Лишний

      — Шото!       — Он только что был замечен в пятом квартале!       — Принял!       Прошла неделя. Мучительная неделя, которую он провёл в больнице. Конечно рядом с ним были его друзья и близкие, но атмосфера больницы давила на него. Он не привык находится в четырёх стенах, особенно после окончания академии и особенно, когда мирным жителям угрожает опасность.       — Он направляется в сторону стадиона!       — Я вижу его!       Бакуго выписали через два дня после их телефонного разговора. Точнее отправили на домашнее лечение, но для Катсуки это было одним и тем же.       — Я в четвертом квартале. Мне понадобится время, чтобы добраться до стадиона!       Мидория стал снова улыбаться. Его глаза зажглись привычным огнём и жизнью, какие были и до этого. Его эмоциональное состояние явно стало лучше.       — В ближайших от стадиона районах продолжается эвакуация! Я и Иида проследим, чтобы никто не пострадал!       Очако быстро пошла на поправку. Сейчас она помогала с эвакуацией жителей. На самом деле, Тенья был против того, чтобы она вообще выходила на работу во время беременности. Однако Очако решила иначе и в первый же день запрета выходить на работу убежала из дома. Тогда Тенья чуть ли не весь город на уши поднял. Бакуго, Мидория и Шото лишь улыбнулись, когда он извинялся перед администрацией Йокогамы за этот переполох.       — До стадиона осталось около полукилометра, — рации — удивительное изобретение. Хотя с ними и было уйма проблем, но они во многом облегчили работу.       — Мы выводим последних жителей, — Очако смотрела на автобус, в который набились люди. Они боятся, и боятся не только злодея, но и друг друга. Кто знает, у кого произойдет всплеск причуды? Может у твоего соседа слева? Или справа? Это так действует на людей.       — Антидот у меня! Мне понадобится минут пятнадцать, чтобы добраться до стадиона!       — Принял, я задержу его.       На горизонте маячило уходившее в закат солнце, а облака переливались кроваво-красным. Шото передёрнул плечами, когда они оказались на огромном футбольном поле, окружённом пустыми трибунами. Напротив него стоял мужчина. Мужчина, чьё лицо он уже видел. Шото напрягает зрение и хмурится.       — Кэнсин Накагава... Но ведь вы-       — Следователь и герой, который занимается делом о неконтролируемых причудах? — мужчина улыбается, смотря на пролетающий в небе вертолёт с репортерами.       — Но зачем? Зачем вам это?       — Мою сестру убил злодей, а полиция и соседи лишь посмеялись над этим. А знаешь почему? Потому что она встречалась с ним и доверяла ему, а он просто использовал её! — крик Накагавы пронёсся по пустынным трибунам. — В тот день я поклялся, что они ещё услышат обо мне и пожалеют, что смеялись в тот день!       — И для этого нужно было создавать химические вещества, вызывающие всплеск причуды?!       — Люди думают, что герои спасут их, но они ошибаются.... Они ошибаются! Героям самим нужна помощь!       — Что ты такое несёшь?       — Правду! — Кэнсин уже направлял пистолет на парня. — Ты должен был умереть в тот день! Я специально договорился, чтобы они убили тебя, чтобы ты мне не мешал!       — Что там у тебя, Тодороки? — голос Мидории успокаивал, хотя и немного отвлекал от злодея.       — Мы на стадионе, окружите все входы и выходы, — Тодороки смотрел на лицо Накагавы, где читалась лишь уверенность и бесстрашие. — Это Кэнсин Нака-       — Кэнсин Нака? — Мидория слышал звук выстрела, что заставил его дрогнуть.       — Накагава... — Шото видел, как глаза мужчины засверкали адским пламенем и торжеством. — Он следователь, что занимается делом о неконтролируемых причудах, также причастен к инциденту недельной давности с Метателем Ножей.       — Ты в норме?       — Мне нужен антидот...       — Эх, мне и правда жаль тебя, Тодороки Шото, — Кэнсин убрал пистолет в кобуру и развернулся. — Как думаешь, ты долго протянешь перед тем, как сила обоих причуд поглотит тебя?       — Я почти добрался до стадиона! Бакуго понадобится ещё несколько минут!       — Удача явно тебе не помешает, Тодороки Шото, — Кэнсин Накагава смеётся и удаляется в сторону трибун, откуда покидает стадион.       — Антидот...       — Кэнсин ещё с тобой?       — Я не вижу его, он либо в стенах стадиона, либо уже покинул его, — Шото сжимает в руках рацию, опускаясь на колени. Внутри всё горит, будто сила причуды хочет сжечь его дотла.       — Всем патрулям: задержать Кэнсина Накагаву! — голос Ииды звоном отдаётся в ушах так, что хочется закричать от боли.       Дыхание сбилось, рация, что недавно была в руке, лежит в метре от него. Правая сторона стала медленно покрываться льдом, в то время как левая — плавила на нём одежду. Тело пропитывалось болью от сдерживающихся и рвущихся наружу причуд.       — Катсу...ки, пожа...луйста, быстрее... — Шото говорил с придыханием. Он знал, что сейчас около стадиона находятся лишь герои и в воздухе летает вертолёт с журналистами.       — Я на месте! — голос Мидория раздался из-за спины. Шото вздрогнул. — Шо-чан, тебе помочь?       — Не приближайся! — парень сжимает руки в кулаки, пока небольшие льдышки и струи огня вырываются наружу. — Я не контролирую силу! Я могу навредить тебе!       — Ты это не сделаешь-       — Сделаю! Мне не подвластна моя сила!       Тодороки видел и слышал, как Изуку обошёл его со стороны и встал к нему лицом. Он поднял голову и посмотрел на него лишь для того, чтобы увидеть ужас и страх в глазах напротив. Он опять опустил голову и прсмотрел на руки: одна была синей и покрыта льдом, а вторая медленно покрывалась волдырями под неудержимым пламенем.       — Уходи.       — Нет.       — В твоих глазах читает страх, ты боишься меня...       — Я боюсь, что могу снова потерять тебя, потерять вас обоих. Без тебя Бакуго не выживет, и я тоже.       Тодороки сжал кулаки, пытаясь выровнять дыхание, но это получались из рук вон плохо.       — Уходи.       Мидория услышал только эти слова перед тем, как стадион наполнил истошный крик, а поле пополам покрылось льдом и племенем. Изуку лишь успел оттолкнуться от земли, чтобы его не задели огонь или лёд.       — Я у стадиона!       — Причуда вышла из-под контроля! Он больше её не контролирует!       Как в доказательство слов Мидории в небо взмыл огромный ледник, а рядом с ним столб пламени. В стороне послышались крики и плач тех, кто не успел эвакуироваться.       — Он в статичном состоянии?       — Он не двигается.       Бакуго перепрыгнул через трибуны, оказываясь в паре метров от Шото, что сжимал руки в кулаки. Он вскрикивал временами от резкой боли и его тело содрогалось.       — Шото, я рядом! Антидот у меня! Потерпи ещё немного!       Катсуки увидел, как Шото повернул на него голову. Внутри что-то колонуло. Он должен спасти его, он обещал. Обещал ни Старателю или Мидории, он обещал себе.       — Потерпи!       Катсуки посильнее сжимает в руке шприц с антидотом и направляется к парню, пробегая между льдом и сгоревшей травой. Шаг, шаг, прыжок, смотреть под ноги, шаг, шаг, прыжок.       — Бакуго...       — Будет больно, — Катсуки наклоняет голову парня в бок, открывая участок шеи. Игла полностью вошла в шею и парень надавил на поршень. Шото в его руках задёргался и закричал.       — Шото!       Все трибуны залил огонь и сковал лёд. Бакуго ввёл всё вещество и вытащил шприц, откидывая его в сторону. Левая рука покрылась пузырями и жгла.       Мидория подбежал к ним и подхватил тело Шото, что потерял сознание. Бакуго смотрел на Изуку, чьё плечо было рассечено льдом, на свою руку, покрытую пузырями и на Шото, чьи руки пострадали больше всего.

