Элия

4 Анрэй довел Микэля до заведения, в котором ждали Дорис и Эиринн. У входа в заведение элиотид выдернул свою руку из руки парня. — Вот видишь, они вернулись, все хорошо, — натянуто улыбнулся Эиринн Дорису. — Не считая того, что я три раза выиграл у тебя в кости. Но Дорис уже не слышал но болтовню, внимательно рассматривая Микэля. — Ну, пожалуй, нам пора идти, — снова сказал Эиринн, пытаясь увести за собой Анрэя. — Завтра. В шесть. Пустынный сад. Я буду ждать, — шепнул Анрэй на ухо Микэлю, незаметно сжав его руку. Элиотид отвернулся в сторону, пытаясь собраться с мыслями: — Да что же это такое... Когда он обернулся, Анрэй все смотрел на него, хоть Эиринн всеми силами пытался его увести. Наконец, когда элиотиды ушли, парню это удалось. — Анрэй, что ты делал с этим элиотидом, куда увел его? — посмотрел на него друг. Анрэй будто был не от мира сего, его как подменили: возбуждён, с горящими глазами. — Мы были близки. Я люблю его, — просто ответил он. Воцарилась пауза. — Ты имеешь ввиду то, о чем я подумал? — сглотнув, спросил Эиринн. — Не знаю, о чем ты там подумал, но между нами случилось все, что только могло быть. Карие глаза Эиринна раскрылись: — Анрэй, ты что, ненормальный? Ты не читал запрет на скрижалях? Да ещё и с кем... С элиотидом, любимцем самого Элиоса... Ты хоть представляешь, какую беду можешь навлечь на нашу голову? Ох, если бы я знал, что праздник для нас закончится ТАК, ни за что не потащил бы тебя в город! — Я люблю его, Эиринн. Это серьезно. Я хочу быть с ним любой ценой, меня не страшит ничто! — Точно амброзия помутила твой разум! Ты видел, какие ужасы происходят на других вселенных? Неужели ты туда хочешь?? — испуганно спросил Эиринн. — Я хочу быть со своим возлюбленным и завтра увижусь с ним. — Ты одержим. Никогда такие, как элиотиды, не станут воспринимать нас всерьёз. Он конечно же не придёт. — Он не может не прийти, — твёрдо сказал Анрэй. — Боюсь спросить, что вы делали так долго с этим холопом, — усмехнулся Дорис. Микэль не знал, что ответить и растерялся. — Можешь не придумывать отговорки, я уже и так все понял. Они шли по освещенным кое-где улицам города, пошатываясь из стороны в сторону. — И что ты понял? — посмотрел на него Микэль. — Видел бы ты себя сейчас со стороны: пьяный, растрепанный, зацелованный, рубашка задом наперед, волосы и одежда в сухой траве. Ты напминаешь сейчас одну из шлюх в борделях, которые есть на других вселенных и которые Элиос показывал нам в назидание с помощью хрустального шара. Ну что ж, быть может, ты ею и станешь, если титан отправит тебя туда за нарушение закона. — Дорис! — сурово посмотрел на него Микэль. — Попредержи-ка свой язык! — Ты позоришь нашу касту своим поведением. Это несмываемый позор для тебя, — ответил Дорис и услышал всхлипывания в темноте. — Эй, ты что, плачешь? Ты совсем пьян. Микэль разрыдался: — Зачем ты мне все это говоришь? Я считал тебя единственным другом, меня и так во дворце все ненавидят. В лицо улыбаются, а за спиной ненавидят, потому что я — любимец Элиоса и все мне завидуют. А этот простой парень не лгал мне, он говорил все, что чувствует мне в лицо, в отличии от них. И он любит меня. Почему я должен так жестоко расплачиваться за то, что мне было хорошо с этим парнем хотя бы одну ночь? Ведь на этой планете все должны быть якобы счастливы? — он снова зарыдал. — Не покидай хоть ты... — Микэль повис на Дорисе. Элиотид вздохнул. — Надо немного привести тебя в порядок, чтобы никто не заметил, и особенно Элиос. — Давай переоденем нормально рубашку и уберем траву. Он начал помогать другу переодеваться. — А каково это? — спросил между прочим Дорис. — Что? — Близость с кем-то? Нам запрещено это, я бы не рискнул. Но все равно интересно узнать. — О... это невероятно, мне было так хорошо, что я улетел на небеса, словами не передать. Как хотелось бы ещё повторить с этим парнем... как же его зовут... то ли Арей, то ли Рэй. Что-то в этом роде, из головы вылетело. Даже, когда сейчас вспоминаю об этом, дрожь по телу... — вздохнул Микэль. Дорис хотел напомнить ему, как он, Элиотид самого высшего ранга, может мечтать о простом холопе, деревенщине, как бы тот ни был