Тайное увлечение

      Сынмин продолжал заниматься с Джином почти каждый день все это время. Конечно был виден результат. Но занятия не прекращались. На этом настаивал сам Хенджин. А Ким только и рад был находиться рядом с крашем, наслаждаясь каждой секундой, проведённой в его обществе.       Немного беспокоило поведение Хенджина. Он то смеялся, то мог заплакать ни с того ни с сего. Он был не сдержан на слова и эмоции. Ким не мог найти объяснение такому спектр эмоций. Пока однажды не увидел свернутую купюру в белой пыли. Все встало на свои места. Интересно как долго Хван сидит на этой дряни?       Их встречи проходили по одному и тому же сценарию. Но не сегодня. Джин был чем то расстроен с самого утра. На большой перемене в столовой не ел, а просто ковырял палочками еду. Сынмин сидел за соседним столиком и все прекрасно видел. Может с девушкой поругался? Да нет, Дженни сидела рядом и лукаво ему улыбалась, безуспешно пытаясь втянуть его в разговор.       За рулём он был нервный, барабанили по рулю. По приезде домой, сразу поднялся в свою комнату, игнорируя призыв прислуги на ужин. Сынмин снял верхнюю одежду и поднялся следом за ним. Что происходит? Хвана он нашёл сидящим на полу около тумбочки. Он опирался спиной на кровать, голова лежала на покрывале. На лице застыла блаженная улыбка. Он подошёл ближе.       — Хенджин, у тебя все в порядке?       Внезапно Джин вскочил, вцепился железной хваткой в его плечи и почти вплотную приблизился к его лицу.       — Может сегодня позанимаемся чем то другим?       — А чем бы ты хотел? — осторожно спросил Ким.       — Ты думаешь я не замечаю твоих взглядов в мою сторону. Предлагаю удовлетворить твоё любопытство и моё желание.       — О чем ты, Хенджин?       — Я просто хочу секса. Прямо сейчас. Или я не возбуждаю тебя, Ким?       Хенджин сдернул с себя рубашку и впился в губы парня напротив. Сынмин был в шоке. Он просто не ожидал этого. С какого момента все покатилось под откос?       — Ну же, открой рот, ответь мне. — потребовал Хенджин.       Он начал его раздевать, быстро пройдясь по ряду пуговиц на рубашке. Сынмин удивлённо вздохнул, чем и воспользовался Хван. Сынмин начал отвечать на поцелуй. Ай была не была. Хуже точно не будет. Его просто сейчас поимеют. Хенджин сейчас не в себе, а значит последствия отказа могут быть болезненными. И он сдался. Сам до конца снял рубашку и расстегнул брюки, не отрываясь от губ парня. Потом потянулся и к его брюкам.       — Я сам. — Хван оторвался от него и начал нервными резкими движениями раздеваться.       Сынмин вздохнул и разделся до конца. Джин уже стоял перед ним обнаженный. На тумбочке появилась смазка и презервативы. Хван кинулся на него и повалил животом на постель, наваливаясь сверху. Сынмин терпел укусы-поцелуи, чувствуя как длинные пальцы Хенджина проникают в него. Ким поражался его терпению. Он чувствовал как парень уперся лбом ему между лопаток и терпеливо его растягивал.       — Прости, Сынмин, я больше не могу. Я не выдержу. — извинился Хенджин и вошел в него.       Было чертовски больно, из глаз брызнули слезы, руки схватились за простынь. Парень сверху двигался почти нежно, целуя в шею и за ухом. Но внезапно прервался и вышел. Сынмин оглянулся через плечо.       — Я так не могу, хочу тебя касаться.       