Our love is God

— Хей, Юнги, — Хосок сегодня довольно бодрый с самого утра, прямо ходит и светится. Пусть он и не спал полночи из-за разговоров с другом, но, на удивление, выспался и был как огурчик. Бывшая троица, ныне дуэт Ким-Чон, этим утром его не встретили, так что Хосоку оставалось найти своего бойфренда. Его, спустя некоторое время, парень нашел на зрительских рядах у футбольного поля. Юнги сидел поджав к себе ноги, а из-за неизменного черного плаща он казался неаккуратной запятой на фоне белых рядов. Хосок подошел ближе к нему и сел возле него. — Намджун? — Джин. Ему показалось, что сегодня я выгляжу особенно «по пидорски», — пробурчал Мин, наблюдая за Хосоком, который в это время из рюкзака доставал несколько пластырей. — Какие на этот раз? — С котятами. На тебя похожи, — Чон начал осторожно наклеивать пластыри на ссадины. — Может стоит перестать реагировать на их провокации? — Если это будет касаться как либо тебя, или же наших отношений, я буду реагировать так. Я не позволю кому либо сказать что-то плохое про нас с тобой, — Хосок поцеловал парня в щеку и ткнулся носом ему в висок. — Я люблю тебя. — И я тебя. Но если в один момент, из-за подобной ситуации, я обнаружу тебя с переломанными ногами руками, я убью тебя. — Хе-хе, хорошо. Значит, просто сломаю пальцы, когда буду бить лицо мудаку, который скажет, что у тебя не самая яркая улыбка на свете, — Хосок несильно ударил его в плечо, на что Юнги наиграно схватился за него и застонал от «боли». — Дурак ты, Юнги. Но эти пластыри делают тебя слишком милым, так что я тебя прощаю, — Чон хихикнул и чмокнул пластырь на щеке парня. Щеки их румяные, на лицах улыбки, а во взгляде кажется море их сердечек, которые рисуют обычно на открытках в честь Дня Святого Валентина. Хосок держится за крепкую руку Юнги, когда они уходят с поля в сторону школы. ***** На перерыве между уроками, в столовой, как обычно, многолюдно и особо нет свободных мест. У окон, что ближе к входным дверям, сидят «веганы» и «зелень», дальше всех тусят готы и прочие неформалы, а самые «сливки» сидят в центре, получая в свою сторону взгляды полные зависти и восхищения. Особенно среди этой небольшой компании выделялись четверо: Ким Тэхён — ответственный за выпускной альбом парень в извечно зелёном костюме, а так же бывшая «правая рука» бывшего главаря в группе Пак-Чон-Ким, Пак Чимина, и Чон Чонгук— капитан группы поддержки, который постоянно ходит в чем-то желтом и строит и следует за своим главарём. Вместе с ними за столом были Ким Намджун и Ким Сокджин – защитник и полузащитник в команде по футболу, которые в любой свободный от унижений кого-либо момент, клеятся ко всем девчонкам подряд. И эти ребята представляют местную элиту, наравне с которыми все хотят быть. Хосок не особо понимал прикола тусить с ними, но месяц назад, когда его пригласили стать одним из компашки Пак-Чон-Ким, он был искренне удивлён. Пусть его работа в основном и состояла из выполнения чужой домашки, подделки справок на физру или мелких просьб, было приятно стать кем-то значимым в стенах школы. Чон до этого был самым обычным парнем, который учился на отлично, посещал дополнительные по французкому, а так же был радостью мамы и папы. Неприметные вещи, которые он носил, сливали его с основной кучей людей, на фоне яркий Чимина, Чонгука и Тэхёна, которые порой напоминали светофор. И когда в один из дней, когда Хосок помог им отмазаться от занятия, те решили, что Хосок был бы неплохим добавлением в их трио. Так он стал носить синие пиджаки и кардиганы, потому что Чимин так сказал (на самом деле он лишь обмолвился тем, что со светло-русым цветом волос Хосока неплохо смотрелся бы какой-нибудь синий или голубой цвет, но, ни