мой план

      Приблизившись к калитке, Га Он сильнее сжал в руке шприц. Казалось, что вокруг кто-то выключил звук — настолько было тихо. Ночной мрак окутывал.       Стоя в темноте, Га Он чувствовал, что это ловушка, но не мог отступить. Казалось, неведомая сила удерживала его на месте, не позволяя сделать шаг назад. Случайные слова Ё Хана мелькали в голове, напоминая, что они вместе, на одной стороне. Старший ни за что не причинит ему боли, поэтому всё, что должен был сделать Ким Га Он — это без оглядки довериться.       Только, опустив ладонь на прохладную металлическую дверь, Га Он чувствовал, что этим предавал Ё Хана. Он тайком ушёл из дома, опираясь на потёртый блокнот своей погибшей подруги. Юн Су Хён не прекращала настаивать, что судья Кан — настоящий дьявол, и что Га Он не может осознанно взглянуть правде в глаза, деля с ним одну постель.       Мотнув головой, Га Он попытался отогнать осуждающий взгляд Су Хён в тот момент, когда она догадалась об их отношениях. Было больно терять человека, который так долго поддерживал его, но он ничего не мог поделать, так легко отдавшись Ё Хану. Все принципы оказались стёрты.       После смерти Су Хён, Га Он держался за месть тем, кто был причастен. И Ё Хан был рядом, не давая наделать ошибок, засыпая позже, крепко удерживая его в своих объятиях, чтобы не сбежал, чтобы не попал в беду.       Сомнения продолжали ссыпаться на Га Она. Как то, что профессор Мин практически бросил ему в лицо подозрения Су Хён, собранные в маленьком блокноте.       — Су Хён нашла то, что могло уничтожить его. Так ты уверен, что Кан Ё Хан не причастен к смерти Су Хён? Посмотри мне в глаза и скажи — ты уверен в его невиновности? — Повысив голос, давил профессор, всё ещё надеясь повлиять на Га Она.       — Кан Ё Хан пережил ад. Тебе неизвестно, как много он потерял со смертью своего брата, чтобы ложно обвинять его, — процедил Га Он, намеренно громко хлопнув дверью.       Га Он защищал Ё Хана. И, оказавшись перед домом предполагаемого убийцы Су Хён, он всего лишь собирался поймать его.       Наконец толкнув громоздкую дверь, Га Он вошёл в тесный двор. В одной руке удерживая телефон с включенным фонариком, а в другой — шприц, он услышал резкий хлопок в сочетании с отчётливым копошением.       Забежав в дом, не видя из-за кромешной темноты, болезненно столкнувшись со стеной, Га Он бросился к источнику шуму. Едва успев остановиться перед лежащим человеком, он заметил мелькнувшую тень в окне.       Было поздно догонять, и, чертыхнувшись, Га Он опустился на одно колено перед мужчиной на полу. Не было смысла прижимать два пальца к шее, когда безумное количество крови, слишком быстро растекающейся под телом, говорило о скоротечной смерти.       Увидев лицо мужчины, Га Он невольно дёрнулся назад, уперевшись ладонью в пол, не сразу осознав, что оказался в его крови. Подняв дрожащую руку, он вытянул телефон из штанов убитого. Вне всяких сомнений, этот человек был убийцей Су Хён. Га Он помнил его лицо, с криком просыпаясь после кошмаров. Это был он.       Телефон без блокировки и всего один номер с двумя буквами ЁХ — всё говорило о неумелой ловушке, в которую угодил Га Он. И всё же, набирая номер, он прислушивался к долгим гудкам, пока не последовал голос. Голос, который выбил воздух из лёгких.       — Алло?       Га Он не мог произнести ни слова, как на повторе, слыша вопросительную интонацию человека, ради которого он мог пойти на всё, которого он собирался защитить, чего не смог сделать с Су Хён.       Ё Хан. Он не должен был отвечать на звонок. Глядя на экран, на ненавистные две буквы, всё ещё слыша такое спокойное: «Алло», Га Он винил себя, что оказался здесь, что так глупо застрял в капкане.       — Забери меня, — едва ли смог произнести Га Он, сбрасывая звонок, слишком хорошо зная, что Ё Хан всегда оставлял на нём отслеживающие устройства. И, когда Га Он молча уходил из дома — он не преследовал его, пока это было безопасно.       Га Он поздно понял, что через него пытались поймать Ё Хана. Что он имел смысл только, как приманка, как тот, кто своим гневом сможет сломить самого судью Кана.       Плохо соображая, Га Он поднял выпавший шприц, которым обзавёлся, чтобы не причинить людям большего вреда. Временно усыпить, а не убить ножом или любым острым предметом. Желая поймать убийцу Су Хён, он не собирался становиться таким же, но при этом не сомневался, что последовала бы борьба.       