Невзаимность. Молчание и грубое «Раздевайся.»

      Чанбин заебался. Чанбина откровенно начинает раздражать Феликс. Он снова и снова приходит к старшему, как к себе домой и ноет о том, что Хёнджин груб. Хёнджин отстранённый. Хёнджин, не смотря на количество ночей, которые Ли с ним провёл, ни капли не смягчился. Хёнджин не замечает Феликса совсем, если Чан снова закатывает очередную вечеринку с бухлом и прочей дрянью. Задолбало откровенно. Кажется имя главного красавчика университета, и по совместительству своего близкого друга, Со слышал чаще, чем слово «Привет» в своей жизни. И главное, Ликс знает, как сильно нравится Чанбину, но ему плевать, если по-честному. Старший для Ли не более, чем друг, который может выслушать, дать совет и уложить спать, накрывая тёплым пледом.       Заебался.       Заебался видеть Феликса, вечно крутящегося около Хвана. Нет, Бин ни за что не полезет к парню. Даже если очень нравится. Неважно. Всё это неважно, если сердце Ёнбока принадлежит не ему, а высокому красавчику, что будто специально сканирует взглядом Со. Дразнит, сволочь. Чанбин знает. Думает, что прав, хотя это не так. Парень с удовольствием бы надрал этому ублюдку задницу за его ужасное отношение в сторону Ёнбока, не смотря на их тесные дружеские отношения. За то, что так умело использует младшего, словно ненужного котёнка, а затем выкидывает на улицу, заставляя страдать. Заставляя снова приходить к Со Чанбину.       И ведь, сука, на это есть свои причины. Это неоспоримый факт. Но вот только Чанбин так не считает.

***

      — Хён, он опять прогнал меня, — взвывает Феликс, усаживаясь на чужой кожаный диван.       Руки трясутся, слёзы катятся по щекам, падая жалкими каплями на линолеум. Чанбин, тяжело вздыхая, усаживается рядом с младшим, утирая его слёзы большим пальцем.       — Он не изменится, Феликс. Хёнджин сразу сказал, что между вами не будет ничего большего, чем секс, пойми это. — Со берёт лицо младшего в свои руки и смотрит ровно в глаза.       Он действительно пытается донести очевидную вещь, но у Феликса будто мозги отключились. Особенно в последние три недели. Он попросту не хочет воспринимать реальность, надумывая самые лучшие исходы событий в своей голове.       Которые, увы, никогда не сбудутся.       — Я не хочу в это верить! Я уверен, что всё будет, но позже. Моему принцу нужно время.. — успокаивает себя Ёнбок, улыбаясь сквозь новую порцию, подступивших к глазам, слёз.       «Принц..» — прокручивает в голове Со, усмехаясь. Феликсу нужно успокоится и хорошенько отдохнуть.       Когда Ли более менее успокаивается, Бин заваривает ему ромашковый чай и отдаёт последние печенья, что у него остались.       Парни смотрят какой-то документальный фильм и когда Феликс наконец-то засыпает, старший гладит его по голове, накрывает белым пушистым пледом, которым накрывал младшего регулярно.       Каждую неделю.       Каждое воскресенье.       Касания до жути аккуратные, почти невесомые, а на лице ноль эмоций. Пустота и осознание того, что заебался. Перегорел. Разлюбил. Он больше не хочет видеть Ли Феликса в своём доме.       Со Чанбин устал.