в коем случа не красный. Красный — только цвет Чимина). Синий объёмный пиджак или рубашка, порой кардиган или свитер небесно-голубого, кобальтового, индиго или цвета синей пыли теперь были в каждой его образе. А если не верх, то низ всегда должен быть сине-голубых оттенков — всё как сказал Пак. Хосоку нравился его новый образ, а мама была только рада, когда сын подошёл к ней вечером и попросил на выходных вместе с ней проехаться по магазинам ему за одеждой. Вслед за модой он стал следовать и некоторым повадкам своих друзей. Они стали часто играть в крокет, ведь эта игра для богатых и высокопоставленных людей, почти на ровне с гольфом. Хосок стал периодически прогуливать, но всегда для этого писал справки или записки, так что всё было хорошо и его не палили. Он начал ходить на вечеринки и пить, но не курил (этому его уже научил Тэхён, который сказал, что если одновременно много пить и курить, то его стошнит — а позориться на вечеринке, где много твоих знакомых это полный ужас). Хосок всё равно много времени старался уделять и учёбе, и французкому, а потом ещё и своему парню. Юнги, или же Шуга, появился у него не так давно, где-то с недели две назад. И это оказалось именно то, что зовут любовью с первого взгляда. Всего взгляда на этого странного и одинокого парня в темном плаще, который что-то вечно записывал в блокноте хватило, чтобы Чон всё чаще стал обращать внимание на него. Особенно это происходило в столовой, где найти Мина было не так уж и трудно. Тот всегда сидел один, либо с людьми, но на большом расстоянии, благо длинна стола и лавки позволяли такое. Чонгук тогда мило хихикал с порой залипающего Хосока и тыкал локтём в бок, пока Чимин и Тэхён с каким-то отвращением глядели на Юнги. В один из дней Хосок решился и подошёл к Юнги, когда тот снова сидел один и писал. Подойдя ближе к нему Чон смог краем глаза разглядеть строчки стихов, написанные рваным и не совсем ровным подчерком. Завязался неловкий диалог, и Хосок тогда впервые посмотрел ему в глаза, и пропал. Теперь не было того парня которого все знали как хорошего ученика и четвёртого из трио, его просто не стало. Отныне он стал Хоби — так его любит называть Мин, когда они остаются одни. В черных полах пальто Хосок часто грелся и дремал, пока Юнги тыкался носом ему в висок и целовал. Редкие моменты такого уединения стали их самыми лучшими на свете мгновеньями, когда они могли друг другу рассказать всё, что на душе лежи. Они не слышали ничего кроме голосов друг друга, вокруг просто вакуум. Ничего на свете не имеет права существовать и издавать хоть малейший звук, пока твой любимый человек говорит тебе обо всём на свете. «Our love i God», сказал как-то раз Юнги, а Хосок подхватил и повторял за ним. Что-то было в этой фразе такое волшебное, что просто не могло описаться никакими словами, пусть Чон и пытался, и не раз. Он выводил эту фразу на полях страниц и обложках тетрадей, на столе и стенах закоулков, куда Шуга таскал его целоваться, а потом выводил точно такую же фразу, и держался крепко с Хосоком за руку. А потом случилось неожиданное. Пак Чимин умер, причем из-за того, что Хосок перепутал кружки, и вместо молока и апельсинового сока дал тому выпить средство для очистки труб. Чон очень испугался и не знал что делать — он убил своего друга, и последнее что он от него услышал было «кукурузные орешки». И тогда Юнги помог ему справиться, они всё сделали так, будто Чимин убил себя сам — написали от его имени записку, стёрли отпечатки и убежали. А уже днём весь город и вся школа гудела о том, как же это ужасно, и что Чимин не заслуживал такой смерти. Были большие и пышные похороны, на которые пришел весь город, ведь все замечали и знали, какой