И дерево взрастет

Эрену было шестнадцать, когда в его жизни появился Зик. Тот день мог запомниться как самый жаркий день лета. Удушающий зной раскаленными лапами держал голову Эрена будто в тисках. Безжалостное солнце оставляло обжигающие поцелуи на коже — плечи и нос покраснели от такой ласки. Велосипед нагрелся, и приходилось старательно катить его на расстоянии вытянутой руки. Эрен всю дорогу злился на проклятое колесо, которое спустило в самый неподходящий момент. Несколько раз даже думал, что возьмет — и бросит эту бесполезную железяку в кусты! Но из последних сил гасил в себе яростные порывы. За такие выходки новый велосипед ему никто не купит, отец снова будет смотреть с укором и качать головой, а мама расстроится. Да, расстраивать маму Эрен не хотел. Он плелся в горку. Еще немного — и будет видна зелень их сада, а там — раскидистые яблони и долгожданная тень. Услышав шум, Эрен обернулся. Позади ехала белоснежная машина, она быстро догнала Эрена и, поравнявшись с ним, сбавила скорость. Стекло передней двери опустилось, стала слышна негромкая музыка — классический рок, — и в окно высунулся бородач в очках. — Подвезти? — спросил он. — Я почти пришел, — угрюмо бросил Эрен. Бородач улыбнулся и кивнул. Поднявшееся стекло вновь скрыло его лицо. Не такой уж Эрен и дохлый, чтобы ему помощь предлагать! Между прочим, подтягивается побольше Кирштайна, хотя тот вечно хвастает своими бицепсами. Кретин. Эрен сжал зубы и прибавил ходу. По лбу стекали капли пота, они неприятно щекотали кожу. Раздраженный от жары, пота и ненавистного велосипеда, он будто бы даже пошел быстрее, едва не срываясь на бег. Ярость всегда придавала ему сил. Белая машина уже стояла возле его дома. Эрен нахмурился. Что этот тип забыл в их районе? Он выглядел слишком дружелюбно, буквально светился в этих своих белых штанах и светлой рубашке. Бородач тем временем уже вышел из машины. Эрен с удивлением заметил рядом с ним отца. — Знакомься, Эрен, — сказал ему отец, когда он наконец поравнялся с домом и скинул надоевший велосипед в траву. — Это Зик — твой брат. Бородач — Зик — тепло улыбнулся. Потом был семейный ужин: странный, неловкий до ужаса, и Эрен почему-то не мог оторвать от Зика взгляд. У него теперь есть брат. Эрен мечтал когда-то… Давно, еще ребенком был. Спасибо, Санта, что исполнил желание спустя двенадцать лет. Но ему больше не нужен был партнер для игр в машинки, да и разница в возрасте у них оказалась такой, что общего еще поискать придется. Подумать только, десять лет! Зик все говорил, говорил, говорил, а Эрен слушал его и даже не представлял, куда это все заведет. *** Эрену было семнадцать, когда что-то пошло не так. Зик приезжал. На день благодарения — помогал запекать утку, — на день рождения Эрена — подарил классный борд! — просто на выходные. Писал ему раз в неделю: как сам, как мать с отцом, как учеба. Эрен отправлял ему мемы, делился видео с Ютуба, но старший брат не слишком интересовался современной культурой. Он даже в твиттере не сидел! О чем вообще с ним можно было говорить… Но Эрену хотелось. Он странным образом тянулся к Зику. В том не было ничего от отца — видимо, характером пошел в родную мать. Это и нравилось: открытость, легкость, с которой Зик выражал эмоции, тепло в его словах. Поэтому их диалоги раз за разом становились все длиннее. Они могли проболтать полночи о всякой ерунде, пока Зик не вспоминал, что Эрену рано на учебу. Все от нехватки отцовской любви, успокаивал себя Эрен. Только поэтому сердце трепетало, стоило очередному «Как дела?» прийти на его телефон. В этот раз в сообщении было кое-что еще. «20 мая. «Бостон Селтикс» против «Майами Хит»?» Эрен даже не любил баскетбол. Конечно же, он пошел. Оказалось, что в ревущей толпе наблюдать за игрой — это не то же самое, что смотреть его по телевизору. Фанаты, будто единый организм, чутко реагировали на каждый пас, на каждый бросок, кричали и улюлюкали, свистели, барабанили и создавали такой шум, что Эрен был уверен, его должен слышать не просто весь город, а вся страна. А потом мяч, уже на последних секундах тайма, оказался в заветном кольце, и Эрен воспарил. Не от радости за победу — это Зик сгреб его в охапку и слегка приподнял. Неясно было, чье сердце бьется в такт ревущей толпе, кто из них двоих кричит громче, кто крепче прижимает к себе. Пускай на пару секунд, но они сплелись, впаялись друг в друга. И самое страшное — Эрену