***

      Хёнджину больно, но он молчит. Молчит, потому что считает, что так нужно. Он хотел бы рассказать Феликсу всё как есть, ответить на единственный вопрос.       — Почему ты постоянно делаешь мне больно?       Ответ на этот вопрос постоянно крутится в голове. Хван бы ответил на него, но он молчит, а его сердце разрывается от боли, ведь после разговора Феликс уедет к Чанбину, который поддержит и успокоит. А кто успокоит Хёнджина? Человека, который каждое воскресенье напивается в хлам и рыдает, курит и рыдает, ложится спать со слезами на глазах, ведь сил просто-напросто умыться даже нет. Хван заебался скрывать свои чувства, но держится.       Он просто молчит.       Очередной вечер воскресенья начинается не с фильмов или прогулок. Каждый вечер воскресенья начинается с прихода Феликса, который подходит непростительно близко, жмётся к чужому телу, а потом утягивает Хвана в поцелуй. Ужасно. Неужели он совсем ничего не понимает? Не понимает, что после очередной потрахушки его выгонят, ещё раз напомнят, что он не нужен. Напомнят, что никаких отношений никогда не будет. Это единственное, что будто на повторе произносит Хёнджин, пока настоящие чувства неприятно отдаются болью в сердце. Такие колкие, что постоянно оставляют шрамы в душе, которые будто невозможно залатать, даже если очень хочется.       Хёнджин ведёт парня к кровати, снимает с него одежду, целует шею, параллельно растягивая, а после трахает. Трахает грубо, пока податливое тело перед ним тихо стонет, он ничего не чувствует. Выглядит так, будто просто делает свою работу. Ни стонов, никаких поцелуев во время процесса, только член, который вдалбливается быстро и чётко, заставляя Ликса стонать так громко, что хочется заткнуть его поршивый рот, но Хёнджин давно летает в своих мыслях, не обращая на парня внимания.       Почему именно Феликс? Почему всё происходит именно таким образом? Ведь на самом деле Хёнджину так хочется прижаться, шептать слова о любви и целоваться. Целоваться так чувственно, что до дрожи в коленях, пока сильное тело прижимает тебя к себе.       Почему именно Феликс?       Хёнджин хочет, чтобы Чанбин любил его.       Когда Феликс кончает, Хёнджин незамедлительно изливается следом, на чужую спину. Парень пустыми глазами смотрит в стену, но когда Ли тянется за поцелуем, старший отвисает и убирает от себя эти противные руки, вставая с кровати. Хван поднимает чужие вещи и кидает их в младшего.       — Убирайся, Феликс. — Рычит Хёнджин и неудостоив Ёнбока даже мимолётным взглядом, уходит в душ.       И младший вправду уходит. Без слов покидает квартиру, направляясь по обыденному маршруту, думая, что его там действительно ждут.       Только вот Чанбин уже его не ждёт. И обязательно скажет Феликсу об этом.

***

      Звонок в дверь. Со усмехается, понимая, кто там. Он медленно встаёт и открывает дверь, видя перед собой действительно потрёпанного Феликса. Одежда помята, волосы в полном непорядке, а во взгляде-пустота.       Чанбин без слов отходит от двери, позволяя младшему войти. Он садится на диван и Бин присаживается следом, выжидая.       — Он снова прогнал.. но в этот раз мы даже не поговорили… — Ликс смотрит в глаза Чанбина, словно ища нотки сочувствия, но сталкивается лишь с безразличием.       — Раздевайся. — чётко произносит Со, кидая взгляд на ошарашенного Ликса, который вылупил свои глазёнки на него.       — Что, прости?! — Переспрашивает младший, вставая с дивана.       Он явно зол. Руки сжались в кулаки, а голос слегка вздрогнул, когда он буквально крикнул вопрос.       — Ты же хочешь поддержки, верно? Ну так раздевайся, я помогу тебе, — Чанбин усмехается и встаёт следом, хватая Ли за талию, притягивает к себе. Ожидает реакции. Не более.       — Да пошёл ты! — Кричит Ёнбок и отталкивает старшего от себя, чувствуя, как слёзы стекают по собственным щекам. — Ты такой же как Хёнджин, ты тоже плюёшь на мои чувства! — Парень быстро проходит в коридор, обувается и покидает квартиру, растирая по веснушкам солёные слёзы.       Феликсу больно, очень. А вот Чанбин ничего не чувствует. Ему весело.       Он заливается смехом и садится на диван, доставая из под кровати бутылку полупустого коньяка. Он не мразь, правда. Просто недавно осознал очевидную вещь, которая сподвигла его на такой отвратительный поступок.       Ёнбок его использовал.       И нет, дело даже не в том, что они друзья и ничего странного в этом нет, что парнишка каждый раз приходит к нему, чтобы излить душу. Дело в том, что Феликс с ним не общался на другие темы. Он никогда не приходил к нему просто так. Никогда не общался с Чанбином, просто потому, что он его друг. Единственной причиной их общения и заявлений в чужой дом всегда являлся Хёнджин. В одну ночь Чанбин осознал, что его используют словно подушку для слёз, вытирая о него ноги. Вытирая ноги о его чувства. Он был настолько слеп, что самому стало противно, потому что раньше не замечал.       Чанбин улыбается, смотря в стену и делает очередной глоток жгучего алкоголя, что приятно разливался по телу, согревая.       Феликса давно надо было убрать из своей жизни.       И это действительно была их последняя встреча.

