Однажды вечером

Вечером в лагере почти везде очень тихо, кроме одного места — около двух домиков, стоящих друг напротив друга, находится беседка, где сидят тринадцать человек — два вожатых и одиннадцать подростков. Ждут они ещё одного вожатого с ребенком — они как раз идут из медпункта к ним. В беседке подростки и взрослые выстраиваются кривым кругом, которые иногда напоминает не менее кривой квадрат: вожатые, Чайльд Тарталья и Аратаки Итто, сидят на скамейке в проходе и разговаривают друг с другом; напротив них сидят четверо — посередине притихшие Гань Юй, голова которая лежит на обнимающего её Сяо; сбоку от голубоволосой находится Син Цю, внимательно читающий книгу, а с другой стороны — Чун Юнь, прислушивающийся к разговору в беседке; на левой стороне сидят две подружки, Ху Тао и Ёимия, которые травят анекдоты с подростками напротив — Хэйдзо и Альбедо, а рядом с ними — Венти и Итэр, пытающиеся сыграть на гитаре последнего. Рядом с Ёимией сидит весьма скучающий Тома, с которым девушка время от времени пинается ногой. Все ждут оставшегося вожатого, Аято Камисато, и подростка, Кадзуху Каэдэхару, которого должны были как раз и отпустить из изолятора. Так случается, что Кадзуха, практически сразу после приезда в лагерь, заболевает на следующий день и попадает в медпункт с температурой больше тридцати восьми. Чайльд и Итто обсуждают планы на следующий день, как неожиданно слышат посреди бурного смеха подростков пугающий голосок Ху Тао: — А теперь я расскажу вам анекдот про мальчика и гробы! Никто же не слышал? — Что-то мне подсказывает, что он безумно большой, — присвистывает Хэйдзо, краем глаза наблюдая, как Ёимия ухахатывается лишь с одной фразы подруги. — А если честно, то нет, не слышали. — И-хи-хи-хи, так давай расскажу, — загадочно прикладывая ладонь ко рту, протягивает Ху Тао и сразу же тыкает локтём в бок Ёимию. — Да харе смеяться, я же ещё ничего не сказала! — Тао, а это, случаем, не тот самый анекдот, который ты вчера рассказывала? — вмешиваясь в разговор, окликает её Чайльд. Ху Тао закатывает глаза, мотая головой, но тут же со смехом поворачивается к русоволосой подруге: — Ёми, ну хватит ржать! — Всех приветствую! Со стороны второго домика идут Кадзуха и Аято, который разговаривает по телефону. Каэдэхара поднимает руку, махая друзьям, и ослепительно улыбается им. — Кадзуха! Альбедо и Венти, подпрыгивая на месте, выбегают из беседки и подскакивают к Кадзухе. Веселящиеся девушки, лишь обернувшись на голос, уже рассказывают Томе, как они недавно стаскивают ложку из столовой. С другой стороны же Хейдзо и Чун Юнь тоже что-то обсуждают вместе с Итэром, а Сяо и Гань Юй так и не поднимают взгляда от телефона. — Ну, теперь можно начинать свечку! — восклицает Итто, громко хлопая в ладоши и отвлекая всех от бурных обсуждений. Венти и Альбедо присаживаются рядом с Итэром, а Кадзуху сажают между Ёимией и Томой. Итто обводит всех взглядом и громко смеётся: — А потом парни идут драить хатки! — Чтобы их эти нелюди из администрации, как и всегда, обляпала грязью с трудом очищенные полы? — обиженно надувшись, протягивает Венти, скрещивая руки на груди. Все парни, кроме задумчивого Кадзухи, согласно гудят, но Аято перебивает эту потасовку. — Не беспокойся, Венти, вам это не грозит. — Аято, думаю, сегодня свечка предстоит долгой, ведь я шесть дней практически никого не видел, — тихо смеясь, говорит Кадзуха. Тома рядом согласно кивает ему. — Не переживай, Кадзуха, мы очень быстро справимся! Конечно, если кое-кто тянуть не будет, — хихикает Ёимия, оглядываясь на Итэра с Венти. Итэр раздражённо задевает струну на гитаре, осторожно поворачивая её горизонтально. — Давайте тогда начинать, хе-хе! — восклицает Ху Тао, обращая радостный взгляд на Тарталью. — Начинаем же? — Разумеется, — радостно кивая, отвечает ей Чайльд. Таким образом, у отряда начинается свечка. У Чайльда и Итто получаются быстрые истории: они ложатся спать безумно поздно и, когда встают, понимают, что умудряются проспать обед, после чего идут спать дальше. После такого чудесного расписания такой деятельности Аято хмыкает и одаривает их слегка возмутительным взглядом. Следующими за ними говорят Хэйдзо и Альбедо. Они просто рассказывают, как они ищут грибы в соседнем подлеске, но находят чернику и приносят её Чайльду. Аято снова кидает незаметный, но возмутительный взгляд на соседа. После