Урок любви

Антон осторожно подходит к двери и как можно тише поворачивает ключ в замке. Но оглушающий щелчок в пустом кабинете слышен слишком хорошо. Он словно последнее слово в их долгом споре. Последний месяц, Антон представлял себе этот момент до мельчайших подробностей. — Антон, что ты делаешь? — мужчина отрывается от заполнения журнала. — Арсений Сергеевич, вы помните свое обещание? — пытается отвлечь учителя парень, медленно подходя к тому. Он смотрит Арсению прямо в глаза, старается быть уверенным, не сомневаться в себе. Стараться не бояться того, что его оттолкнут. — Какое? — хмурится Попов. Антон надеется, что учитель шутит. — Ну, про то, что после того, как мне исполнится восемнадцать лет, вы позволите большее. Вчера мне исполнилось восемнадцать, — парень усмехается, стоя у стола. Теперь пути назад нет. Он либо получит этого мужчину, либо мир рухнет. Другого не дано. — Я сказал, что до восемнадцати не буду с тобой что-либо делать, но не обещал, что после начну, — ловко парирует Арсений, но не сопротивляется движениям Антона. — Я думаю, вы как минимум должны мне подарок, — Антон заводит руки учителя за спину стула и очень нежно их связывает галстуком. На этот раз своим, школьным. Он немного короче и не такой приятный на ощупь, но альтернатив нет. Попов дёргает руками, убеждаясь, что за последний месяц Антон в этом деле поднаторел. Крепко - не выбраться, но не жмёт. — У меня дома есть для тебя подарок, так что заканчивай эти игры, — Арсений говорит строго, но не со злобой, и Антон принимает это как зелёный свет. — Но я хочу отыграться за все мучения, — он повторяет недавние движения учителя, ведёт пальцами по скуле и щекам. Лёгкая щетина колет кожу и вызывает желание потрогать ещё. Арсений дышит тяжелее, его голубые глаза темнеют от желания, становятся темно синими. Между ними снова возникает наэлектризованный воздух. — Антон, есть же правила приличия и морали. Ты всё ещё мой ученик, — из последних сил говорит Попов. По нему видно как сложно даются слова. Как Попов сдерживает себя из последних сил. Но Антону на эту мораль и этику плевать. Он слишком долго ждал. Видел сладкие сны, ощущал чужие прикосновения, тонул в удовольствие без разрядки. Нет, ему плевать, на все правила и приличия. Кабинет он закрыл, а значит им не помешают. — А вы всё ещё мой учитель, недавно согласившийся вести для меня уроки любви. Или то, что вы проворачивали тут со мной, вы делаете с каждым? — Антон нахмурил брови, не сильно сжимая шею учителя. Ревность кололась изнутри. Если Арсений такой. Если он позволял себе такое не только с ним, значит он не особенный для него. Значит он никто. А с таким Шаст мириться был не согласен. — Нет, больше ни с кем, — с хрипотцой отвечает черноволосый. Антон слегка улыбается, довольный ответом, и залезает на колени учителя. Он молится, чтобы стул выдержал их двоих. Поза была не самой удачной, ведь парень и так был долговязым и теперь нависал над Арсением ещё больше. Шаст медленно развязал галстук и пальцами стал вырисовывать рисунок на желанной коже. Он двигался от одной родинки к другой, мечтая поцеловать каждую, пока не наткнулся на пуговицы. Тяжело дыша, он расстегнул первые две. Арсений молчал, словно покорно сдался в руки Шаста. А парень был этому только рад. Сердце бешено стучало в груди. Брюки Арсения уже довольно сильно топорщились. Антон старался пока игнорировать это. Он переключил свое внимание на губы учителя. Большим пальцем провел по нижней. Кожа на ней была сухой и шершавой. Оттягивая её чуть вниз, Антон непроизвольно облизнулся. Поцеловать Арсения Сергеевича ему хотелось безумно, но он знал, как только это сделает, всё напряжение между ними исчезнет, а значит, момент надо оттянуть. Вернуть с головой ту ласку, которой он дразнил его этот месяц. Он нагло расстёгивает оставшиеся пуговицы на рубашке, гладит грудь и живот мужчины, осознавая, как же много родинок он прячет. И не только их, но и шикарное подтянутое тело. Арсений под ним горячий до одури, сдерживаться невероятно сложно. Антон уже хаотично вёл руками по прессу, по бокам, по груди и спине мужчины. Он словно пытался обнять его всего разом. — Антон, — шепчет Арсений, которого уже довольно сильно ведёт. Он приподнимает бедра, пока парень скользит руками по его телу вниз, и задевает через одежду член ученика. Шастун быстро улавливает намёк, но продолжает дразнить учителя. Его длинные пальцы гладят границу ткани и кожи и даже слегка подцепляют брюки. Но не более. Он дразнит Попова, наслаждаясь тем как мужчина задыхается от страсти, как дрожат его губы. Антону нравится, что он вызывает такой эффект у учителя. Не кто-то другой, не вздыхающие по нему девочки в классе, не молодые учительницы, а он. Только он. Арсений хочет, его и никого больше. Шастун просто не мог упустить возможности насладится этим подольше. — Арсений Сергеевич, вы скрывали такую красоту, — шепчет парень, наклоняясь ниже. Его рука проходится по члену мужчины, и тот практически шипит. Антон усмехается на эти мучения. Опирается на тазовые косточки учителя и ведёт бёдрами вперёд. Даже через одежду это невероятно горячо. Их члены трутся друг об друга. Антону неудобно двигаться и упираться, но он уже не может остановиться. Приятная нега, таяла внизу живота, член распирало от удовольствия. Желание было слишком велико, никакие неудобства сейчас не помещали бы парню ловить эти короткие вздохи страсти. Терпкие прикосновения, даже через одежду сводили с ума, обжигали и дразнили, наполняя моз лёгким туманом наслаждения. Шаст практически прыгает на учителе вверх-вниз чтобы продолжить, протянуть удовольствие ещё немного. Дышать становится ещё сложнее. Арсений тянется к нему, и Антон нагибается, целуя мужчину. Это совсем не невинный поцелуй. Этот поцелуй влажный, грязный, полный желания и страсти. Язык Арсения змеей проникает внутрь, обволакивает язык Антона, исследует его рот и проталкивается всё глубже. Антон отвечает, чувствуя, что вот-вот кончит от всего этого, у него кружится голова. Но язык Арсения такой сладкий, такой тёплый, целиком заполняющий его рот и так активно двигающийся, что оторваться нет сил. Антон просто сильнее сжимает бедра Арса, продолжая движения тазом. И на самом пике удовольствия, парень резко встаёт с Арсения. — Развяжи меня, — требует тот, с неприкрытым желанием. Но Шаст сомневается, что это стоит делать. Ещё не все его планы были переведены в действие.