Элия

80 К Элиосу быстрыми шагами направлялся Дорис. — Элиос, позволь мне высказать свою просьбу... Титан был занят Калео, нежно держа его за руку и пребывал в хорошем располождении духа. — Говори, Дорис! Ты мужественно и отчаянно защищал нашу планету, не жалея себя, я постараюсь выполнить твою просьбу. — Позволь вернуться в Элию Микэлю и его возлюбленному... Ведь если даже ты женишься, то несправедливо, что этот благородный элиотид до сих пор в изгнании! Элиос нахмурился, сдвинув брови на переносице, по его лицу пробежала лёгкая вспышка гнева. Калео внимательно смотрел на титана, без тени улыбки. Потом склонился к повелителю и прошептал ему на ухо: — В чем дело, Элиос? Твои чувства к Микэлю до сих пор не прошли, раз упоминание о нем так задевает тебя? Быть может, все, что здесь сегодня происходит, это ошибка? Элиос сжал его маленькую ладошку и наклонился, чтобы при всех поцеловать. Щеки Калео покраснели. — Я люблю только тебя, — сказал он, очевидно, не заботясь, слышат его или нет. Повернувшись к Дорису, он сказал: — Что ж, если эти элийцы изъявят желание вернуться обратно, я верну их, — повелитель снова переключил внимание на юного мужа. Воспользовавшись энергией хрустальных шаров, Дорис окликнул Микэля. — Дорис, рад слышать тебя, — сказал элиотид, — у вас там все нормально? В прошлый раз ты не очень хорошо выглядел. Дорис казался взволнованным. — Послушай, Микэль, вы хотите вернуться в Элию? Сердце Микэля отчаянно забилось в груди, он разволновался. — Ты что такое говоришь, это невозможно! — Возможно. — Я не могу вернуться, Элиос нас ненавидит, он домогается меня, преследует. — Элиос женился на Калео и занят только им. Он дал согласие вернуть вас в Элию, если вы согласитесь. Микэль изумился и посмотрел на Анрэя: элиец сам был поражен услышанным и пожал плечами. — Как ты захочешь, Микэль. — Мне нужно подумать, — сказал элиотид. Сердце его терзалось сомнениями: с одной стороны к Элиосу не было никакого доверия, не было гарантии, что он снова не начнёт портить им жизнь, а с другой — сердце его отчаянно билось в груди при воспоминании о родной Элии, о её бескрайних просторах, планете, где нет столько насилия, как на Земле, где все молоды, редко кто-то болеет и умирает, здесь не едят животных, а с веток фруктовых деревьев свисают громадные спелые плоды. Ему не терпелось снова обнять Дориса. — Что ты скажешь? — элиотид повернулся к Анрэю. — Если Элиос женился на Калео и занят только лишь им, то он больше не станет преследовать меня. Анрэй и сам терзался сомнениями: все равно они чужие на этой планете, где их подстерегают тысячи опасностей, постоянно с ними здесь что-то случается, каждый человек смотрит на Микэля, как на объект вожделения и это невыносимо. — Как ты скажешь, — ответил элиец, — решать тебе. — Возвращайтесь! — воскликнул Дорис. — У нас тут произошло столько перемен — Элиос заново отстраивает планету, все поменялось. Если вы вернетесь, то мы можем жить все вместе, вчетвером. — Да, но только не во дворце, — ответил Микэль. Он снова посмотрел на Анрэя, его глаза лихорадочно горели: — Хочу! Хочу домой, на свою Элию! Тут же неведомая сила подхватила их, закружив в водовороте пространства и времени. Калео совсем захмелел на пиру, он прикорнул к плечу Элиоса. Видя, что его молодой муж захмелел от амброзии, титан осторожно взял его на руки и покинул пир. Положив элиотида на ложе, Элиос осторожно снял с него плащ и сандалии. — Элиос... — тихо проговорил Калео, проснувшись. — Я здесь, любимый... — Ты никуда не уйдешь? — Я никуда не уйду, всегда буду с тобой. — Поцелуй меня... — проговорил юный элиотид. На его бледных щеках появился румянец после выпитой амброзии. Разувшись, сняв с себя плащ, титан прилег рядом, его язык уже пробрался в рот Калео, даря ему сладкие поцелуи. Юный элиотид издал стон. — Элиос, я тебя так люблю... Повелитель прижал его маленькую ладошку к своему сердцу. — И я тебя люблю, радость моя. — Хочу тебя... — прошептал Калео. Элиос осторожно освободил его от одежды, снял тунику и прижал к себе его хрупкое обнажённое тело, которое было таким горячим. Губы Элиоса бережно целовали его шею, грудь, живот, опускаясь все ниже. — Ах... — прошептал Калео, прикрыв глаза, обрамленные длинными ресницами. — Как хорошо... Достигнув самого сокровенного места, Элиос уже ласкал его губами. Калео издавал тихие стоны. — Элиос, возьми меня, у нас так давно не было... — Я не хочу больше калечить твое тело, — ответил титан. — Но теперь ты мой муж и у нас брачная ночь, ты должен выполнить свои обязанности, я хочу тебя, — повторил юный элиотид, одержимый желанием. Элиос понял, что ему никуда не длеться от своих обязанностей. Его пальцы проникли глубоко внутрь элиотида, продолжавшего стонать в агонии страсти. Элиос достал травяную мазь, облегчающую процесс, намазал ею себя и Калео. Раздвинув его хрупкие бедра, титан очень осторожно вошёл. Калео тихо вскрикнул, почувствовав его громадное естество в себе, но продвигаться титан не спешил, боясь причинить боль. — Элиос, смелее, — прошептал Калео. Он обнял титана за шею обеими руками, подавшись ему навстречу. Он был так прекрасен с разметавшимися на подушке белокурыми волосами, с бледным лицом, на щеках которого лихорадочно играл румянец, с широко-раскрывашимися бледно-голубыми глазами, с полуоткрытыми, в ожидании сладкого поцелуя, губами. — Ты прекрасен... — проговорил Элиос. — Из нежного бутона распустился прекрасный цветок... Не дав юному элиотиду ответить, Элиос закрыл ему рот поцелуем, продолжая неторопливо двигаться в танце страсти. Он почувствовал, что обрёл того единственного, кто предназначен ему судьбой, кто будет предан ему душой и телом, кто останется с ним до конца, в горе и в радости. Мудрый Аргос, являвшийся ему во снах, был прав во всем... Калео открыл глаза. Он увидел, как бледно-голубые глаза Элиоса наблюдают за ним. — Доброе утро, любимый, — прошептал титан, поднеся его маленькую ручку к своим губам. На бледных щеках юного элиотида снова вспыхнул румянец. Сколько раз он мечтал о таком пробуждении! Неужели мечты иногда могут сбываться? — Как ты чувствуешь себя, тебе больно? — спросил Элиос, с участием смотря на него. — Немного, — проговорил Калео. — Значит, я останусь с тобой и буду лечить тебя до тех пор, пока тебе не станет лучше, а боль не уйдёт... Лицо Калео озарила улыбка: — Спасибо... Он развернулся к Элиосу, своему прекрасному, великолепному богу и нежно обнял его за плечи, спрятав лицо на могучей груди титана.