этого Итэр с Венти рассказывают свои походы на познания гитары, на что Ху Тао вместе с Ёимией презрительно усмехаются. Итэр снова трогает струну на гитаре и передаёт слово следующему за ним Чун Юню. Он скороговоркой говорит, что ему всё безумно нравится. За ними следуют четверо неразговорчивых: Сяо, который что-то тихо бормочет, тут же отдавая слово девушке справа; Гань Юй, которая долго и смущенно что-то формулирует; Син Цю, который рассказывает, как ему уже надоедает книга, а телефон сломан, из-за чего он не может ничего закачать; и Тома, который счастливо рассказывает, как вместе с Ёимией и некоторыми ребятами из младших отрядов смотрят вместе аниме, после чего пытаются сделать «ту странную красную штуку с тремя проводами», из-за чего они получают нагоняй от вожатых. Аято уже вместе с Чайльдом, пытаясь скрыть усмешки, кидают на них серьёзный взгляд, пока рядом Итто в открытую смеётся. После Тома поворачивается к Кадзухе, который начинает свой длительный рассказ про свои шесть дней в изоляторе. И Кадзуха рассказывает о том, как ему в первый же день подселяют семилетнего мальчика, утверждающего, что он имеет новейший телефон дорогой марки, а сам следующие три дня играет на обычном смартфоне, и как в течение двух часов он его смог полностью выбесить. Как на следующий день к ним подселяют десятилетнего мальчика, который с удовольствием рассказывает каждые пять минут свои знания (на удивление Кадзухи, их безумно много). Затем улыбка Кадзухи немного содрогается, чуть ли не делаясь во всё лице, когда он вспоминает, как Итто вместе с Альбедо бегает к нему во время перерывов между занятиями отряда и вечерними мероприятиями, как Венти два раза прибегает (убегая от рассерженного Итэра) и рассказывает про их новые идеи с Ху Тао и Ёимией. Кадзуха немного забывается, вдаваясь в свои воспоминания, и после тихо подмечает: — А… Ещё там был замечательный и прекрасный терапевт, который всех угощал аскорбинкой и поил вкусным заварным чаем, с весьма… интересным лечением. Кадзуха смеётся со своих слов, после чего его тыкают с двух сторон Ёимия и Тома. Ёимия поворачивает голову к нему и шёпотом спрашивает у него: — Ты чего?  Кадзуха снова усмехается и разводит руками, настоятельно говоря: — Да, Ёимия права. Разговор у нас явно затянулся, но настоятельно рекомендую заглянуть к ней за аскорбинкой… На этом я передаю слово Ёимии. Ёимия непонимающе хлопает глазами, но начинает рассказывать, как они с Томой убегают от вожатых и как у них не получается создать весёлую «игрушку», а после упоминает их вечернее мероприятие. Следом Ху Тао возмущённо восклицает, что младшим отрядам не нравятся шутки про гробы, зато нравятся комментарии про окна и двери.  На этом слова снова переходит к Аято, который, немного совещаясь с Итто и Чайльдом, награждает компанию из Итэра, Венти, Альбедо и Хэйдзо за попеду в вечернем мероприятии, а Ёимию с Ху Тао — за его проведение. Героем дня становится Кадзуха, ведь теперь его смена начинается. После этого все желают друг другу спокойной ночи. Аято что-то объясняет Итто и Чайльду, но последний вручает какую-то средних размеров коробку Итто и утягивает друзей в сторону курилки. Венти, переглядываясь с Хэйдзо, приказывает всем бежать и отчищать полы от грязи, и наперегонки с Итэром убегает в домик. Сяо фыркает, берёт Гань Юй за руку и вместе с девушкой уходит вверх по склону: наверху находится ещё один корпус, где живут девушки. Он что-то шепчет девушке на ухо, после чего она мягко смеётся и утыкается в плечо парню.  Ёимия подходит к задумчивому Кадзухе, загадочно усмехаясь, и дотрагивается до его плеча: — Так-так… Ты же не всё рассказал нам про будни в медпункте, верно? Терапевт там настолько необычный, что ты её настолько нахваливаешь? Она настолько замечательная? — Ёимия… — улыбаясь, протягивает имя девушки Кадзуха. — Мне надо помочь Альбедо с Венти убраться в комнате. Не будешь против, если утром расскажу тебе? Если ты, конечно, не убежишь куда-нибудь с Ху Тао или Томой…  — Хорошо! — ответно улыбаясь, восклицает Ёимия. Она обнимает его и отбегает к Ху Тао, крича на ходу: — Спокойной ночи, Кадзуха!  Кадзуха видит, как Ёимия с ходу налетает на Ху Тао, которая что-то важно рассказывает Син Цю с Чун Юнем, и смеётся. Он оборачивается в сторону, откуда он совсем недавно шёл вместе с Аято, и на его губах расцветает виноватая улыбка. — Эи, а я понял.