growing pains (трудности взросления)

      Стюарту Хэтфорду нравится думать, что он достаточно хорошо знает своего племянника. К этому моменту Нил живет с ним уже почти восемь лет, и есть определенные вещи, которые вы не можете не знать о ком-то после такого долгого совместного проживания.       Он знает любимые начинки для сэндвичей Нила, его любимые и нелюбимые предметы в школе. Он знает, как выглядит Нил во время приступа паники, и лучшие способы помочь ему успокоиться во время них.       Однако, несмотря на все, что он знает о Ниле, он не знает, что заставляет его буквально приклеиваться к своему телефону, улыбаться и краснеть каждую минуту. Только Бог знает, какой борьбой на самом деле было заставить Нила носить с собой телефон, а теперь он едва может расстаться с ним на десять минут.       Стюарт никогда раньше не видел Нила таким беззаботным и робким, и он, конечно, никогда не видел, чтобы Нил хоть раз в жизни вел себя на свой возраст.       Он может не знать точной причины этого изменения в поведении, но он чувствует, что может сделать обоснованное предположение. За ужином он задает наводящие вопросы. Есть ли новые ученики в школе? Поручили ли Нилу какие-нибудь новые групповые проекты, лучше ли он узнал одноклассников?       Нил уклончив в своих ответах, что почти подтверждает предположение Стюарта - казалось бы, его племянник влюблен.       С этого момента все идет как снежный ком.       Это происходит так быстро, что Стюарт почти волнуется, что Нила заменил какой-нибудь самозванец, один из тех, которые похищают тела в фильмах, которые так нравятся его племяннику. В любой день Нил ныряет за своим телефоном менее чем через две секунды после получения уведомления, его ухмылку невозможно не заметить. Он пытается побороть ее, но она доходит до его глаз, сморщивая черты лица. В нем есть нервная энергия, гул, который улавливает даже Стюарт. Его племянник скрытен, но он не так хорош в том, чтобы что-то действительно утаить. Стюарт всегда будет благодарен, что он усыновил Нила до того, как этот навык был развит.       Если Нил думает, что Стюарт не наблюдает, когда он получает сообщение, кладет телефон, взволнованно ерзает, а затем снова поднимает его, чтобы ответить, то Стюарт может только покачать головой; Нил заслуживает подросткового головокружения, в то время как Стюарт не может вспомнить свое собственное с того возраста.       Так проходит некоторое время, а потом вдруг все меняется.       Стюарт осознает свою ошибку почти сразу, когда настроение резко падает от легкости сладкой ваты до самого низа. Ах, он забыл о другом аспекте подросткового возраста: обреченности и унынии.       Однажды вечером Стюарт заходит в гостиную и обнаруживает Нила, растянувшегося на диване, с телефоном, безвольно свисающим в одной руке. Это плохая копия трагической картины - за исключением того, что вместо плачущего героя это просто Нил, покрытый обертками от батончиков мюсли, уставившийся в потолок.       Стюарт ждет, пока пройдет пять вздохов, прежде чем рискнуть: ─ Нил, ты хорошо себя чувствуешь?       Еще один вздох. Взгляд Нила скользит по комнате мучительно медленно, голубые глаза слишком усталые для кого-то столь юного, и Стюарт подавляет желание закатить глаза от драматизма. ─ Да, я в порядке.       Конечно. Хорошо.       Нил незаметно смотрит на свой телефон, прежде чем позволить ему упасть на сбитую подушку под ним, и тянется, чтобы открыть еще одну закуску. Стюарт думает, может быть, возможно, ему следует вмешаться.       Но он ждет.       Так или иначе, он не плохой дядя - ему просто нравится наблюдать. Для такого ученого, как он, важно иметь все факты происходящего, и если он будет честен, то он может сказать, что Нил на самом деле не собирается падать в пропасть. Стюарту не нравится думать об этом, но он уже видел Нила на грани. Нежелание вставать с постели, мучительные кошмары и паника. До добавления некоторых лекарств от беспокойства и семейной терапии Стюарт был искренне обеспокоен.       Однако… Это занимательный вид отчаяния. Стюарт наблюдает, как Нил несколько дней носится по дому, ковыряясь в еде и поедая их запасы закусок, прежде чем окончательно решить, что это связано с его любовным увлечением.       