же Пак Чимин несчастный, какой он на самом деле добрый и честный. Хосок искренне не понимал всего того, что происходило, но спустя время пришло смирение и успокоение. Их никто не искал, на них не было никаких улик — значит можно спать спокойно. Шуга тоже его успокаивал, и в итоге Чон расслабился. Если все думают, что Пак Чимин убил сам себя, то пусть так и будет, он не будет лезть в эту тему больше никогда. Очередь к столу раздачи двигается быстро, но от этого нисколечки не легче. Вот уже кто-то забрал последний овощной суп, а вот и пропала тарелка с кусочком бисквита. Обидно как-то, но тут не привыкли щелкать клювом. Хосок себе взял тарелку супа и риса с подливой, пока Юнги еле успел себе взять сэндвич. Забрав свои подносы пара пошла искать свободное место, старательно избегая столов по центру, откуда они получали недовольные взгляды. Хосок съёжился, когда увидел брезгливый взгляд Тэхёна направленный на них. Шуга тоже их заметил, взял Хосока за локоть и притянул поближе к себе. — Думаю, они не очень довольны тому, что мы с тобой вот так вместе ходим, — сказал тихо Чон, всё ещё пробегаясь глазами по столам, в поисках свободного места дл я них двоих. Такое нашлось почти у самого входа на кухню, так что они пошли туда. Юнги бросил злобный взгляд себе за спину, адресованный конкретным людям, и пошел за парнем. Он видел, что Чону это всё не нравится, что ему неприятно видеть такое к себе отношение от «друзей», но поделать ничего нельзя. Ради них он не будет прятаться от Хосока по углам, они же не дети в конце то концов. Как нибудь да разберутся, если надо будет. Краем глаза он заметил, что Тэхён что-то прошептал Намджуну и Джину, но не обратил особого внимания. — Эй, слышали последние новости? — громко сказал Джин, чтобы его начали слушать. — Вчера ночью я и наш Чон Хосок потрахались на поле! — Ха-ха да! Я тоже там был, — с улыбкой сказал Намджун. Хосок от услышанного замер с широко открытыми глазами, не зная что делать. — Он был настолько шлюхой, что просился, чтобы мы взяли его вдвоём. Пришлось согласиться. — Какого хуя вы оба блять несёте, — Юнги уже поставил поднос на стол и хотел пойти и разбить им обоим носы. Как они могли только даже подумать опорочить его Хосока — того, кто мог одним своим присутствием успокоить Шугу, который так тепло обнимался, а каждый поцелуй с ним похож на прикосновение бабочки. Руки сжались в кулаки и Мин уже сделал шаг с Киму, но Хосок взял его за руках пальто и дернул на себя. Юнги обернулся к нем лицом и увидел на глазах парня слёзы. — Хоби. — Пожалуйста, не делай ничего. Пойдём отсюда, — сказал тихо Чон, хотя голос у него и дрожал. Юнги видел, как ему трудно сейчас держать себя в руках, слышать эти смешки и шепот, полные лжи и презрения. Мин оглянулся в сторону центрального стола, заметив, как хитро улыбался глядя на них Тэхён. Шуга взял Хосока за руку и они ушли из столовой. Уже на улице, когда они остались совсем одни, они остановились. Юнги всё ещё крепко держал его за руку, боясь сделать что-либо, что привело бы к слезам Хосока. — Хоба, — Юнги повернул Хосока к себе лицом и крепко обнял, положив его голову себе на плечо. Чон стоял молча, стараясь сдерживать свои эмоции, пусть это и было очень трудно. — Не сдерживайся, поплачь мой хороший. Тебе станет полегче… — Из-за этих идиотов я ещё и плакать буду? Да пошли они все к черту! Ненавижу! — крикнул он, вцепившись пальцами в плечи Юнги, сжав ткань его пальто так сильно, что можно было бы его легко разорвать. Мин был бы и не против, пальто не жаль, а вот возлюбленного очень даже. Они же не знают ничего, ни того, какой он на самом деле чудесный парень, как он умеет любить и как он это делает. Разве в их крохотные