***

      Хёнджин устал, ему и правда надоело молчать. Парень не думая берёт телефон и пишет сообщение Ёнбоку, после которого блокирует абонент везде.       «Я делаю больно тебе, потому что ты-причина МОЕЙ боли. Не приходи ко мне больше. Никогда. Оставь меня в покое.»       Хёнджину стало легче. Он надеется, что Феликс действительно раз и навсегда покинет его жизнь.       Звонок в дверь. Пиздец. Если это опять он, Хван клянётся, размажет его милое личико по стене и даже не пожалеет.       Правда открывая дверь, Хёнджин не ожидал увидеть его.       Перед ним стоит пьяный Чанбин и, глупо улыбаясь, просится войти. И Хёнджин пускает его. Он не дурак, чтобы упустить возможность побыть с человеком, которого так сильно желает сердце. Он никогда не упустит возможность пообщаться с Чанбином на отдалённые темы, посмеяться и приятно провести время. Со старшим всегда было легко. С ним всегда уютно.       Чанбин проходит в коридор и Хван любезно прикрывает за ним дверь, не закрывая на ключ и опирается о неё спиной.       — Что-то случилось? Ты давно не заходил ко мне просто так. — отчеканивает младший, смотря на снимающего с себя кроссовки, парня.       — Я хочу поговорить с тобой. — Отвечает Со и смотрит на Хвана, укладывая обувь на потрёпанную галошницу.       — Я тебя слушаю. — Хёнджин тяжело вздыхает.       Он не дурак и всё знает. Понимает, о чём сейчас, но молчит. Снова молчит, потому что так надо.       — Объясни мне, что такого сделал Феликс? — старший встаёт напротив Хвана и смотрит в глаза. — Почему ты ведёшь себя, как мудак?       — На это есть свои причины, Чанбин, если ты хочешь поругаться.. — пауза. Действительно сложно закончить предложение, ведь хотелось постоять с ним подольше, смотреть на него, и плевать на то, что разговор будет явно не из приятных.       Но Хёнджин и правда устал от всего этого дерьма, которое происходит в последнее время. Дружба перестала быть нормальной, и всему виной этот ебучий Ли Феликс.       Ненависть.       Это единственная эмоция Хёнджина, которую он заслуживает.       Взгляд Чанбина обжигает. Он ждёт ответа, но, похоже, Хёнджин снова промолчит.       — Если ты хочешь поругаться со мной, то уходи, пожалуйста.       Со усмехается, а младший тяжело вздыхает, на мгновение прикрывая глаза. Устал. Действительно устал от всего.       Устал молчать. Устал втирать Феликсу, что между ними ничего никогда не будет. Устал от осуждающих взглядов Чанбина. Устал, потому что боится признаться.       — Хёнджин, я действительно не хочу ссор и так далее, просто я не понимаю твоих выходок. Чем Ликс заслужил подобное отношение к себе?       Смешок. Простой смешок.       Чанбин начинает злиться. Он действительно просто промолчит и всё? В чём проблема, почему он ведёт себя так странно. И самое главное, Со даже не знает, с каких пор Хван стал таким.. Но молчит. Ждёт ответа. И готов стоять хоть вечность, пока светловолосый не ответит на вопрос.       Хёнджина разрывает на куски, когда он снова сталкивается взглядами с Со. Хочется позорно упасть на колени и разрыдаться в чужие ноги, говоря о своих чувствах, которые так долго и упорно скрывал. Рассказать обо всём. Но боится. Знает ведь, что не взаимно . От этого ещё тревожнее.       