Элия

70 Микэль и Анрэй наконец-то добрались домой, ловя по пути проезжающие мимо повозки. Когда Микэль переступил порог дома — в нем все оставалось как и прежде. Уставший Анрэй плюхнулся на ложе. Элиотид упал на ложе рядом с ним и разрыдался. — Микэль, ну чего ты, мы дома, все хорошо. — Анрэй, я тебя так люблю, что ты и представить себе не можешь... Что я пережил, осознавая день ото дня, что тебя больше нет и виня себя в твоей смерти! — Микэль, но я есть! Я сам был виноват. Одержимый ревностью, даже не разобравшись, что и как произошло, вместо поддержки я наговорил тебе гадостей, прости меня. — И ты прости... — прошептал элиотид, продолжая тихо рыдать. Он вцепился в Анрэя, боясь, что элиец исчезнет, как видение. — Анрэй, слышишь, я тебя больше никогда не отпущу. С нами не должны происходить все те ужасные вещи, которые произошли. — А мне надо научиться сдерживать себя, если бы я в ту ночь выслушал тебя и поддержал, ничего бы не произошло. Люблю тебя, Микэль, люблю тебя безумно... Анрэй начал целовать заплаканное лицо элиотида. Они лежали в объятиях друг друга, сходя с ума от того, что вновь друг друга обрели. Эиринн сидел дома, он по-прежнему боялся выходить один на улицу, остался страх перед исполинскими птицами, шрамы на его спине, оставленной когтями чудовищной птицы, иногда все ещё болели. Он закрыл окна и продолжал сидеть, будто запертый в своём маленьком мирке. Он ждал Дориса, но элиотид не появлялся уже несколько дней. Эиринн печально вздохнул, продолжая рисование. На его рисунках были изображены гигантские хищные птицы. Неожиданно, как осенний ветер, появился элиотид, он оставил дверь раскрытой, в дом ворвался прохладный ветер, принеся с собой сухие листья. Ветер вырвал из рук элийца бумагу с рисунками и уронил её на пол. Дорис поднял рисунки и начал их разглядывать. — Эиринн, — сказал он. — Что? — Ну сколько можно! — элиотид открыл окна и яркий дневной свет озарил полумрак комнаты. Эиринн прищурился. — У меня есть такая новость... ты даже не представляешь себе, — интригующе проговорил Дорис, он казался взволнованным. — Что случилось? — испугался Эиринн. — Снова птицы?! — Нет никаких птиц. Элиос отменил законы... — Что? — Говорю, Элиос отменил законы, запрещающие нам иметь свою вторую половину. Эиринн изумленно посмотрел на него широко раскрытыми глазами. — Это правда? — Да! — воскликнул Дорис. — Я сам присутствовал при этом и слышал своими ушами. Он ожидал, что парень обрадуется, но вместо этого, Эиринн, очень расстроенный, убежал в другую комнату. — Эиринн! — элиотид пошёл за ним. — В чем дело, ты не рад? Элиец упал на ложе, уткнувшись лицом в подушки. — Нет, я не рад! — Почему? Нам не нужно больше прятаться, почему ты не рад? — Почему? — Эиринн оторвался от подушек и посмотрел на элиотида, в его глазах блестели слезы: — Да потому, что теперь это даёт тебе право выбрать кого угодно! Зачем я теперь нужен тебе, элиотиду, привыкшему к дворцовой роскоши? Ты найдешь себе такого же, как и сам и забудешь обо мне. Я никто и ничто, с уродливыми шрамами на всю спину! — Дурачок, — сказал элиотид, — если бы я хотел оставить тебя, давно бы уже это сделал. Я не хочу оставлять тебя, мне хорошо с тобой. Кроме того, я принёс заживляющую мазь, которая поможет вылечить шрамы. Дорис присел на ложе и задрал на Эиринне тунику. Его пальцы были такими нежными, что у парня не было сил сопротивляться. От его прикосновений дрожь поползла по телу. Дорис медленными движениями начал втирать мазь в кожу элийца. Эиринн прикрыл глаза. — Зачем тебе оставаться со мной, когда ты можешь найти кого-то лучше, того, кто как и ты, имеет положение при дворце? — Затем, что я люблю тебя, если это ещё непонятно, — ответил Дорис, продолжая втирать мазь в кожу парня. — Ах да, совсем забыл рассказать, что помимо прочего, Элиос изъявил желание жениться. — Элиос? На ком?! — На одном мальчишке, который прислуживал ему во дворце, — рассмеялся Дорис. — Куда мы идём? — спросил Калео. Элиос крепко держал его за руку, они шли по дворцовому саду, шурша листьями. — Сейчас увидишь, — повелитель привёл его к беседке. В беседке уже был накрыт стол, стояла амброзия, горели свечи. — Как символично, кажется, у меня де-жавю, — сказал Калео. Он вспомнил, как хотел устроить романтический ужин для Элиоса, но титан не пришёл. — Да, я решил исправить свои ошибки, — он протянул элиотиду букет из сухих листьев и осенних цветов. Калео вспомнил, что титан растоптал его букет и нахмурился, отложив в сторону подарок. Элиос зажег свечи и жестом пригласил юного элиотида присесть. Они сидели напротив друг друга, Калео молчал. — Не хочешь поужинать? Я сам все приготовил. Это блюда, которые мы употребляли в пищу в Элии ещё до взрыва. Я готовил их для Аргоса. — Нет, благодарю, — ответил Калео, — я не голоден. — Тогда, быть может, амброзии? — Да, пожалуй, — сказал элиотид, — подумав о том, что ситуация весьма неловкая и нужно срочно выпить. Элиос разлил отменную амброзию из дворцовых погребов в золотые чаши с орнаментом. Себе в большую и маленькую для Калео. Выпив, элиотид почувствовал, как быстро хмелеет, в голове зашумело, он схватился рукой за стол, Элиос сидел рядом, поддерживая его. Калео встретился с его холодными, мерцающими голубоватыми глазами. — Калео... — проговорил титан. Юный элиотид почувствовал на своих губах его губы с привкусом амброзии. Его рот непроизвольно приоткрылся, впуская язык титана. Как же сложно было противостоять этому искушению... Но Калео ни за что и никогда не хотел больше становиться игрушкой своего повелителя. Рука титана уже пробралась под тунику элиотида, поглаживая его бедро. Калео убрал его руку со своего бедра. — Прости... — спохватился Элиос. Ворвался ветер и потушил свечи. Они остались в абсолютной темноте. Калео почувствовал, что пьян и у него кружится голова, он прислонился к плечу титана и уткнулся в него лицом. Для хрупкого юного элиотида хватило и малой чаши амброзии, чтобы захмелеть. Элиос поглаживал его по спине и волосам. Он заметил, что парень дрожит и накинул на него плащ. Но Калео дрожал не только от холода, но и от близости Элиоса, а ещё от того, что тихо плакал из-за своего разбитого сердца, об которое вытерли ноги. Он не хотел, чтобы Элиос видел его слёзы, но ничего не мог с собой поделать. Титан приподнял его голову за подбородок, он почувствовал, что в его ладонь стекают слёзы. — Ты плачешь? Но почему, разве ты не хотел добиться меня? Ты добился. — Я хочу спать... — прошептал Калео. Элиос подхватил его на руки и вынес из беседки, бережно прикрывая плащом.