мозги, в которых кроме мыслей об очередной пьянке или сексе, хоть раз проскальзывала мысль о том, какие теплые у Хосока объятья, или как же вкусно он целуется. Они не думали ни разу о том, что этот человек с самой светлой и доброй душой на свете, никогда бы и слова кривого про них за их спинами не сказал. Да он даже злиться не умеет толком, потому что не делал этого никогда. И теперь они решили ударить его по самому больному, по тому, что этот парень любит и ценит больше всего на свете — по доверию. Никому никогда бы не хотелось, чтобы о твоём любимом человеке говорили подобные грязные обвинения, не важно насколько вы друг другу доверяете и любите. Это было максимально мерзко и ужасно. И пусть Чон знает, что Юнги никогда бы им не поверил, и он знает, что Хосок никогда не изменит ему, слышать такое всё равно было очень обидно и больно. — Ничего, мы им ещё устроим. Они своё получат, обещаю. — Только пожалуйста, давай не как с Чимином. Я не хочу ещё раз побывать на похоронах того, кто до этого был местной звездой. — Хорошо, обещаю. Our love is God? — спросил Юнги, взял лицо Хосока в свои ладони. Глаза и нос парня от слёз покраснели, но разве это его хоть немного испортило? Мин улыбнулся ему и вытер большим пальцем влажную дорожку на щеке Чона. — Our love is God, — кивнул ему Хосок и поцеловал Юнги. ***** — Я придумал что нам надо сделать с Кимами, — заявил в один вечер Юнги, снова пробравшись в комнату Хосока через окно. Парень в это время сидел в пижаме и делал домашку по французкому, так что удивился, увидев Юнги за своей спиной. Родители парня даже не догадывались о ночном госте их сына, так что всё что от ребят требовалось — вести себя максимально тихо. Они правда старались себя так вести, но порой в комнату всё же заходила мама и спрашивала, что тут за шум, и Хосоку приходилось нелепо оправдываться и прятать парня. — Надеюсь в этот раз без отравы, потому что я сразу против, — Хосок поправил очки и отложил учебник в сторону. Юнги снял с себя пальто и отложил на кресло в углу комнаты, прошелся к Хосоку и обнял его со спины. Чон поднял голову и чмокнул парня в щеку. — Рассказывай. — Я подумал, что, если эти мудаки решили, что могут о тебе говорить такие вещи, то мы предложим им это самое. — Всмысле? Всмысле блин? — парень повернулся к нему лицом с непонимающим видом, видя хитрую улыбку у Юнги. Мин хихикнул, чмокнул его в нос и сел на кровать. — Смотри. Они наговорили всего про то, что они с тобой переспали. Давай сделаем так, чтобы это и вправду случилось. — Чего? — Сейчас объясню. Мы же все знаем, что они строят из себя максимально натуралов. Мы сделаем из них настоящую гей пару и опозорим их. Я даже придумал что мы положим в доказательство. — Похоже на детский сад на самом деле, когда кто-то решил подшутить и сказать что мальчик и девочка на самом деле целовались. Тебе так не кажется? — Мы сделаем кое-что другое, смотри что я нашел дома, — довольный Юнги достал из кармана пистолет. Хосок сначала подумал, что это игрушечный, но взяв оружие в руки, его лицо исказилось от ужаса. — Мы сделаем так, будто они решили от своей неразделённой любви застрелиться. Ты напишешь записку от их имени, а я сделаю всё остальное. — Ты хочешь чтобы мы их убили? Я против и не хочу быть никак причастен к этому. — Да нет же, мы их не убьём. Мы их усыпим, — Мин отложил пистолет в сторону из достал из другого кармана пулю. Выглядела она не как обычная, она была частично полупрозрачной, и внутри неё была какая-то жидкость. Хосок взял пулю в руку и стал рассматривать внимательнее, натянув очки повыше на нос. — Эта пуля называется «Ich lüge», внутри неё снотворное в, которое может усыпить кого угодно. Мой дед во время Второй Мировой