Сначала он думает, что это конец. Щенячья любовь не всегда оправдывается, и хотя это первый сокрушительный опыт Нила, когда его подводят, он справится с этим и придет в норму, как и все подростки.       Стюарт очень неправ. Не в том, что Нил справится с этим, а в том, что его увлечение еще далеко не закончилось.       Нил выглядит немного менее пасмурным, когда Стюарт однажды утром отводит его в школу, но он все еще крепко сжимает свой телефон, отвечая достаточно часто, чтобы Стюарту стало любопытно. Его племянник кусает губу, нервничает, сам явно не замечая этого. Стюарт никогда не был из тех, кто лезет в дела своего племянника, если это не срочно, поэтому он позволяет этому происходить.       Это тихая, спокойная поездка , пока рука Нила не ударяется о центральную консоль. ─ Дядя Стюарт! ─ Ах! ─ он издает не самый лестный звук для человека его возраста, но он не уверен, чтó еще он должен делать, когда его племянник смотрит на него так отчаянно. Он слегка сворачивает со своей полосы, и соседняя машина сигналит ему. Громкий визг Нила прорезает тишину машины, и Стюарт нажимает на тормоза на следующем светофоре, быстро ища в глазах Нила признаки паники или боли. ─ Что случилось? ─ Не мог бы ты сегодня высадить меня подальше от главного входа?       Нил моргает, полный надежды и нервный, но не предлагает дальнейших объяснений. Как будто его просьба совершенно нормальная.       Мозгу Стюарта требуется много времени, чтобы осознать, что машина позади него сигналит, чтобы он двигался. Он продвигается вперед, переваривая слова и только еще больше запутываясь.       Стюарт проходит через процесс исключения того, почему Нил, впервые за все годы, что Стюарт его знает, не хочет, чтобы его высадили у главного входа. Нила не может смущать их машина - это прошлогодняя модель, и Стюарт гордится тем, что содержит ее в чистоте как внутри, так и снаружи.       Нил смущен самим Стюартом? Стюарт задумывается и пытается вспомнить, когда в последний раз он смущал Нила перед другими. Может быть, на одном из прошлогодних соревнований Нила, когда он принес тот самодельный плакат, чтобы подбодрить его? Хотя, надо отдать должное Стюарту, он был далеко не таким безвкусным, как некоторые из тех, что приносили другие родители.       Это было весьма своеобразно.       Но это должно было быть более недавним событием, чтобы оправдать то, что только что произошло… ─ Почему? ─ спрашивает он, пытаясь не выдать своего собственного интереса. Он не уверен, что у него получится, но Нил, кажется, слишком занят своими мыслями, чтобы хоть как-то оправдываться. ─ Э… Я вчера не тренировался? Я немного нервничаю, так что дополнительная прогулка пойдет мне на пользу! Да, ─ кивает Нил, и, о боже, Стюарт знает, что сначала он был благодарен за отсутствие у Нила таланта лгать, но теперь он думает, что некоторые наставления могут быть необходимы. Он наблюдает, как Нил улыбается в окно, довольный либо своей причиной, либо секретом, стоящим за этим, и Стюарт не допытывается.       Как он может, когда Нил выглядит таким обнадеживающим?       Он высаживает Нила в конце квартала, как он и просил, школа остается где-то впереди. Нил выпрыгивает из машины еще до того, как машина останавливается, прощаясь, прежде чем Стюарт успеет его отругать. Он не уверен, что когда-либо видел, чтобы Нил бегал так быстро, даже на соревнованиях по легкой атлетике. И все это время он прижимал свой телефон к груди.       Припарковав машину, Стюарт откидывается назад, наблюдая, как Нил исчезает вдали, и все снова становится на свои места.       Он думал, что влюбленность его племянника закончилась, но, похоже, это только начало. Один       Настоящий первый признак долгого и терпеливого испытания Стюарта с любовной жизнью его племянника достаточно невинен, и он начинается с одной из их типичных ночей.       Стюарт... не лучший повар. Он, конечно, прилагает усилия - и у него стало получаться намного лучше с тех пор, как он стал опекуном Нила, - но он все равно воспользуется любым предлогом, чтобы не готовить еду.       