С тобой всё кажется ярче

Робин никогда не задумывалась о цветах до сегодняшних дней. Ей нравилось точить когти о них и срывать с корнем, несмотря на возмущенные крики ее соседей. Робин никогда не задумывалась о чужих слезах ровно до того момента, пока не встретила Пенни. Та несла цветочек на тележке в выгоревший до единого дерева парк, чтобы посадить, и заплакала именно в тот момент, когда Робин, желая проявить характер, решила его сорвать и ободрать до последнего лепестка. Именно тогда в ее груди что-то дрогнуло от вида огромных глаз. Никогда Робин не чувствовала себя гаже, чем в тот момент, когда Пенни заплакала от бессилия. Мигом в памяти пронеслись недавние события с погоней, так как тележка постоянно укатывалась, и цветок отдалялся, а две девушки, нуждающиеся в цветке для столь разных целей, пытались ее догнать. Робин спокойно, с какой-то непонятной эмоцией отдала цветок, и решила уйти, но Пенни ее удержала, быстро успокоившись, и потащила в сторону парка. Когда Пенни, все же посадив цветок, взяла Робин за руку, та вздрогнула. Крольчиха улыбалась светлой, ничем не отягощенной улыбкой. Эта улыбка заставляла сердце Робин трепетать и сжиматься. Ей самой хотелось улыбнуться. До чего же, оказывается, чужая радость способна колыхать чувства. После того, как обе удостоверились в том, что цветку никто и ничего не угрожает, они пошли в кафе. Там просидели до позднего вечера, обсуждая разные безделицы. Обычно сварливая Робин и смеялась, и поддерживала ход беседы. Ей было искренне интересно слушать Пенни. Но больше всего ей нравилась улыбка крольчихи. Кошка, обладающая девятью жизнями, тогда решила, что две-три на она потратит на Пенни, а если надо, то и все. После того дня обе часто встречались около парка, проверяя, как растет цветок. Пенни всегда приносила удобрения и поливку, а также брала Робин за руку и смотрела со своей волшебной улыбкой на растение. При встрече та крепко обнимала Робин и целовала щеки. Робин была смущена, но никогда не отталкивала Пенни. Ей это искренне нравилось. Потихоньку из ее привычек исчезал бессмысленный вандализм, потому что всякий раз, когда она хотела сорвать какое-либо растение, то видела перед собой залитое слезами лицо Пенни. Ей было некомфортно расставаться с привычкой, но однажды она решила, что Пенни ей важнее минутной радости. Потому что радость самой Пенни была намного теплее и созидательнее. Год за годом в парке вырастали цветы, так же как и чувства Робин к Пенни. Однажды при встрече уже не крольчиха целовала щеки кошки. Все было наоборот. Пенни тогда была просто счастлива. Она держала руку Робин особенно крепко, чувствуя, как ее сердце проламывает грудную клетку. Обе девушки, одна в платье, другая в неизменной толстовке, посмотрели друг на друга и поцеловались по-настоящему. Не было взглядов искоса и недоговорок, все стало понятно в один миг. — А началось все с вон того цветка, — обнимая Пенни, указала пальцем в сторону Робин. — Ты еще можешь его отличить? — вздрагивая от наплыва чувств, спросила Пенни, вся светясь изнутри. Робин кивнула и взяла лицо Пенни в ладони. — Это был мой первый цветок, который я не ободрала до основания, — тихо произнесла Робин и поцеловала Пенни снова.