Младший мечется между тем, чтобы рассказать правду и прогнать Чанбина. Сказать, чтобы выметался из дома вслед за веснушчатым и никогда не возвращался. Чтобы забыл о нём раз и навсегда. Хёнджин далеко не уверен, будет ли ему легче, если он выберет второй вариант? Хёнджин не уверен, что признание что-то изменит. Он боится, что его отвергнут так же жестоко, как он когда-то отверг Ёнбока.       Парень опускает взгляд в пол и понимает, что Со слишком пьян. И возможно даже и не вспомнит ничего, если Хёнджин признается. От осознания данного факта легче, поэтому юноша, поднимает глаза, смотря на старшего. По-прежнему, стоит, как статуя и пялит на Хвана своими пьяными омутами.       — Я делал ему больно, потому что знал, что ты влюблён в него. — хмыкает Хёнджин и глаза со старшего свести не смеет.       А Чанбин конкретно взрывается, не понимая, причём тут его чувства к Енбоку. Он делает уверенные шаги и встаёт слишком близко, прожигая взглядом.       — Причём тут я вообще? Ты хоть понимаешь, что несёшь?! — Недовольно кричит старший, а затем резко замолкает, чувствуя чужие руки, что обвили его шею.       — Да потому что я, блять, люблю тебя, Чанбин! — Так же громко произносит Хёнджин и отпускает парня, отводя взгляд в стену.       Глупый. Хёнджин безумно глупый. Не сдержался и сказал. Не подумал. Возможно испугал таким резким признанием.       Чанбин тоже глупый. Потому что не понимал очевидного. Глупый, потому что думал, что взгляды Хвана это просто издёвка. Хотя это было далеко не так.       Глупый, потому что, в конце концов хватается за руку младшего и тянет на себя, впиваясь в пухлые губы. Хёнджин сразу же реагирует, отвечает. Он так давно желал этого, так что отказываться просто не имеет права. Не в этот раз.       Старший впечатывает Хёнджина в стену и не стесняясь, углубляет и без того до безумия горячий поцелуй, хозяйничая во рту светловолосого, будто дома. Хёнджин жмётся ближе, зарывается в волосы парня напротив, оттягивая их. От такой близости голова идёт кругом. Хвану хочется, чтобы этот момент длился вечно, но нужно действовать дальше.       Младший кусает Чанбина за губу, улыбаясь, а тот рычит, и это, сука, так заводит. Что до дрожи в коленках. Парнишка отстраняется на пару секунд и снимает с Бина футболку, после чего снова утягивает старшего в поцелуй, боясь, что он уйдёт. Хёнджин действительно боится этого. Ему страшно.       Но вот только уходить Чанбин никуда не собирается.       Парни кое-как доходят до кровати, попутно скидывая с себя ненужную одежду. Целуются мокро и развязно, с характерными звуками. Хёнджин падает на кровать и тянет Чанбиново тело за собой, заставляя нависнуть. А старший лишь довольно хмыкает, и губами мажет по белоснежной коже, намереваясь её подпортить. Он кусает нежную шею, всасывая кожу, пока тело под ним извивается, прося большего.       И Чанбин даст больше.       Возможно, после проведённой ночи вместе, Чанбин просто уйдёт, сказав, что это было ошибкой, а возможно прижмёт Хёнджина к своей груди, прошепчет тихое: «Давай попробуем» и невесомо поцелует в макушку младшего, который уже тихо сопит на чужой груди, прижимаясь так сильно, что рёбра болят. Но старший стерпит и слегка улыбнётся, проваливаясь в сон.       Но каким бы не был исход, они никогда не узнают, что Феликс видел их, когда заходил, чтобы забрать свои ключи с чужой кухни.