так не хотелось, чтобы этот момент кончался. *** Эрену было восемнадцать, когда он свернул не туда. Если бы Микаса узнала… Она бы выбила все зубы Райнеру, чтобы тот не смел больше продавать Эрену траву. Но Микаса не знала, а Армин обещал молчать. Эрен сидел в сарае — спрятался от всех в своем укромном месте. Мама сюда не ходила, слишком здесь было неуютно: всюду валялись доски и мешки с цементом, в углах плели паутины пауки. Отец не слишком интересовался досугом Эрена. А Зик, кажется, и вовсе про это место не знал. Эрен уселся на один из мешков, затянулся косяком и выдохнул. Приятная нега окутала его тело, прогоняя прочь тревожность и дурные мысли. Зик только вернулся из отпуска: загорелый, отдохнувший, с белоснежной улыбкой. На шее болталось ожерелье из ракушек — подарок пожилой индианки, что приютила его на одну ночь. Вот бы Эрен отдыхал там вместе с ним! Он даже моря не видел никогда, что уж говорить про бескрайний океан. Вдвоем с Зиком они бы точно повеселились на славу. Эрен был уверен — где-то в глубине души Зик не такой скучный, каким пытается казаться. Только вот чем больше они проводили времени вместе, тем сильнее становилась неправильное притяжение. И Эрену же не казалось… Зик же тоже тянулся к нему! Вчера они залипали в передачу про животных — Эрен любил смотреть такие перед сном. Зик сначала лежал на другой части дивана, а потом переполз ближе и улегся головой Эрену на колени, будто большой кот. Эрен запустил пальцы в мягкие светлые волосы и легко перебирал их, а Зик окончательно перестал делать вид, что ему интересны брачные игры косаток, и зажмурился от удовольствия. А потом взял его руку в свою да так и задремал. Спокойно спал, пока Эрен ломал себе голову. Это что-то значит? Ему все кажется? Нужно дрочить почаще, чтобы не засматриваться на своего брата? Да на хер все. Эрен сделал еще одну затяжку, когда дверь в сарай со скрипом отворилась. Не мама — слава богам! — и не отец. Это был Зик. Эрен закашлялся и спрятал было косяк за спину, но облако дыма и сладкий запах выдали его с головой. — Только не говори, что ты куришь эту дрянь, — вздохнул Зик. Эрену почудилось, что в его голосе проскользнули нотки разочарования. О, в этом он был мастером. Чемпионом по разочарованию и неоправданным ожиданиям. — Это не твое дело, — ощетинился Эрен. — Что, родителям нажалуешься? Зик сел на соседний мешок и задумчиво на него посмотрел. Эрен достал из-за спины косяк и показательно затянулся. С ума сойти, он сбежал от этого человека в провонявший плесенью сарай, чтобы тот все равно приперся сюда сиять своей белоснежной улыбкой. Эрен хмыкнул. Смешно, да? Ему было смешно. Он засмеялся — громко и хрипло — и никак не мог остановиться. Господи, как же хорошо. Зик ничего не говорил. Сидел и наблюдал — серьезный, скучный. Хотелось его растормошить, встряхнуть, чтобы как на матче, когда он был таким открытым и дружелюбным, тактильным и счастливым. Эрен встал с мешка, что далось ему с трудом, и, посмеиваясь, подошел к Зику. Нагнулся к нему — близко, так, что прядь челки касалась его лица. — Я хочу кое-что попробовать, — сказал Эрен. Он видел это однажды. Райнер и Анни сидели близко, так близко, что становилось неловко всем вокруг. Райнер затянулся косяком и нагнулся к ее губам — не касался их, оставляя каких-то несколько сантиметров — и выдохнул густой дым. Анни поймала его губами. Эрен смотрел на них и думал, что хочет так же. И точно знал с кем. Эрен затянулся. Зик не двигался, смотрел выжидающе, с любопытством. И не отодвинулся, когда Эрен приник к его губам и выпустил дым, а послушно вдохнул его. Они были так близко. Ближе, чем Райнер и Анни. Эрен чувствовал колкость бороды Зика и тепло его губ. Он отодвинулся и засмеялся — легко и счастливо, будто бы избавился от тяжелого груза, будто бы в нем пузырилась, подобно шампанскому в бокалах, настоящая радость. После этого случая Зик усиленно делал вид, что ничего не произошло. *** Эрену было девятнадцать, когда он подрался в баре. Дрался он не в первый раз. Сколько было случаев, когда Микаса с Армином оттаскивали его от очередного идиота, мешая довести дело до конца. А в этот раз их рядом не оказалось, зато нашелся самоубийца, который выкрикнул что-то в сторону Зика — колкое, злое. Эрен даже не вспомнил бы теперь, что это были за слова. Но тогда он мог только наброситься на двухметрового мудилу с кулаками. — Что, ебырь твой? — мерзко ухмыльнулся