Из-за этого избегания готовки возникла одна из семейных традиций его и Нила, если это можно так назвать: пицца по пятницам. Пиццерия в городе стала ожидать их еженедельного звонка - они настолько обыденны, что работники там автоматически спрашивают, хотят ли Хэтфорды их «обычный» заказ.       Нил не особенно разборчив в еде, но он также не самый смелый, когда дело доходит до опробования чего-то нового. Поэтому Стюарт очень удивлен, когда Нил просит приготовить половину его пиццы с ананасом вместо его обычной начинки.       Осознание просьбы занимает больше нескольких секунд. Нил сделал это без малейшего колебания, как будто это совершенно нормально - менять свой заказ ни с того ни с сего. ─ Ананас на пицце? Господь Всевышний, Нил, эти янки действительно развращают тебя. Что случилось с твоими пепперони с перцем? ─ Стюарт жалуется. Он лично думает, что это считается пищевым грехом, хотя он далеко не шеф-повар.       Пустой взгляд Нила в считанные мгновения становится раздраженным, но Стюарт замечает, как он начинает кусать губу и двигаться на месте. На его переносице тоже пляшет призрак румянца. ─ Я все еще хочу свою обычную пиццу на половину, я не знаю, почему ты делаешь из этого такую большую проблему! Я просто хотел чего-то нового, ─ говорит Нил, мгновенно защищаясь так, как защищаются только подростки, когда их допрашивают.       У Стюарта зазвенели тревожные колокольчики, но он не может точно определить почему. Еще слишком рано говорить, но это так не похоже на Нила. Ну, не раздражительность, а- ─ Что-то новое? Мой племянник? Следующее, что я узнаю, это то, что ты попросишь десерт, ─ нелюбовь Нила к сладкому, кроме фруктов, печально известна, а также является источником постоянных насмешек со стороны Стюарта. Какой подросток ненавидит все сладости, вплоть до взбитых сливок?       Стюарт возвращается к просмотру меню в своих руках, но его быстро останавливает мертвая тишина, которая следует за комментарием. Когда он поднимает взгляд, выражение лица Нила становится застенчивым, и он отвечает: ─ Вообще-то ...       И нет, это не просто что-то новое. Стюарт заставил Нила попробовать ложку флана один раз, и его стошнило.       Стюарт ничего не может с собой поделать, он резко опускает меню. ─ Кто ты и что ты сделал с Нилом? ─ требует он, мягко хватая Нила за плечи в притворном обмороке. ─ На самом деле, ─ продолжает Нил, отцепляя его. ─ Я хочу немного этих шоколадных пирожных.       Он говорит это так легко, но на этот раз Стюарт улавливает небольшую гримасу, которая пытается пробраться на лицо Нила. Шоколад, безусловно, злейший враг его племянника. ─ И ты действительно собираешься их съесть? ─ вопросы Стюарта. ─ Ты не просто пытаешься потратить мои деньги?       Невинное выражение лица Нила исчезает. ─ Может быть, причина, по которой я не пробую что-то новое, в том, что ты устраиваешь мне такой ад, как сейчас, когда я это делаю, ─ фыркает Нил, закатывая глаза и отворачиваясь. Стюарт тоже закатывает глаза, смотря на Нила, хотя, конечно, его племянник не может этого видеть. Нил начинает медленно подниматься по лестнице, как будто он борется с несправедливостью мира, а не с поддразниванием своего дяди.       С кроваво-красными щеками после разговора Нил уходит - и если бы Стюарт думал, что это действительно изменит отношение Нила к сладостям, возможно, он бы наказал его. Хотя, возможно, в свете недавних событий угроза конфискации телефона Нила на выходные послужила бы подходящим стимулом...?       Стюарт действительно хочет подлить масла в огонь наказанием? Он почти сразу передумал, так как всегда был сторонником сохранения мира там, где мог, и вместо этого кричал вслед Нилу. ─ Хорошо, хорошо. Я позвоню и скажу им прямо сейчас!       Человек, который отвечает по телефону, слышит имя Хэтфорда и спрашивает, хочет ли Стюарт их обычный заказ. Он чувствует удивление и скептицизм в тишине после того, как он говорит, что нет, на самом деле, он хотел бы внести некоторые изменения сегодня вечером.       Подтвердив заказ и положив необходимую сумму на столик у входной двери, Стюарт устраивается на диване и просматривает каналы на телевизоре. Учитывая сегодняшнюю сварливость Нила, он сомневается, что они будут смотреть фильм вместе.       