хорош собой, но прикусил язык, чтобы снова не довести захмелевшего Микэля до истерики. — Давай поторопимся, чтобы не прогневить Элиоса. Микэль надеялся, что титан уже спит и ему удастся проскользнуть незамеченным, но его окликнул строгий голос Элиоса. — Микэль, где ты так долго был? Элиотид все ещё имел растрепанный вид, в темноте из волос не удалось выбрать всю сухую траву, а местами, густые пряди свалялись и спутались. Щеки его лихорадочно пылали, губы горели. Он старался не поворачиваться лицом к титану. — Мы загулялись сегодня с Дорисом, все же праздник, совсем потеряли счёт времени, прости... — пролепетал Микэль. — Я думал, что ты уже спишь. — Я не мог лечь спать, не дождавшись тебя, — ответил титан. — Прости, — ещё раз проговорил элиотид, боясь близко подходить к Элиосу, чтобы он ничего не заподозрил. — Я перепил амброзии и сильно пьян, позволь мне пойти отдохнуть, пообщаемся завтра. — Да, завтра, — монотонно повторил титан, задумчиво восседая на своем троне. — Иди. Сладких снов. Только в своих покоях Микэль смог спокойно вздохнуть и сразу же завалился на ложе. Воспоминания о сегодняшей ночи не давали заснуть. Ему представлялось лицо Анрэя, его длинные каштановые волосы, голос: "Я люблю тебя". Элиотид до сих пор чувствовал вкус его поцелуев на своих губах, который смешался со вкусом амброзии, будто снова чувствовал, как нежно руки этого парня гладили его кожу и все, что последовало за этим дальше... Микэль готов был прямо сейчас бежать сломя голову, чтобы снова увидеть Анрэя, если бы он только мог знать, куда. — Завтра, завтра, — прошептал он, закрывая глаза. С самого утра Микэль занялся своим туалетом. — Я скверно выгляжу, будто всю ночь пил амброзию, — сказал он, недовольно посмотрев в зеркало. Слуги заботливо накладывали маску для лица, уделяя особое внимание местам под глазами. Другие вычесывали его длинные волосы, в которых застряли сухие листья, трава и солома. Откуда там это все взялось, спросить никто не решался. — Принесите мои новые одежды и украшения, — приказал элиотид. — Соираешься на праздничный пир? — вошёл в его покои Дорис. — Как спалось? — Я все ещё под впечатлением, — сказал Микэль и приложил палец к губам. Слуги нарядили его в новую одежду — белоснежную, обшитую золотой каймой, похожую носил сам Элиос. На талии висели пояса с золотыми бляхами. В довершении, слуги надели на своего господина драгоценное ожерелье, а на запястья широкие золотые браслеты. Ноги обули в лёгкие сапоги. Волосы были вымыты и вычесаны (что доставило слугам немало хлопот), сзади, из небольшой пряди белоснежных волос, слуги заплели длинную косу, остальные волосы оставили распущенными. Главное украшение элиотида — его шикарные волосы. Закончив свой туалет, Микэль набрызгался самыми изысканными цветочными ароматами. Но незамеченным мимо титана ему проскочить не удалось. — Куда-то собрался, Микэль? Ты выглядишь сегодня просто сногсшибательно. Элиотид остановился в дверях. — Побудь со мной. Я соскучился по тебе. Мы редко стали проводить время вместе, — сказал Элиос. Микэль вернулся, пытаясь сделать непринужденный вид. — Спасибо, Калео, ты можешь иди к себе в покои, — ответил титан парню, который умащивал его ступни ароматными маслами. Калео закусил губу, чтобы не расплакаться. Снова его выставляют как ненужную вещь! Стоит только появиться на пороге Микэлю и он уже становится не нужен. Микэль неловко чувствовал себя под пристальным взглядом Элиоса, ему так и казалось, что Элиос все знает про него. — Подойди поближе, — мягко сказал титан. — Я приготовил тебе подарок в честь праздника. Элиос поднялся со своего трона и достал прекрасную драгоценную диадему. — Я возложу её на тебя, — титан надел на склоненную голову Микаэля приготовленный для элиотида подарок. — Благодарю, Создатель, но достоин ли я... — Ты достоин всего, — ответил титан. Случайно это услышал элиотид, которого звали Зэн. Лицо его исказила злоба и ревность. "Почему он, почему не я?! Я не уступаю ему ни в красоте, ни в талантах, я также мог бы стать фаворитом Элиоса. Проклятый Микэль". Микэль посмотрел на время: уже половина шестого, а он должен быть в Пустынном саду ровно в шесть.