Блондин подвинул его на постели, ложась на бок. Он неожиданно сильно притянул Мина к себе, снова вводя член в разработанный вход младшего. Сынмин откинулся на его плечо, двигаясь навстречу его толчкам. Его кожа горела, он чувствовал длинные проворные пальцы Джина на своем теле и члене. Он окончательно растворился в ощущениях, сознание скакало черными точками. Сынмин кончил от интенсивных толчков, пачкая ладонь Хенджина. Тот, пару раз еще толкнувшись, кончил в презерватив. Так и не потрудившись выйти из любовника, Джин заснул. Спустя минут пять Мин прислушался к его ровному дыханию и двинул тазом вперед. Он высвободился из ослабевших рук блондина, снял с него презерватив, выкинул его в мусорку, и прошел в душ. Там он хорошенько обмылся и вытерся полотенцем. После чего вернулся в комнату. Он протер руку и тело Джина влажными салфетками, и укрыл его одеялом. Пока натягивал на себя одежду, он любовался спящим парнем. Во сне Хенджин такой расслабленный и нежный. Он смешно хмурит брови и морщит нос.       Какой же он милый. Интересно, а отец знает, что его старший наследник нюхает снег? Или пока не додумался проверить? Или это нормально в их семье? В любом случае, это не его дело и его это не касается. То, что произошло сегодня, навсегда останется в памяти. Ведь всегда так, когда происходит что то в первый раз. А Мину стыдно признать, что и с девушками не пробовал ни разу. Потому что еще в выпускном классе влюбился в него. Но это будет его маленький секрет.       Следующие пару дней он провел без настроения, потому что Хенджин отсутствовал на занятиях и трубки не брал. Но в понедельник явился свеженький и улыбающийся. С Сынмином он общался как обычно, как будто и не было ничего. Сегодня начинаются зачеты и экзамены. Десять дней до нового года. Они также встречаются каждый день и вместе готовятся к экзаменам. Джин также изо дня в день приходит веселый. И все опять по накатанной. Дорога до резиденции, ужин, душ, занятия.       Но однажды все пошло не так. За три дня до нового года мама Сынмина уехала к своей сестре. Сам Ким остался в городе. Он никогда не был фанатом семейных посиделок. Вот и сейчас он планировал все каникулы провести в обнимку с книжками и горячим шоколадом. Но его планам не суждено было сбыться. 30 декабря в половину одиннадцатого вечера ему позвонил Хван, вырвав из приятной дремы.       — Да, Хенджин. — ответил Ким. С той стороны послышался всхлип и странные стуки.       — Сынмина, мне больно и холодно. Помоги мне умоляю.       Остатки сна слетели мгновенно. Голос Хвана дрожал.       — Хенджин, что случилось?       — Мне больно. Пожалуйста помоги. Я слишком много принял.       — Ты где?       — В отеле. Приезжай пожалуйста. Только купи воды и обезболивающего.       — Ты сможешь скинуть мне геолокацию?       — Да. А ты приедешь?       — Я уже одеваюсь. Давай, Джин, кинь мне метку.       У Хвана скорее всего передоз и ему плохо. Понятное дело, что в больницу он не поедет. Его мама медик. Пока спешно натягивал на себя одежду, позвонил ей.       — Мама, у дорогого мне человека беда. Поможешь?       — Сынок, но я очень далеко.       — Я сам все сделаю, просто скажи как лучше.       — Рассказывай.       — Скорее всего у него передозировки кокаином.       — В какой форме?       — Ну он разговаривает и смог мне позвонить и прислать геолокацию. Сказал, что ему больно и холодно.       — Ну он в сознании и то хорошо. Может лучше в неотложку?       — Мама, он не поедет в неотложку. Фамилия слишком известная.       — Значит слушай. Я тебе сейчас напишу препараты. Сам найти вену и поставить капельницу ты сможешь, я это видела. Нужно очистить его. Как приедешь разотри ему уши и не давай отключаться. Если пойдёт кровь или пена изо рта, тут без вариантов звони его отцу. Все не теряй времени даром. И держи меня в курсе. — выдала инструкцию Юи и завершила вызов.       