Он доказывает свою правоту, когда прибывает пицца, и Нил уходит, чтобы отнести еду прямо в свою комнату. Однако, в дополнение к коробке с его пиццей и коробке с шоколадными пирожными, он также тщательно балансирует стаканом воды и банкой содовой сверху.       Увидев поднятую бровь Стюарта, Нил вскакивает, чтобы оправдаться. Стюарт наполовину слушает, наполовину размышляет, что все это значит. Изменение в заказе пиццы, дополнительные десерты, два напитка… Стюарт готов поспорить, что если наверху Нила никто не ждет, то уже скоро будет.       Он смеется над этой мыслью, отметая ее, но делает паузу в своем размышлении.       Он смотрит на реалити-шоу, наблюдая за событиями с полной незаинтересованностью, когда к нему приходит мысль. Нет, этого не может быть. Это что-то из фильма, или, по крайней мере, то, что делали бы только буйные подростки.       Не его Нил.       Стюарт качает головой; просто не может быть, чтобы Нил когда-либо тайком протащил кого-то в свою комнату, не говоря уже о том, чтобы иметь наглость заказывать им еду прямо со Стюартом вместе!       Верно?       Стюарт продержался всего около пяти минут, прежде чем любопытство взяло верх над ним. Он просто доказывает свою неправоту, вот и все.       Он приглушает звук телевизора, и драгоценные секунды проходят, пока он слушает.       Если на мгновение он клянется, что слышит слабое хихиканье с потолка, то находит множество причин предпочесть поверить, что это обман его стареющих ушей. Два       Стюарт начинает задаваться вопросом, действительно ли его паранойя необоснованна.       Он отрывает взгляд от своего романа, отмечая закладкой то место, где, по иронии судьбы, молодой человек тайком выбирается из своего особняка, чтобы встретиться со своей возлюбленной. Нил стоит перед ним с невинным видом, и единственное, что его выдает, - это его беспокойство. Он покачивается на месте, не в силах спокойно устоять. Перед ним беспорядочная куча каталогов по дому и саду. ─ Садоводство? ─ Стюарт повторяет, проверяя слово на языке. ─ Почему?       Насколько он знает, Нила никогда не интересовали прогулки на свежем воздухе, кроме выбора наилучшего пути для утренних пробежек. Он проверяет погоду, проверяет свои маршруты, а затем все также остается вдали от природы. Поэтому, услышав, что его племянник действительно хочет заняться садоводством, Стюарт бьет тревогу.       Он действует осторожно, и Нил быстро предлагает свои жалкие оправдания. ─Ты всегда говоришь мне, чтобы я нашел хобби, а садоводство должно расслаблять! ─ говорит Нил, показывая Стюарту статью, как будто это каким-то образом должно объяснить случайный запрос. Странным Стюарту кажется не само садоводство, а- ─ Ага... и зачем тебе решетка? ─ он расспрашивает следующее, глядя вниз на ту, которую предложил Нил. Она высокая и крепкая. Достаточно, чтобы... о... возможно, подняться. ─ Розы, дядя Стюарт. Ага, ─ отвечает Нил, снова закатывая глаза, и Стюарту это начинает немного надоедать.       Ага, говорит он. Но Стюарт действительно не может бороться с этим ничем; для начала, у него недостаточно доказательств, кроме ужасных навыков лжи его племянника и интуиции. Он не может отрицать, что всегда говорит о том, что Нилу следует иметь более разнообразные хобби.       Пристрелить потенциального гостя сейчас означало бы только вызвать проблемы и негодование у Нила, поэтому он решает еще раз посмотреть, как далеко это зайдет.       Кроме того, снаружи его дом выглядит немного потрепанным. ─ Хорошо, я разберусь с этим, ─ вздыхает он, стараясь не зацикливаться на том, как лицо Нила буквально светится. ─ Лучшим местом, вероятно, будет боковой дворик у моего окна -       Нил обрывает его так быстро, что Стюарт подпрыгивает. ─ Нет! ─ глаза Нила расширяются, он закусывает губу, чтобы сдержать вспышку гнева. Между ними проходит напряженная секунда, прежде чем Нил прочищает горло, теребя ворсинки своей толстовки, как будто это самая интересная вещь в мире. ─ Я имею в виду...нет - я предпочитаю, чтобы это было рядом с моим. Так, чтобы я мог видеть всю свою тяжелую работу.       Нил улыбается, маленький и гордый.       Ах, Стюарт понимает.       