с помощью этого смог взять в плен несколько нацистов и выпытать информацию. Мы подстроим их «самоубийство». — Суицид?.. — тихо сказал Хосок, держа в руке пулю. Они не убьют их, а просто сделают вид. Они их опозорят так, как они сделали это с ним. Они ведь этого заслуживают. Чон сжал пулю в ладони и кивнул Юнги, Мин улыбнулся ему и взял за руку. — Что от меня требуется? — Умеешь подделывать подчерк кого-то из них? — парень кивнул ему. Юнги взял стикер со стола Хосока и начал быстро что-то писать на нём. — Значит записка и оружие есть… Осталось достать всякие мелочи и самих парней. Место действия я нашел, всё будет хорошо. Ты мне веришь? — Верю, — Юнги поцеловал парня в губы и обнял. Совсем скоро это всё закончится. ***** Через несколько дней Хосок и Юнги снова собрались у парня дома. Родителей дома не было, так что можно было вести себя намного смелее и не скрываться. Юнги сидел на подоконнике в комнате и курил, пока Чон искал свой пакет с вещами под кроватью. Мин старался не поглядывать в сторону парня, но как можно не смотреть, когда этот черт надел такие узкие джинсы. Когда Хосок встал на ноги, Юнги отвернулся. — Всё нашел? — Чон кивнул ему и сел на край кровати. Юнги затушил сигарету и сел к парню на кровать. — Что ты принёс? — Диск с «Горбатой горой», парочку плакатов с Шер, ещё нашел книжку и вложил закладки на страницы, где упоминается Харви Милк. Ещё коробка конфет А что у тебя? — Немного косметики, презервативы, и самое крутое, — довольный Шуга начал рыться в пакете и достал какую-то бутылку, — розовое сладкое фруктовое вино. Какое вино может быть более гейским? — Тебе не кажется странным, что мы как бы и сами не натуралы, а делаем такое? Это лицемерно… — Мы решили отомстить им за то, что они на тебя наговаривают. Если мы не прекратим это сами, то станет только хуже. Хоби, ты же не хочешь снова слышать в свой адрес всякие гадости? — Юнги взял Хосока за руки и улыбнулся, смотря ему в глаза. Чону стало немного некомфортно, сзади по спине прошелся странный холодок от того, что сказал ему парень. Странное чувство, основанное на том, что ему сказал Юнги, вызывало неприятное ощущение внутри. — Хоби, our love is God? — Да, хорошо. Юнги улыбнулся и чмокнул Хосока в щеку, а затем встал с кровати и принёс телефон. Хосок взял его и набрал номер Намджуна, который вчера узнал в школе. Быстр набрав нужные цифры они включили громкую связь в тот момент, когда на том конце провода подняли труку. – Намджун слушает, — голос Кима бодрый, что не удивительно. Юнги кивнул Хосоку и тот начал говорить то, что ему ещё день назад сказал Мин. — Привет, это Хосок. Слушай, есть разговор… — Чон сделал максимально нейтральный тон, чтобы Джун ничего не смог заподозрить. Ким, услышав голос парня, хихикнул. — Что же наш мистер Чон хочет? Ты мне никогда до этого не звонил, а тут вдруг решился. Откуда у тебя мой номер? — Неважно. Слушай, я тут на днях сидел и думал над тем, что вы с Джином сказали, — Юнги в этот момент начал смеяться, прикрывая рот ладонью, и Хосок кинул в него подушку, — я про то, что мы с вами якобы занимались сексом. На самом деле я не против этого, и даже хочу. — Погоди, что ты сказал? — Юнги на этом моменте уткнулся лицом ещё сильнее в подушку, чтобы его не был слышно, а Хосок ещё и пнул в добавку. — О чем конкретно ты говоришь? — Я про то, что ты говорил о сексе с тобой и Сокджином. Ты как сказал про это, у меня мысли о тебе не выходили из головы Ты же на самом деле реальной крутой, и Джин тоже… — Ким просто сидел и слушал Хосока, видимо думая над услышанным. — В общем, если вы согласны на то, чтобы реально это сделать, то приходите завтра рано утром на место, куда я вам скажу. До связи. – А, да. Хорошо… Я