Мы оказались без сазана, без сокровищ и без пятидесяти долларов на каждого. Зато с говорящим плюшевым медведем. Они пошли в сторону раскрытых ворот. Черная карета давным-давно уехала, оставив после себя следы в пыли. Бездельничавшие стражники отправились обходить город, и полицейский двор был почти пустынным. С каждым мгновением становилось все темнее и темнее. На не успевшем почернеть небосклоне загорались новорожденные звезды. — Эй, Фоули, — долетел из распахнутого окна голос шерифа. — Утром отправь посыльного в редакцию «Козельского рыболова». Пускай придут и увидят, какого сазана я выловил в озере Ферн! После их репортажа мне будет завидовать весь город, ха-ха-ха! Коротышка фыркнул, как ездовая лошадь. В вечерней тиши был слышен скрежет его зубов. — Хиггинс, — не глядя на спутника, угрюмо произнесла Дана. — Чего тебе, магиня? — Когда в следующий раз захочешь рыбу, будь добр — купи ее в лавке. Они направились в сторону антикварного магазина, слишком уставшие даже для того, чтобы ругаться. Корзинка покачивалась на сгибе локтя у Даны. Сидевший внутри нее тедибир с интересом листал поваренную книгу.