Месть для Росси

Маринетт после очередной ссоры с Лилой Росси сидела, обняв подушку на кровати и забившись в уголок. Подушка была чёрная от туши и насквозь мокрая. Дюпен-Чен упала на кровать, закрыв ею лицо. В горло поступил комок, такой неприятный, раздирающий глотку в клочья. Девушка просто не могла в это поверить. В то, что она всем делает как лучше, старается быть полезной. А другие, даже тот самый Адриан, для которого она вон из кожи лезла, чтобы ему же бедному хорошо было, даже слова не сказали, чтобы заступиться за неё. Трус. Маринетт ненавидела себя, особенно эту сучку Росси, которая врёт как дышит. Врёт всем, смотря им нагло в глаза… а те ей просто верят. Потом рассказывают всем эту «правду». Она швырнула подушку, разбив вазу с цветами от Кота Нуара. Ну и ладно. Больно надо. Маринетт не могла поверить, что Лила сделала так, что Дюпен-Чен, мягко говоря, провели и никто ей не поверил. Комок колол горло, а слёзы душили её шею и не только. Она слезла с кровати, подняла подушку и опять швырнула её, уронив манекен со шляпой. «Ну и ладно». Она легла на мокрый ковёр и сжалась. — Просто не могу поверить, что даже родители поверили этой… этой… —кричала Дюпен-Чен, лёжа, швыряя подушку. Она просто не могла подобрать слов, чтобы описать эту ужасную лгунью. Маринетт легла на спину, посмотрев на фотографии Адриана. «Я из кожи лезу, чтобы тебе же лучше было… а ты просто стоял. Просто… стоял» — подумала девушка, вытирая слёзы, попадающие ей в уши. Ей даже было всё равно на Хлою, по сравнению с Лайлой она в тысячу раз лучше. Хоть Буржуа и ненавидела её. Такую на вид безобидную, и в то же время жалкую. Хоть Хлоя и использует Сабрину, использует всех. Она даже лучше, чем Росси. Намного. «Сабрина лишь жалкая девчонка на побегушках» — думала Маринетт, уткнувшись в ковёр. Росси сделала всё, чтобы ей было стыдно перед всеми, чтобы она просто не смогла доказать, что Лайла сука, которая наврала всем, что Маринетт украла эту подвеску Лисы и якобы скинула её бедную с лестницы. И что её сильно душило и мучило, так это то, что за неё никто… никто не заступился. Ни одна живая душа не сказала, что она ничего не крала, тем более не скидывала эту врунью с лестницы. Конечно, ей прям сейчас это и хотелось сделать. Именно скинуть её с лестницы, чтобы та нахрен убилась об неё. Маринетт не исключали из школы. Ну, хоть что-то в этой жизни радовало её. На следующий день, Маринетт вся бледная, как поганка, пришла в школу, и после той ситуации на неё косо смотрели. Даже её лучшая подруга — Аля Сезар. Дюпен-Чен зашла в класс и села не рядом с подругой, а на последнюю парту. На неё то и дело, поворачивались, хмуря брови. Девушка была вся как будто измученная. Лайла Росси всё смеялась с её же друзьями, рассказывая свои «сказки от Росси». Дюпен-Чен чуть было закатила глаза, отворачиваясь от неё. Та просто забирает у неё же друзей. Её всю трясло от гнева и ненависти. Маринетт старалась скрыть это. Она сжала кулаки так, что на ладонях остались следы от ногтей. Девушка вздохнула, а то мало-ли… прилетит бабочка и опять из-за неё же миру настанет полнейший конец. Она глянула на Сезар, та снимала Росси на телефон и удивлялась её «классной» жизни. Маринетт нахмурилась. «Ещё выставит это враньё к себе в Ледиблог, и все поверят… Как обычно» — подумала она и отвернулась. «Я сделаю твою жизнь невыносимой, а Адриан скоро станет моим» — в её голове вдруг послышался противный голос Росси. В её горло поступил комок, который так и выталкивал слёзы. Желудок сдавило и казалось, её вот-вот вырвет. Маринетт не хотела показывать свои слёзы всем и