тебя позже наберу, — сказал быстро Намджун и сбросил. Хосок положил трубку и убрал телефон в сторону, Юнги отбросил подушку в сторону и повернулся к нему лицом. В миг на всю комнату зазвучал громкий смех парней, чуть ли не истеричный, от которого начинает болеть живот и в легких воздуха не хватает. По щекам аж слезы катятся, настолько им смешно с того. Юнги свернулся в клубок от смеха, пока Хосок лежал лицом наверх, держась за живот. Когда через несколько минут они наконец-то успокоились, Чон сел Мину на ноги и навис над ним, смотря парню в глаза. У Шуги всё ещё прорывались мелкие смешки, но он начал успокаиваться. Юнги поднял руку и погладил щеку Хосока, большим пальцем проходя по уголку губ. Чон улыбнулся ему и наклонился ниже, что расстояние между лицами парней осталось всего ничего. Юнги чуть приподнялся и поцеловал Хосока, не сильно напирая на него, нежно сминая его губы своими. Парень ответил на поцелуй, положил свои ладони на щеки Юнги и прошелся языком по губе Шуги. — Ты сахарный, — прошептал ему Хосок, ненадолго отстранившись от губ Юнги. Руки Мина пробрались к краю кофты парня и чуть приподняли край одежды, на что Хосок только похихикал. — А не быстро ли ты? — Тебя это волнует? Мы же уже занимались сексом, причем блин на улице, у тебя во дворе, где ты на следующий день с парнями играл в крокет. Я это точно знаю, — Хосок хихикнул и клюнул Юнги в губы, на что парень лишь надулся. Мин улыбнулся ему и поднял руки выше, погладил пальцами бока парня. — Я люблю тебя, Хоби. — И я тебя люблю… — Я знаю что ты писал недавно что-то новое, можно прочесть? — Но ты ведь знаешь, что я не люблю, когда ты читаешь недописанное. Да и блин, не так уж оно и хорошо вышло, —Хосок продолжал сидеть на бедрах парня и уперто смотреть на него, ожидая, пока он сдастся. Юнги тяжело вздохнул и сел, положил руки Хосоку на талию. Чон начал строить глазки, поджал губы и захлопал ресницами. Мин улыбнулся ему, сдавшись под такими тяжелыми уговорами. — В кармане пальто, бери. — Люблю тебя, — Хосок довольный, чмокнул его в щеку, и встал с кровати. Он пошел к вешалке на стене, где висело пальто, и начал рыться в карманах, пока Юнги повернулся к нему лицом. Парень достал блокнот из кармана и вернулся обратно на кровать к Мину. — Что из последнего ты написал? — Только не смейся, хорошо? — Юнги взял вещь в руки и быстро начал листать страницы, выбирая из всего самое нормальное. На одной из страниц посередине он останавливается и несколько секунд смотрит, пока Хосок сидит и ждёт. — Вот, смотри. — «Our love is God»? — удивился Хосок и посмотрел на Юнги. Тот лишь кивнул ему, вызвав у Чона улыбку. — Ты написал стих с фразой, которую мы вечно говорим? — Я же люблю тебя, так от чего же не написать что-то? — Хосок улыбнулся шире ему и поцеловал. — Тогда можешь сам прочесть? Я хочу услышать это от тебя, — парень отдал блокнот ему, Юнги взял его в руки и глянул на страницы. В памяти возникло воспоминание о слезах Хосока в тот день, когда Джун и Джин сказали тот весь бред, то как сильно Юнги разозлился на всю эту ситуацию и хотел размазать лица Кимов. Он понимал, что прямо сейчас он ничего не сможет сделать, и может только нажить себе ещё больше проблем, а вылить всё своё недовольство куда-то хочется, тогда в руки и попался блокнот с ручкой. Строчки полетели одна за другой, мысли перегоняли одна другую. Парень так сильно давил на бумагу, что кое-где она даже порвалась, и пришлось её заклеивать. Сейчас, держа блокнот в руках, он словно переживает все те эмоции заново, а мысли, что тогда его преследовали, снова дали о себе знать. Юнги облизал сухие губы и начал читать. — They made you cry But that will end tonight You are the only thing