Элия

36 Элиос вошёл в спальню уставший и раздраженный, на его кровати сидел Калео в одной лёгкой тунике. — Что ты здесь делаешь?! — разозлился повелитель. — Кто разрешил тебе проникать в мою спальню как к себе домой? — Я жду тебя, Элиос, я уже зажил и здоров. Я подумал, что раз мы любовники, я не должен спрашивать разрешения, чтобы заходить к тебе в спальню... — Что?! — на лице Элиоса о отразился гнев. — Это было всего два раза и все! Все! Убирайся из моей спальни в свои покои! Юный элиотид обиженно всхлипнул. — Но почему ты так со мной! Я никуда не уйду, а если ты отвергнешь меня, я буду кричать, чтобы все услышали. — Да как ты смеешь! — воскликнул титан. — Что ты позволяешь себе, ставить мне ультиматумы?! Убирайся! Элиос схватил парня за худые руки, чтобы стащить его с ложа, но Калео начал кричать. Сейчас его услышит весь дворец, это будет скандал. — Убирайся, прочь! — Я никуда не уйду! — закричал Калео, продолжая шуметь. Это было уже слишком. Разгневанный титан швырнул его на пол. — Ах, нет, ну хорошо! — он схватил шёлковую ленту и завязал ему рот, потом так дёрнул за тунику, что она разорвалась на части. Калео всерьез испугался, увидев Элиоса таким рассерженным и агрессивным. Схватив его за руки и пригвоздив их к полу, титан склонился над ним. — Тебе, видно, было мало той боли и увечий, что ты никак не успокоишься? Хорошо, будь по-твоему. Волосы титана пышным водопадом опускались на хрупкий торс элиотида. Элиос поспешно снял с себя одежду, поднял Калео и прижал его к стене. — Раз тебе было мало, придется преподать ещё один урок. Раздвинув бедра элиотида, Элиос безжалостно вонзился в него. Калео почувствовал такую боль, что, если бы не был прижат титаном к стене, рухнул бы на пол. Схватив его за бедра, титан со всей силы продолжал вонзаться в него. Слезы снова ручьем хлынули из глаз. "Накажи меня, избей, разорви, только не уходи, умоляю, не уходи!" Калео закрыл глаза, он терпел безысходные муки боли, обхватив Элиоса ногами за талию, спина его по-прежнему была крепко прижата к стене. — Как тебе нравится такое? Я — титан и не пара тебе, мальчик, ибо моя любовь приносит чудовищную боль. Эти жестоко брошенные слова ударили Калео куда больнее. Элиос продолжал пытать его, вонзаясь жёстко и глубоко, элиотид не мог кричать, лишь почувствовал, как из него вытекают ручейки крови. Титан возбудился и напоминал дикого зверя, терзающего свою добычу. Калео обнял его тонкими руками за шею и заплакал. Шикарные волосы и плечи повелителя были все мокрые от его слез. Облегчившись, Элиос развязал шёлковую ленту и опустил юного элиотида на пол, тот сразу же рухнул. Казалось, Элиоса это ни капли не взволновало, он направился к ложу и увалился на него, отвернувшись. Пришлось оставить настойчивого элиотида на ночь, чтобы никто случайно не увидел, в каком он состоянии. Калео, раздираемый болью, вытер кровь и, хватаясь за стену, еле поднялся. С трудом он дошел до ложа и сел на него, отвернувшись от Элиоса. Всю ночь раздавались его всхлипывания: — Почему ты такой жестокий со мной? Титан не мог заснуть. Сердце его всё-таки сжалось от жалости. Он подвинулся к Калео и развернул его к себе, прижав к своей груди мощными руками. Калео перестал плакать и готов был простить все, что угодно за маленький глоток ласки, брошенный, как подачку. Юный элиотид прижался к горячему, мощному телу титана и, не смотря на умопомрачительную боль, на лице его появилась улыбка. Микэль неожиданно для себя открыл, что умеет управлять своей энергией, это спасло его от негодяев. Но в голове до сих пор шумело, сознание было затуманенным. Удар по голове чем-то тяжёлым был довольно сильным. Хватаясь за стены, элиотид дошел до первого попавшегося трактира. Когда он услышал этот волшебный голос, то подумал, что сходит с ума или его посещают галлюцинации после удара по голове. Этот голос мог принадлежать только ему — Анрэю. И эта песня, с нее всё началось тогда, в Элии... "Твои глаза сиянье всех галактик затмевают, а губы, как нектар цветов, нежнее шелка волосы растреплет ветер"... Микэль проталкивался сквозь толпу, посмотреть, действительно ли это поет Анрэй или его посещают видения. Он вышел вперёд, растолкав зевак. Пораженный Анрэй перестал петь. Несколько секунд они смотрели друг на друга, потом Микэль почувствовал сильное головокружение и рухнул на пол. — Ах, какой красавец, дай-ка я тебе помогу! — наклонился к элиотиду какой-то толстяк. — Прочь от него свои руки! — кинулся на него Анрэй, выражение его лица было похоже на оскал волка и толстяк в страхе попятился в сторону. Парень подхватил бесчувственное тело Микэля на руки и вынес его из трактира. — Любимый... Любимый, что с тобой? — тихо шептал он. Анрэй почувствовал, что его руки липкие от крови. Элиотид долго приходил в сознание, он не мог сразу вспомнить, что произошло, но на него смотрели зелёные встревоженные глаза Анрэя. Парень держал его холодную руку и постоянно целовал, пытаясь отогреть. — Как ты, любовь моя? — Что произошло, где я? — слабым голосом спросил Микэль. — Все хорошо, ты дома, я с тобой. У тебя разбита голова, любовь моя, как же это произошло?! — он нежно погладил руку элиотида и снова поднес ее к своим губам. — Меня кто-то ударил по голове, — почти шепотом проговорил Микэль. Анрэй вскипел: — Я бы переломал им руки, если бы увидел! Я обработал рану, любимый. — Ах, какая слабость... — прошептал элиотид. Сейчас было не самое лучшее время выяснять отношения. — Анрэй, полежи со мной... — тихо попросил Микэль. — Конечно, любимый, ни на минуту не оставлю тебя! — парень прилег на кровать, рядом с элиотидом. Микэль прижался к нему, склонив голову на грудь и слабо обнял. — Я люблю тебя, — проговорил Микэль, закрыв глаза. — И я люблю тебя, жизнь моя, как только тебе станет лучше, я тебе все объясню и ты узнаешь, что я ни на минуту не изменял тебе. — Потом...— прошептал Микэль, пытаясь зарыться лицом в его волосы. — Обними... После того, как Анрэй обнял его, Микэль закрыл глаза и снова погрузился в сон.