Кто-то определенно был в его доме.       Но ладно, возможно, Стюарт может признать немного своего плохого воспитания. Любой мудрый взрослый мог бы вмешаться в этот момент, допрашивать Нила, пока он не даст ответы, которые он так плохо маскирует. Стюарт просто слишком удивлен и слишком любопытен, чтобы позволить этому случиться, пока нет.       По правде говоря, он никогда не видел Нила таким. Ноги задраны вверх, качаются назад и вперед, пока он пишет своему увлечению или кем бы он ни был на данный момент. Все эти мечтательные вздохи, головокружительные шаги и неконтролируемые улыбки. Нил кажется ярче, увереннее и хитрее или нет…       Этот его человек – причина, по которой Нил действительно вкладывает усилия в сад. В течение следующих нескольких недель устанавливают решетку, и хотя Стюарт ожидает, что после этого Нил откажется от своего любимого проекта, он, на удивление, привязывается к маленькому клочку травы. Нил сажает множество цветов, которые поначалу не имеют смысла, но цвета яркие и хорошо сочетаются. Нил ни разу не забывает поливать их и вкладывает свои деньги в лучшую почву, когда она высыхает. Довольно скоро виноградные лозы начинают взбираться по решетке, и пространство под окном Нила становится светлее.       Нил, вероятно, не признает этого, но это занятие очень помогает ему успокоиться. Это, в сочетании с его первой любовью, делает его действительно энергичным подростком.       Стюарт почти рассматривает возможность позволить Нилу сделать то же самое во дворе. Их дому будут завидовать все их наглые соседи. Поглядите на это, миссис Уилкокс.       Однако в дымке покоя он забывает, что всегда будут неприятные побочные эффекты от жизни с влюбленным подростком.       Что ж, к несчастью для него.       Однажды ночью Стюарт слышит это, безошибочное шарканье чего-то по стене дома. Сторона дома Нила. Он останавливается, проходя мимо кабинета на первом этаже, сердце бешено колотится, прежде чем он слышит приглушенные голоса и шарканье обуви.       И страх превращается в осознание. Конечно, он знал настоящую цель, стоящую за решеткой, но он никогда не слышал таких явных доказательств влюбленности Нила. Он ждет, пока стихнут шаги, прежде чем отправиться в свою комнату, прислушиваясь к неестественным затишьям в звуках, как будто человек отчаянно пытается не пикнуть.       Стюарт рад, что его комната находится далеко по коридору. В какой-то момент он спускается за водой и проходит мимо Нила с двумя стаканами. Ни один из них не говорит ни слова, кроме «спокойной ночи».       Стюарт просто не готов к этому. Несмотря на весь ущерб, который его сестра и ее несчастный муж причинили его бедному племяннику, он был готов окружить мальчика заботой и любовью, рассказать ему обо всех аспектах мира, которого тот был лишен.       Он забыл подумать о том, как он сам справится с этим. Но нет, все-таки он решает. Пришло время. Он должен что-то сказать, независимо от того, насколько это неуместно.       Он прекрасно подготовлен к тому, чтобы сделать это на следующее утро, стоя перед столом со скрещенными на груди руками. Он может это сделать - он уже все спланировал. Твердо и уверенно. Да.       Он слышит скольжение кроссовок Нила, когда тот спускается по лестнице, делая резкий поворот в коридоре, несмотря на то, что Стюарт все время говорил ему не делать этого. ─ Нил, нам нужно поговорить о... ─ Стюарт задыхается и почти прикусывает язык от того, как быстро его челюсть закрывается.       Почему? Потому что шея Нила - это калейдоскоп синяков и следов от зубов, в красных, фиолетовых и синих пятнах. Они начинаются прямо под углом его челюсти и продолжаются вниз к точке пульса, затем вниз к ключицам, прежде чем исчезнуть под рубашкой. Их определенно не было, когда Стюарт вчера пожелал спокойной ночи своему племяннику.       Стюарт внезапно благодарен за то, что несколько лет назад рассказал Нилу о сексе. Понимая, что разговор в любом случае будет мучительно неловким, Стюарт был полон решимости сделать рассказ как можно более подробным, чтобы ему никогда больше не пришлось затрагивать эту тему. Он рассказал Нилу о пестиках и тычинках, а также на всякий случай затеял дискуссию об этом. Они закончили этот разговор, покраснев и не в силах смотреть друг другу в глаза целую неделю, но, по крайней мере, Стюарт получил от Нила обещания, что он всегда будет уверен в получении согласия, и что он всегда позаботится о защите.       