that's right About this broken world Go on and cry But when the morning comes We'll burn it down and then We'll build the world again... — Our love is God? — тихо спросил Хосок,когда голос Мина затих. Юнги улыбнулся ему, поцеловал в уголок губ и кивнул. ***** — Давай быстро пробежимся по плану, пока они ещё не пришли, — накрывая вещи ветками сказал сказал Юнги, пока Чон стоял рядом, гладя через ткань пиджака спрятанный пистолет. Парень отдал его ему сегодня утром, незадолго до того, как они вышли из дома. До встречи с Кимами оставалось меньше получаса, и они могли придти буквально в любой момент. — Они приходят, и становятся на определённые места, раздеваются, считаем до трёх и выстрел. Точно всё запомнил? — Да, я всё помню. У нас всё получится, я в это верю, — улыбаясь говорит Хосок, прикусив нижнюю губу. Конечно он переживает, это естественно, но сейчас у них просто нет права на ошибку. Шуга завершает последние приготовления и подходит к Чону, берёт его за руки и целует. В глазах сейчас у него просто звезды горят, чего очень давно Хосок не видел, а от того только сильнее хочет постараться, чтобы всё удалось. — Иди прячься, я кажется слышу шаги в дали. — Люблю тебя, — Юнги чмокнул Хосока в щеку и скрылся за кустами в паре метров от места действа, оставив парня одного. Чон глубоко вдохнул утренний воздух, набрав полные легкие, и медленно выдохнул всё, вместе с напряжением. Осталось совсем немного до знаменательного момента. Через несколько минут сквозь заросли на поляну к Хосоку пришли Намджун и Джин: оба как всегда в бомберах с эмблемой школы и джинсах; Джун недавно покрасился в блонд, что было довольно неожиданно и неожиданно от такого человека как он, но Юнги и Хосоку показалось, что это довольно неплохо, и под их легенду подходит очень даже, мол, решил уйти из жизни красивым. Джин же выглядел абсолютно обычно, разве что прикрывал рот рукой из-за частых зеваний. Увидев Хосока они показательно выпрямились и расправили плечи, чтобы казаться выше и больше, но от их действий хотелось только смеяться. — Ну привет, Хоба. Решился всё таки придти? — громко начал диалог Джин, стараясь скрыть свой недосып. Чон улыбнулся им, выставив на показ свои ямочки, а взгляд сделал более томным. — Да. В конце концов, это же я предложил. Но мне нужно чтоб вы слушались меня, и тогда всё будет. Для начала встаньте туда, где я насыпал песок, — он указал на два небольших кружка из песка, расположенных в паре метров друг от друга. Кимы послушно встали на места, глянув друг на друга и усмехнувшись. Момент всё ближе, отчего по коде бегут мурашки, а руки начинают дрожать. — Можете пожалуйста раздеться? — А что на счёт тебя? — сказал Намджун, сняв бомбер, Сокджин снял свой тоже. Хосок усмехнулся и показательно прикусил губу, свёл немного колени вместе. — Оу, я думал, что вы просто сможете разорвать на мне одежду. Или вы не можете? — Пф, да конечно сможем, — усмехнулся Джин, бросив на землю вместе с бомбером и футболку. Намджун в это время уже снимал с себя джинсы и кеды, оставшись в одних только трусах. Спустя минуту оба парня, в одном лишь нижнем белье и носках, стояли на песке и ждали следующих указаний. — Ну что? — На счет три мы начнём, окей? — парни довольно улыбнулись и кивнули, но по ним было видно, что они уже загорелись этой идеей как никогда. Хосок завёз руку за пазуху и сжал ствол в руке, осторожно сняв с предохранителя. — Раз, два… — Три, — из-за кустов вышел Юнги, раздалось два выстрела. Джин упал на землю, а Намджун, что-то крикнув, начал убегать. — Присмотри за ним, я догоню второго. — Хорошо, — Мин убежал, Хосок подошел к Сокджину и сел на корточки возле него. Сначала он и правда подумал что просто так быстро