***

      — Шото и Бакуго идут на поправку, — молодая девушка улыбается Изуку и отдаёт ему их медицинские карты.       — Мне кажется, вам стоит взять отпуск, — Тенья подходит к парню, что листает страницу за страницей. — Это, конечно, не моё дело, но Тодороки после того случая в Йокогама так и не оправился.       — Да... Он как-то даже говорил, что не хочет больше быть героем, — Изуку смотрит на фотографию Тодороки в медицинской карточке. — Думаю, нам и правда пора взять отпуск.       Тенья улыбается и сжимает плечо парня, замечая его чуть потускневшие глаза.       — Он поправиться, ему просто нужно время...       — Прошло больше полугода-       — Он начал справляться с проблемами в семье только после спортивного фестиваля, — Тенья смотрит на парня, что понуро опустил голову. — Он держит всё в себе, ты же знаешь это куда лучше меня. Просто будь рядом с ним, ты и Бакуго, вы нужны ему.       — Ты прав.       — Почему ты не используешь свою силу?       — Пускай мне и вкололи антидот, но иногда причуда выходит из-под контроля.       — Например?       — Недавно мы ездили в отпуск: я, Мидория и Бакуго. Мы побывали в многих местах. Тогда мы остановились в лесу: парням захотелось вспомнить школьные годы и поспать в палатке, — Шото переводит взгляд с девушки на кружку с крепким кофе. — За костёр всегда отвечал я, и мы решили не менять традиции. Причуда огня вышла из-под контроля и вместо костра, я чуть не сжёг всю поляну и близких мне людей...       — Но ведь ты этого не сделал.       — Они получили ожоги, — парень сжал кружку в руках. — Я знаю, что они стараются для меня, чтобы я пришёл в норму, но... Мне кажется, что лучше и безопаснее будет, если мы расстанемся.       — Я не думаю, что это лучший выход, — девушка осторожно положила руку поверх его. — Бакуго и Мидория не одобрят твоего решения и будут расстроены. Если причина расставания заключается только в этом, то они точно не согласятся.       — Я не хочу, чтобы они пострадали.       — Тебе стоит перестать бояться своей причуды, она твоя и принадлежит и подчиняется только тебе, — девушка улыбнулась, когда парень поднял на неё голову. — Если ты будешь её бояться, то не сможешь подчинить.       По квартире разносится приятный запах жаренной свинины. Катсуки опять готовит им ужин. С инцидента в Йокогаме минул целый год. Год, который понадобился Тодороки, чтобы снова принять свою силу.       — Я вернулся!       Он снимает куртку и вешает её на крючок к двум другим. В гостиной слышится шебуршание, а из спальни к нему бежит ротвейлер. Они завели его недавно, но без него они теперь не представляют жизнь.       — Что сказал доктор?       — Ничего нового.       — А как же протез, о котором он говорил на прошлом сеансе?       — Он такой же, что и у меня, — парень снимает обувь и попадает в объятия Мидории. — Фирма другая и Японии нет её филиала. Если что-то случится с протезом, то придётся лететь в другую страну, так что я отказался.       — Сегодня жаренная свинана с рисом, ты ведь голодный? — с кухни доносится голос Бакуго.       — Я ужасно голодный!       — Тогда мой руки и топай сюда!       Их вечера проходили именно так. Бакуго готовил на кухне, лишь изредка позволяя помочь ему в этом искусстве, Мидория смотрел телевизор вместе с их псом, а Тодороки либо читал книги, либо занимался документами.       — Руки не болят?       — Я смогу поесть сам, всё нормально, — Шото улыбается парням, что обеспокоенно на него смотрят.       — Я знаю, что ты сможешь. Но я всё равно спрошу ещё раз: руки не болят?       — Локоть болит.       — Там, где присоединяется протез?       — Ага, — Тодороки берёт кусочек свинины и запихивает себе в рот. — Так бывает по вечерам. Сказали, что это от перенапряжения и со временем всё пройдёт.       — Точно?       — Пока рядом со мной люди, что беспокоятся обо мне больше, чем я сам, мне не о чем переживать.       — Мы тебя тоже любим, засранец.       По комнате раздался смех троих людей, что были наконец-то счастливы. Да, у них ещё будут проблемы, но они научатся справляться с ними, ведь теперь они одна семья.