Когда Стюарт кашляет, пытаясь прочистить горло, он рассеянно думает про себя, что забыл, как чрезмерно подростки воспринимали все эти вещи, помечая друг друга. Боже милостивый, он должен дать тому, кто оставил эти следы, жевательную игрушку, чтобы он оставил шею Нила в покое.       Он не уверен, насколько серьезны отношения Нила с этим загадочным ребенком - несмотря на весь энтузиазм Нила, Стюарт все еще не уверен, является ли это увлечение чем-то большим, чем просто физическим выражением накопленных гормонов, - но он думает, что это, безусловно, считается перебором.       Если тот панк, который это сделал, хотел дать понять, что Нил принадлежит ему, он более чем достиг этого. Шея Нила - неоновая вывеска в темноте, говорящая о том, что кто-то предъявил на него права.       Если это станет новым трендом, Стюарт надеется, что Нил наденет водолазки или научится пользоваться консилером - чего бы это ни стоило, чтобы ему больше никогда не пришлось смотреть на засосы на коже своего племянника. Три       В третий раз Стюарт не слышит, как приходит гость Нила. Хотя, честно говоря, у него была новая картина, которую он хотел повесить на стену - возможно, звук дрели и молотка послужили подходящим прикрытием для стука обуви по стене дома.       Он понимает это вскоре после того, как слышит смех Нила, эхом разносящийся по коридору наверху. Стюарту нравится звук смеха Нила, и, по его мнению, это то, чего он слышит недостаточно. Хотя Нил добился больших успехов в своем выздоровлении от этого … в раннем детстве, он все еще не из тех, кто может так беззаботно, от души смеяться.       Его грудь болит от того, что она поднимается и опускается; то, как Нил замолкает в сдержанной тишине, не потому, что ему сказали заткнуться или скрыть это, а из-за одышки. Это заставляет его постепенно отложить свои инструменты, следуя за звуком.       Нельзя винить Стюарта в том, что он хочет увидеть, что сделало Нила таким счастливым - может быть, если он узнает, он сможет повторить его смех и подарить Нилу немного хорошего настроения, которого он заслуживает. Он не тратит время на размышления о том, почему Нил может смеяться в одиночестве; мальчик не из тех, кто любит фильмы или видео, и это еще не доходит до него, пока он не поднимается по лестнице и не идет по коридору.       Стюарт пробирается в спальню Нила и стучит в закрытую дверь. ─ Нил, я слышу, как ты смеешься?       Меньше тишины и больше стука, как будто простое появление Стюарта выбило все беззаботные чувства и легкомыслие из комнаты на другой стороне. Он слышит звук, похожий на отчетливый стук, как будто кто-то прыгнул на кровать, а также шорох одеял. Пружины матраса Нила скрипят, и раздается отчетливый шорох.       Нил заикается. ─ Я... я просто смотрю этого нового комика на ютуб! Он... э-э... действительно забавный, ─ пытается он, но Стюарт довольно легко распознает ложь в этом заявлении. Чувство юмора Нила довольно неповторимое и странное, и если Стюарт хорошо относится к этому, то мысль о том, что его племяннику нравится любой стандартный комик, трудно понять.       Кроме того, он почти уверен, что Нил смотрит телевизор или видео только тогда, когда Стюарт заставляет его смотреть те глупости, которые появляются в его ленте в фейсбук. Он предполагает, что эти видео в лучшем случае устарели, судя по тому, как Нил раздраженно отзывается о них.       Стюарт решает, что, что бы ни заставляло Нила смеяться - и у него есть ощущение, что это как-то связано с не такой уж хитрой симпатией Нила, - ему, вероятно, лучше не знать. Является ли это еще одним избегающим поведением со стороны Стюарта? Определенно. Означает ли это, что он перестанет ходить вокруг да около и действительно поговорит об этом с Нилом? Скорее всего, нет.       Или, по крайней мере, пока что нет.       