подействовало снотворное, только вот крови было как-то слишком много для пули со снотворным, да и не было похоже на то, что парень просто уснул. Хосок начал его трогать и дергать, стараясь привести в чувство. — Сокджин? Эй, Джин! Вот только результата не было никакого, только из места ранения вытекло больше крови. Хосок начал давать небольшие пощечины парню и дергать его посильнее, но реакции не было никакой абсолютно. Чон посмотрел на свои руки, которые были теперь запачканы чужой кровью. Парень начал судорожно осматриваться в поисках Юнги, но того всё не было и не было. Лишь где-то недалеко были слышны громкие шаги и выстрелы, вместе с мужскими криками. — Джин, пожалуйста, очнись! — теперь Хосок всё понял окончательно. Он только что помог Мину убить одного человека, и теперь на кону стоит и вторая жизнь, но вот что делать, он совершенно не понимал. Буквально через пару секунд на поляну обратно прибежал Намджун, весь в ссадинах и побитый, он резко остановился и упал на землю. В груди у него зияла дыра от пули. Хосок в ужасе отскочил от трупов в сторону и застыл от шока, пока Юнги доставал спрятанные вещи и раскладывал возле Кимов. — Эй, нам надо уходить. Кажется кто-то вызвал копов, сейчас они будут тут. Пошли! — Мин взял парня за руку и потащил быстро за собой подальше с поляны, видя вдалеке, как мигают полицейские мигалки. Пробежав около получаса от того места, они наконец-то остановились под каким-то деревом, парни сели на землю передохнуть и успокоиться. — Мы их убили. Мы убили Намджуна и Сокджина, — не веря собственным словам сказал Хосок, всё ещё смотря на кровь на своих руках. Юнги с явной брезгливостью глянул на ладони парня и протянул влажные салфетки, взятые с собой. Чон откинул их в сторону и посмотрел в лицо парня и замер в шоке. Мин сидел с таким выражением лица, будто прямо сейчас сбылась его самая заветная мечта. — Какого хера ты сделал?! — Ты страдал из-за них, хотя должно быть всё наоборот. За одну лишь твою слезу страдать должен весь чертов мир, но никак не ты. Ты особенный, Хоба, ты самый чистый и невинный человек, которого я только видел за всю свою жизнь, — Юнги взял руки Хосока в свои и переплёл пальцы, смотрит прямо в глаза во время того как говорит. Чон ничего и сделать прямо сейчас не может, из-за того, что руки его крепко держат. — Юнги, что ты такое говоришь?.. — Да даже если придется ради тебя убить всех людей на земле, я не побоюсь. Я сделаю это, а потом на их трупах высажу прекрасный сад, чтобы ты улыбался, ведь наша пара была создана на небесах. Сам Бог решил, что мы с тобой должны быть вместе. Уверен, что сделав это, он не только сделал нас счастливее, но и других людей тоже, — парень говорил всё это так нежно и ласково, будто рассказывал о прекрасном будующем, где всё будет прекрасно, но никак не про гору убитых людей. — Я люблю тебя, Хоба. Я тебя больше всего на свете… — Юнги. — Больше жизни люблю, Хосок. Поверь, я сделаю всё что угодно, только бы ты тоже любил меня. Хоба, мой хороший и милый Хоба, — Мин притянул парня к себе, обнял крепко и поцеловал. Хосок хотел было вырваться из его рук, но размяк, словно воск от тепла, и ответил на поцелуй. Губы Юнги всё сильнее впивались в Чоновы, оттягивая их, смакуя, словно впервые в жизни пробует и никогда больше не прикоснётся к ним. Хосок отвечает тем же, закидывает руки парню на плечи и расслабляется в его объятьях. Может всё и правда не так плохо как казалось поначалу, и всё будет у них хорошо. Юнги несильно прикусывает губу парня и целует в шею, жаром дыхания опаляя кожу, оставляет на ней свои следы, и тихо шепчет. — Our love is God… — Our love is God, — повторяет за ним Хосок, снимая с себя одежду и кидая куда-то в сторону.