Через пару минут он получил от матери список названий, который и продиктовал провизору в аптеке. На него конечно странно посмотрела, но Мин объяснил ей, что он студент медик, стараясь выглядеть уверенно и расслаблено. К отелю он подъехал спустя долгих десять минут. Но в холле был остановлен охраной.       — Меня ожидает Хван Хенджин в 1823 номере. — твёрдо сказал Ким и получил проход и ключ-карту.       Мин побежал к лифту, возносясь на 18 этаж. Его гнало нетерпение и необьяснимый страх за любимого человека. Карта пикнула, дверь открылась, впуская парня в номер. Это оказался огромный люкс. Свет был везде выключен, тишину нарушали всхлипы где то далеко.       — Хенджин! — Ким позвал парня и пошел на звук всхлипов. Он в сознании, и это главное.       Джин нашелся в спальне на полу перед кроватью, закутанный в плед. Его била крупная дрожь. Ким упал перед ним на колени. Он помог ему принять сидячее положение. Его губы были синего цвета, а зрачок сужен до предела. Он растер ему уши как и сказала мама. Затем быстро достал из пакета таблетки и подал их со стаканом воды. Джин послушно выпил.       — Джини, послушай. Ты должен разговаривать со мной, не отключаться. Если отключишься, я должен буду вызвать скорую. Ты понимаешь меня? — Мин легонько тряхнул его за плечи.       — Да, слабо кивнул Хван.       — Это кокаин? У тебя передозировка?       — Да.       — Сколько ты принял?       — Я проснулся около двух часов дня и принял около пол грамма. И часа полтора назад еще столько же. Сначала было хорошо. А потом очень плохо. Я просто хотел поспать. Отец улетел в Нью-Йорк, а Йеджи сослали к дяде. Минхо недоступен.       — Нам нужно поставить тебе очищающую капельницу, дезинтоксикацию. Вытерпишь?       — Только не зови врачей.       — Я сам все сделаю. Ты должен со мной разговаривать и не дергаться. Я вставлю тебе катетер в вену и присоединю капельницу. Лежать придется на полу, потому что пакет нужно поднять достаточно высоко. Я там видел высокую лампу, на нее и повесим. Посиди так минутку, ладно? — Хван кивнул, а Сынмин принялся стаскивать на пол одеяла и подушки.       Устроив более или менее удобное место, парень притащил лампу и снял с нее абажур. Идеально. Джин лег на импровизированную постель и вытянул руку. Его не так сильно трясло. Сынмин приготовил пакет, вдел все трубочки на место и ушел в ванну. Он тщательно помыл руки, затем ополоснул найденным в мини баре коньяком и вернулся к Джину.       — Расскажи мне, почему ты начал употреблять кокаин? Не молчи, Джинни. — потребовал Ким, а сам занялся делом.       — Я просто хотел спать без сновидений. В детстве я стал свидетелем самоубийства мамы. Я до сих пор помню остекленевшие глаза и кровь, брызгающую из артерии на руке. Капли даже на меня попали. Это было 30 декабря. С тех пор ближе к этой дате она приходит ко мне во сне и зовет за собой. Вся в крови и бледная такая.       Джин говорил медленно, запинаясь на каждом слове. Сынмин тем временем протер руку парня на сгибе локтя тем же коньяком, натянул тонкие перчатки, затянул жгут чуть выше локтя, и распечатал катетер с иглой.       — Поработай кулачком, Джини.       Вскоре вена была обнаружена, хоть и пряталась. Но Мин не зря все старшие Классы провел у тетки в больнице, помогая персоналу. Через две минуты, выровнив поток на медленный, Мин снял перчатки. Они продолжали разговаривать еще почти два часа, пока не закончился пакет. В сообщении мама написала, что после капельницы, если состояние на протяжении часа не ухудшится, то можно поспать. Поэтому в четвертом часу утра Хенджин уснул. Его состояние вроде бы стабилизировалось. Температура не до конца, но ушла, дыхание восстановилось, зрачки приняли нормальную форму. Сынмин просидел с ним до семи утра.