Выйдя на негнущихся ногах из дома, Га Он запрокинул голову к ночному небу. Последовал истеричный смех. Перед глазами замелькали отрывки, в который Ё Хан несколько раз угрожал Су Хён, в которых она действительно была угрозой их планам. Всё, что он должен был сделать — это отказаться от неё, когда Ё Хан поставил ультиматум. Га Ону не нужно было молча уходить из дома, раня мужчину.       На губах Га Она отразилась кривая ухмылка. Он едва стоял на месте, когда услышал звук подъехавшей машины.       Чувствуя на своём бледном лице крепкие ладони, даже сквозь темноту, Га Он смог разглядеть в глазах Ё Хана сильное волнение. Это было так искренне и тепло, что ему стало тошно. Весь мир в один миг потерял свет.       — Ты ранен? Ким Га Он, ответь же! — Закричал Ё Хан, встряхнув его за плечи.       Га Он лишь слабо улыбнулся, слегка наклонив голову. А потом крепко прижался к Ё Хану, пряча лицо в изгибе его шеи, приглушённо выдыхая.       — Га Он, что произошло? — Тише проговорил Ё Хан, всё ещё ужасаясь при виде крови на его одежде, но перестав наступать, дав некоторое пространство.       — Мне так жаль, что у меня оказалось его лицо, — шёпотом произнёс Га Он, скомкав одной рукой толстовку на спине старшего.       — О чём ты говоришь? — Нахмурился Ё Хан, не смея отстранить от себя дрожащее тело Га Она. Он только сильнее прижал его к своей груди.       — Мне также жаль, что я оказался такой лёгкой марионеткой в их руках, — сглатывая горечь, продолжал говорить Га Он, как будто в последний раз.       — Га Он-а…       — Но все мои чувства к тебе. Всё это настоящее, — не колеблясь, Га Он воткнул шприц в его шею, — это для твоей безопасности.       — Га Он… — попытавшись дёрнуться назад, Ё Хан лишь почувствовал резкое головокружение и слабость. Га Он крепко удерживал его на месте, не давая упасть.       — Юн Су Хён мешала нашим планам, и я был тем, кто стоял за её убийством, — подводя Ё Хана к машине, Га Он опустил его на заднее сиденье.       — Что…       — Ты ничего не знал. Закончи месть, — оставляя смазанный поцелуй на губах, Га Он захлопнул дверь.       Отвезя Ё Хана на безопасное расстояние, Га Он вернулся к злополучному дому. Войдя внутрь, он решительно опустился перед трупом, взяв в руку окровавленный нож.       Сдаваясь полиции, Га Он чувствовал облегчение. Ни один вопрос не удивил его, будто он действительно был тем, кто расчётливо устранил Юн Су Хён, а затем позаботился о нанятом убийце, как о ненужном свидетеле.       Столкнувшись взглядом с профессором, Га Он не удержался от сумасшедшей улыбки, застывшей на пересохших губах. Они хотели добраться до Ё Хана через него, через наивного младшего судью, даже не предвидя, что в последний момент он сломает их планы.       — Если ты думаешь, что Кан Ё Хан придёт и спасёт тебя — этого не случится. Ты предал его на глазах всей страны, — только и выплюнул профессор, больше не задерживаясь в затхлом помещении полицейского участка.       Ухмылка так и застыла на губах Га Она. Ведь уверенность в голосе профессора была такой настоящей. Он действительно думал, что Га Он предал Ё Хана, когда же это было ради его блага.       Если старший и злился, вжимая пальцы в шею парня, то это было лишь первичная реакция. Предложение стать кандидатом в президенты — определённо показало, что Га Он вытянул его из возможной тёмной ямы. Он не позволил ему убить на глазах страны — и это не было предательством.       Га Она слишком быстро перевезли в тюрьму. Следуя по коридору, он отчётливо слышал угрозы, исходившие от других заключённых. Ведь все знали, что он был судьёй, и это была опасная игра.       ***       Только открыв глаза, Ё Хан попытался сглотнуть, едва ли смочив слюной пересохшее горло. Ощущения были, словно он много пил, только память говорила об обратном. Старший слишком хорошо помнил произошедшее.       Его Ким Га Он всё же натворил глупостей.       Схватившись за телефон, Ё Хан проигнорировал десяток пропущенных вызовов, набирая адвоката Ко.       — Судью Кима арестовали за организацию убийства лейтенанта Юн Су Хён и за убийство человека, который устранил её. Это ваш план? — Напряжённо уточнил Ин Гук, находясь в полном неведении, едва поспевая за новостями в прямом эфире.       — Это его план, и сейчас нужно позаботиться о его безопасности в тюрьме, — попытавшись успокоиться, сосредоточенно распорядился Ё Хан, зная, что Ин Гук справится с этим быстрее всех.       