тот и впечатал Эрена в стену. Последовала череда ударов. Эрен пытался вырваться из хватки, но получалось только трепыхаться и хрипеть. Кулак прилетел в нос, и по губам потекла теплая кровь. Эрен зарядил мудиле ногой в колено, и тот качнулся, но устоял. А потом вдруг его откинуло в сторону, и Эрен, освобожденный от захвата, сполз по стене на асфальт. Проморгавшись, он увидел, что Зик сидит сверху на мудиле и превращает его лицо в кровавое месиво. Он был похож на зверя: глаза сверкали безумным блеском, ярость, с которой Зик наносил удары, поражала. — Еще раз… — выплевывал он между ударами. — Тронешь его еще раз… Эрен подскочил на ноги и бросился оттаскивать Зика. Казалось, еще немного, и он мокрого места от мудилы не оставит. Эрен никогда не видел такую ауру мощи и ненависти, никогда не представлял, что Зик — его спокойный Зик — мог превратиться в монстра. Зик поднялся на ноги, сплюнул под асфальт, пнул еще раз уже не сопротивляющееся тело и потянул Эрена за рукав. Тот пошел следом. — Я бы и сам справился, — пробурчал Эрен. Вечно его задницу кто-то спасает. И на что он годится один? Жалкий слабак, который не способен даже… — Зачем ты полез на него? — прервал его самобичевание Зик. — Он сказал, что ты… — Эрен нахмурился, вспомнив всю ту грязь, что лилась изо рта мудилы. Руки его сжались в кулаки. Зик ничего не ответил, только взял Эрена за руку. Они шли по темной улице, дул прохладный ночной ветер, он нагло лез под куртку и трепал непослушные волосы. Но Эрену было тепло. Дома Зик сразу скрылся в своей комнате. Но Эрен не хотел оставаться этой ночью один. Он вошел без стука — Зик сидел на кровати и рассматривал сбитые костяшки. — Больно? — спросил Эрен. Тот покачал головой. Тогда Эрен, окончательно осмелев, залез на кровать, подполз к Зику ближе и обнял его, уткнувшись носом в затылок. — Эрен. — Ш-ш-ш… От Зика пахло терпким парфюмом и алкоголем. Эрен жадно вдыхал этот аромат, не веря, что может вот так запросто обнимать, трогать, быть близко-близко. Дурея от вседозволенности. Зик молчал, но тишина не тяготила. Тишина не осуждала, не винила, не напоминала про глупые запреты. Она лишь невесомым покрывалом скрывала их двоих от мира вокруг. В кровать они легли вдвоем. Эрен изо всех сил старался не засыпать, но Зик бархатным голосом негромко рассказывал ему очередную историю из поездки в Индию, и глаза слипались сами собой. — Я, кажется, тебя люблю… — пробормотал Эрен Зик что-то ответил ему, но слишком тихо, неразборчиво, а Эрен уже провалился в сон. Проснулся он один. *** Эрену едва исполнилось двадцать, когда он уехал из родительского дома. После той ночи прошло два месяца. Зик избегал разговоров на эту тему, редко писал Эрену, чаще справлялся о его делах у родителей и ссылался на завалы на работе. Эрен злился. Слал ему гневные сообщения, потом извинения, а потом снова угрозы… Сбежал, как самый настоящий трус! И что он ответил тогда? Слишком тихо. Будто и не хотел быть услышанным. Эрен никак не мог этого вспомнить. Но собирался выбить все ответы лично. Когда-то давно Зик бросил зернышко в землю, а теперь это дерево дало плоды. И нельзя было сделать вид, что их не существует. Вот же они, видишь? Смотри! Эрен бегом поднялся на нужный этаж и замер у двери, чтобы немного отдышаться. Едва сердце перестало биться с такой силой, будто хотело разбить клетку из ребер, он нажал на звонок. — Зик, это я! Он прислушался к звукам за дверью — там была тишина. — Я знаю, что ты дома! — Эрен забарабанил по двери. — Открывай, пока я не начал рассказывать на весь подъезд, что мы… Дверь распахнулась. Сонный Зик нахмурился и торопливо втащил Эрена в квартиру, будто бы правда боялся, что тот выложит все на радость соседям. Сонный Зик был ужасно милым: взъерошенный, босой, в одних пижамных штанах и с полосой от подушки на щеке. Эрен почти забыл, как на него злился. — Что ты здесь делаешь? — Зик потер глаза, словно надеялся, что Эрен ему приснился. Ругаться отчего-то расхотелось. Злиться на него — тоже. Эрен сделал шаг, другой, а потом обнял Зика, прильнул к его теплу. Эрен все ломал себе голову. Думал, стоит ли приезжать, стоит ли начинать, стоит ли давать волю этой глупой надежде. А сейчас понял: вот это — правильно. Стоять вот так, обнимать вот так. Что скажут другие? Да плевать на всех. — Что ты ответил мне тогда? — спросил Эрен, уткнувшись носом ему в плечо. Зик вздохнул и обнял его в ответ. — Я тебя тоже.