тем самым показывать, какая она жалкая, поэтому она выбежала из класса, забежала в туалет и расплакалась. Она задыхалась в слезах. Тошнотворный ком в горле всё наступал, пытаясь вытолкнуть рвоту наружу. Она часто дышала, чтобы её не вырвало. Но вот и не получилось. Маринетт, бледная, словно поганка, держалась за живот, его словно сжали и крутили… как карусель. Она умылась, вышла из туалета. На пороге стоял Адриан, видимо, волнуясь за неё, как ни странно. Девушка посмотрела на него и злилась. Ей хотелось накричать на него, слова гнева и отчаяния всё вырывались наружу. — Ты! Я из кожи вон лезу, чтобы тебе же хорошо было, делаю всё ради тебя! А что взамен? Ты лишь стоял и усмехался, когда слышал, что Лайла говорит про меня! Ты мог бы хоть… хоть вякнуть малейшую защиту. Но ты этого не сделал! Неужели вы все верите в этот… в этот… Даже не знаю как это описать! — всё кричала на Агреста Дюпен-Чен, тыкая своим пальцем ему в грудь. Адриан отодвинул её палец и сказал: — Прости меня, Маринетт… Я…я, может быть, и трус, но не верю этому вранью Росси. Я видел, как тебе плохо. И кстати, Аля не злится на тебя. Она просто как будто одержима рассказами Лайлы. Она просила передать тебе, — объяснил Агрест, смотря в заплаканные глаза. Девушка сразу опустила взгляд в пол. — Ты правда не веришь в это? —промямлила Маринетт, смотря в пол. — Не верю, — ответил парень. — Смотри, у нас в школе есть камеры. Можно пойти к директору и попросить перемотать эту запись. Тогда Лайлу признают виновной, — объяснил он, смотря на Маринетт. Девушка радостно вздохнула. — Идём! — сказала она, потащила Адриана к Дамоклу и постучалась. — Входите, — сказал директор. Дюпен-Чен открыла дверь и вошла. — Мне нужно кое-что у Вас попросить, — сказала она, присаживаясь на стул. — Это насчёт вчерашней ситуации. Я хочу доказать, что я не виновна. У нас же по всей школе камеры. Так вот, я хочу, чтобы вы перемотали ту запись и… тем самым я докажу свою правоту, — объяснила Маринетт, ожидая ответа от директора. — Хорошо, я вам покажу, — с этими словами он перемотал запись с камер, показав подросткам. Адриан и Дамокл ахнули. — Так вот оно что! — воскликнул директор. — Быстро позовите Росси! — закричал он, указывая пальцем на дверь. Маринетт вскочила и побежала в класс, позвав Лайлу. Девушка остановилась рядом с партой, где та и сидела. — Что тебе надо, Дюпен-Чен? — противным голосом произнесла Росси, смотря своим хитрым взглядом на Маринетт. — Тебя зовёт директор! Пошли. — мрачно сказала героиня, схватив Лайлу за запястье. Та пошла за ней. Вскоре они пришли в кабинет директора. — Росси, садитесь, — сказал мсье Дамокл, показывая записи с камер. Врунья ахнула. Её раскрыли. Она теперь не могла доказать всем, что это не так и вообще это не она. Она разозлилась так, что её трясло. — Ну, ты что-то хочешь сказать мне, Лайла Росси? — спросила Маринетт, приблизившись к ней. — Ну и кто кому теперь сделает жизнь невыносимой? Так это я тебя опередила! Камеры полезная штука, не правда ли? — всё ухмылялась Маринетт. Ей было радостно, что сейчас лгунью исключат и они больше никогда не увидятся. Больше никогда…не увидятся… — Лайла Росси, Вы исключены из коллежа! И сами понимаете, за что, — прокричал он, и даже не заметил, как пришли одноклассники Маринетт посмотреть на это всё. Они перешёптывались, злобно смотря на лгунью. Они наконец поняли, что Лайла полная врушка… Девушка, вся в слезах, убежала. С тех пор о ней никто не слышал. Даже Адриан. В коллеже наступил покой. Никто даже не думал о том, что кто-то будет сидеть и врать. А на душе у Маринетт было спокойно.