Только закончив говорить, Ё Хан прищурился при виде последующего входящего звонка. Конечно, она была причастна к произошедшему.       — Молодой господин, твой щенок такой преданный, — звонко засмеялась Сон А.       — Что ты хотела сделать? — Сдержанно произнёс Ё Хан, в то время как хотел свернуть ей шею.       — В тюрьме должен был оказаться ты. Ким Га Он был изначально в моём плане, как марионетка с лицом твоего любимого брата, — усмехнулась Сон А, — я упустила из виду, что он может проявить свои чувства, и немного подпортить мои планы.       — Убери подальше от него руки, — между ними повисла открытая угроза.       — Твой мальчик сейчас такой уязвимый. А ведь я уже говорила, что сделаю тебя одиноким, — приторно напомнила Сон А, и даже, не видя её, Ё Хан знал, что она самодовольно улыбалась.       Сжимая челюсти, Ё Хан бросился в тюрьму. Не было никаких сомнений, что ему удастся встретиться с Га Оном, но беспокойство не покидало его. Как он мог оставить безрассудного оленёнка без присмотра, когда их война стала гораздо серьёзнее. Ё Хан хотел равных отношений, но упустил из виду самоотверженность мальчика. — Ким Га Она только что отвезли в больницу, — преградив путь, быстро отчитался Ин Гука, — его ранили.       ***       Га Он был подобно загнанному зверьку, когда его вывели из камеры под предлогом перевода в другое крыло тюрьмы. Он напряжённо оглядывался по сторонам, неприятно морщась от резких толчков в бок, когда его подгоняли.       В следующую секунду, вместо ожидаемой тупой боли, Га Он почувствовал, как в его живот вошёл острый предмет. Поперхнувшись воздухом, он дёрнулся в сторону, прижимая ладони к кровоточащей ране.       — Срочно! Заключённый 1881 ранен, — гаркнул один из охранников. Слегка щурясь, опустившись на пол, Га Он мог видеть, как виновник спокойно убежал вперёд. Осознание, что всё подстроено, мелькнуло перед тем, как он потерял сознание.       Боль не была такой острой, когда Га Он едва пошевелился, останавливая вялый взгляд на белых стенах. Капельница в руке помогла сориентироваться, что он был в больничной палате. Вторая рука неприятно саднила от наручников, которыми его прикрепили к металлической опоре кровати. С раной ничего не изменилось. Ким Га Он был преступником.       В следующий раз, открывая глаза, Га Он мог видеть его. Ё Хан тепло касался ладонью его лба, нежно убирая чёлку, спавшую на глаза. Это был приятный мираж.       — Ё Хан-а, — едва сипло произнёс Га Он, протянув свободную руку к его руке, совсем слабо схватившись за запястье.       — Всё будет хорошо, Га Он-а. Ничего не бойся, — наклонившись совсем близко к лицу младшего, убедительно прошептал Ё Хан, мягко прижав ладонь к его щеке, — потерпи немного.       — Я умер? — Несмело выдохнул Га Он, видя домашние растрепанные волосы Ё Хана, столь несвойственны ему, когда они были на людях.       — Оленёнок, ты ещё не в раю, — тихо посмеялся Ё Хан, целуя его в лоб, — и я не дам тебе оказаться там в ближайшие лет пятьдесят, как минимум.       Попытка засмеяться завершилась болью в животе, и Га Он весь сжался, пытаясь чувствовать только спешные поглаживания рук на своем лице, внимательно прислушиваясь к ласковым словам мужчины.       — У меня нет выбора, но я хочу знать, ты мне доверяешь? — Прижимая обмякшую ладонь к губам, Ё Хан не сводил взгляда с лица парня.       — Ты будешь в порядке? Эллия не переживёт, если с тобой что-нибудь случится, — слова давались тяжело, но страх помогал говорить.       — Дело в тебе. Мне нужно вытащить тебя отсюда. Ты не против Швейцарии? — Глядя на часы, Ё Хан поторопился со странным предложением, услышав которое Га Он недоуменно приподнял брови.       — Швейцария? Это всё мой сон? — Теряя былую радость, Га Он грустно усмехнулся. То, что он слышал, звучало безумно неправдоподобно. Может, дело было в сильном обезболивающем, что ему привиделся Ё Хан, который забирал его с собой, даже, если это была другая страна. В любом случае, больше Га Он никого не видел, снова погружаясь в темноту с застывшей на губах улыбкой.       Га Ону показалось, что он прожил несколько дней в какой-то непонятной спешке. Всё вокруг кружилось, его тошнило, и он едва мог передвигаться, когда чувствовал, что его тянули под руки в какую-то машину с тонированными окнами. Ничего не понимая, у него не было сил сопротивляться.       — Судья Ким, Вы меня слышите?       Но Га Ону казалось, что всё его тело погрузилось в какой-то приглушённый пузырь, из которого не было выхода. Когда же ему удалось прийти в себя, он был в просторной комнате, словно вернулся в тот день, когда прикрыл собой Ё Хана от взрыва в его кабинете, и мужчина привёз его к себе в дом. Только обстановка была другой.       С трудом свесив ноги с кровати, Га Он прижал ладонь к перебинтованному боку. Горло настолько пересохло, что он не сразу смог позвать кого-нибудь в этом доме. И, как только ему удалось, он столкнулся с облегчённым взглядом Ё Хана, спешно прибежавшего к нему в комнату.       — Ё Хан-а, — сорвалось с его губ, и он сразу оказался в бережных объятиях Ё Хана, пряча лицо у него в груди.       — Ты так напугал меня, — тихо бормотал Ё Хан, нежно прижимая голову Га Она к себе, пальцами путаясь в его волосах.       — Из-за меня ты мог оказаться в беде, — виновато прошептал Га Он, желая отвести взгляд, но Ё Хан обхватил его лицо ладонями, выглядя таким серьёзным.       — Ким Га Он, ты такой глупый оленёнок, — проворчал Ё Хан, тут же накрыв губами его губы, так осторожно, как в первый раз, позволяя лишь это приятное касание, но убеждая Га Она в реальности происходящего.       Невинные поцелуи Ё Хана заземляли, давая чувство безопасности, в которой так нуждался Га Он. Он трепетно цеплялся пальцами за его предплечья, не желая отстраняться, лишь тяжело дыша, заглядывая в любимые глаза.       — Где мы? — Опустив голову на плечо Ё Хана, всё же поинтересовался Га Он, не найдя никакой подсказки в совершенно чужих стенах дома.       — В Швейцарии.       ***       После того, как Га Она ранили, Ё Хан оставил все эмоции позади, надев хладнокровную маску. Он должен был немедленно покончить с Сон Ой и остальной шайкой отбросов, пока не стало поздно. Да, его оленёнок не умер, но то, что его посмели ранить — это пробудило в нём неописуемую злобу.       Благодаря связям Ё Хану не составило труда привести в действие самый крайний план. И, как только организация сцены подошла к концу, ему оставалось лишь отправить Эллию и Га Она в безопасное место.       Воспользовавшись ситуацией с больницей, Ё Хан смог инсценировать смерть Га Она по причине открывшегося внутреннего кровотечения после ножевого ранения. Это было несложно, единственное, что его волновало — это мнение самого Га Она. Только нехватка времени лишила этого. У Ё Хана не было выбора кроме, как подтвердить смерть судьи Кима.       Полагаясь на Ин Гука, Ё Хан спокойно отправил Га Она в Швейцарию, следом за Эллией. Всё время младший был под снотворным, как тяжелобольной. Это было неправильно, но, таким образом, Ё Хан оберегал его, как это сделал сам Га Он, воткнув ему шприц в шею.       Узнав, что его близкие люди благополучно добрались до Швейцарии, Ё Хан направился на свой последний суд. Всё было спланировано: собрать правящую элиту страны, чтобы при помощи голосования взорвать зал суда. Ё Хан не сомневался, что люди, узнав про все грязные дела, вынесут однозначный вердикт. И, нажимая на красную кнопку, он с большим удовольствием наблюдал, как крыс, не давших спастись его брату, заваливало обломками здания.       Кан Ё Хана официально объявили мёртвым. И, усмехаясь, поправляя тёмные очки, через час мужчина садился в самолёт, направляясь к своей семье.       ***       — Пак Джинён? — Всё ещё не веря, Га Он ошарашено просматривал документы на его новое имя. Услышав, на что пошёл Ё Хан, чтобы оказаться здесь, он желал ударить его, как можно сильнее, но всё, на что хватило сил — это легко толкнуть в плечо.       — Га Он-а, в любом случае, это лишь для официальных дел, — немного неуверенно отозвался Ё Хан, видя замешательство на его лице.       — Ты мог погибнуть, — откладывая документы в сторону, Га Он сурово взглянул на старшего, думая совсем не о новой жизни, как Пак Джинён. Думая лишь о том, что Ё Хан пошёл на высокие риски.       — Как и ты, оказавшись в тюрьме, — невесело напомнил Ё Хан, приготовившись к их маленькому бою, но вместо этого Га Он обвил его руками, преданно уткнувшись лицом в грудь. Крайняя усталость в сочетании с недавними сильными лекарствами лишила его сил бороться.       — Давай посидим так, — тихо попросил он, наконец-то дав волю непролитым слезам страха, боли, отчаяния.       И Ё Хан лишь крепче сжал в своих объятиях, думая лишь об их будущем.