Это моменты, которые заставляют Стюарта задуматься, плохой ли он опекун. Ему нравится думать, что он делает все возможное, но он никогда не был готов заботиться о ком-то еще, кто так зависит от него и нуждается в его заботе и руководстве. И как бы сильно Стюарт ни любил Нила, он знает, что прошлое Нила ... усложняет ситуацию для них немного больше, чем для других семей.       Стюарт делает все возможное, чтобы быть очень, очень осторожным с Нилом; он видел шрамы - физические, умственные и эмоциональные - от того, что пережил Нил, и последнее, что он хочет сделать, это усугубить их. Но в какой момент он перестает обращаться с Нилом как с ребенком? Как ему удается найти баланс между этой заботой и вниманием, в то же время разговаривая с Нилом как с молодым человеком, которым он становится? Нужно ли привлечь его к ответственности? Стюарт все еще не знает.       Не помогает и то, что, несмотря на то, что к этому моменту прошло уже несколько лет, Стюарт все еще не чувствует себя опекуном Нила. Хотя Стюарт знает, что Нил теперь его собственный ребенок, невозможно забыть, что он сын Мэри. Хотя его внешность может быть полностью от этого ублюдка Натана, Стюарт все еще видит Мэри в нахмуренных бровях Нила, в том, как его улыбка изгибается вправо больше, чем влево. Он слышит ее, когда Нил дает волю своему острому языку, и когда он так искренне отдается вещам и людям, которые ему небезразличны.       От этих мыслей на сердце у него становится тяжело, но тепло. Забавно, Стюарт не уверен, что когда-либо испытывал такие сильные чувства к другому человеку. Он любил свою сестру, когда рос, но этот инстинкт защищать и лелеять - это то, что он может ассоциировать только с Нилом. Он слышит улыбку в голосе Нила по другую сторону двери, и, возможно, это то, что в конце концов отталкивает его. В другой раз, думает он, в миллиардный раз.       Стюарт возвращается вниз, чтобы закончить вешать свою картину, оставляя своего племянника и того, кто с ним, в покое. Он делает все возможное, чтобы занять себя и производить как можно больше шума, чтобы скрыть любые потенциальные звуки, которые он мог бы услышать в противном случае.       Только позже, когда Стюарт делает все возможное, чтобы заснуть, несмотря на хроническую бессонницу, он слышит скрип водопроводных труб в стене, когда включается душ Нила. В этом нет ничего необычного - Стюарт знает, что Нил иногда принимает теплый душ, чтобы расслабиться настолько, чтобы лечь спать.       Что необычно, однако, так это то, что душ очень отчетливо останавливается ... только для того, чтобы снова включиться через пару минут. Господь Всевышний. Он делает все возможное, чтобы не думать о том, что могло произойти, чтобы заставить Нила и его любовницу принять душ. Есть некоторые вещи, которые он действительно не хочет знать о своем племяннике, и Стюарт уже достаточно пострадал от проклятых засосов.       Тем не менее, визиты не прекращаются, и Стюарт действительно отрицает все это, ожидая того дня, когда они признаются. Каждую ночь он проходит мимо закрытой двери, и приглушенный шепот и хихиканье преследуют его.       И каждый раз у него не хватает духу сказать «нет». Нет смелости, чтобы положить этому конец. Он помнит чувство юной любви, независимо от того, как давно это было. Он проводит так много времени, желая, чтобы у Нила был настоящий, человеческий опыт…       Теперь он не может быть лицемером. Как он может, когда, кем бы ни был этот человек, Нил кажется на седьмом небе от счастья?       Вне себя, Стюарт подумывает об инвестициях в беруши.       Несколько дней спустя, он просовывает голову в открытую дверь Нила, чтобы забрать его полотенца, поскольку они всегда собирают их в общую корзину два раза в неделю. Нил мечется по своей комнате, далеко не так организованно, как обычно. Стюарт тщательно избегает отстраненного, мечтательного выражения лица, хотя смотреть поодаль не намного лучше.       В конце концов, окно распахнуто настежь.       Когда Нил со вздохом протягивает ему полотенца, Стюарт не комментирует, почему их вдвое больше обычного. Если он и видит, что Нил чаще стирает простыни, он определенно не комментирует это. Четыре       Сейчас, как никогда, Стюарт делает все возможное, чтобы уважать границы Нила. Это проявляется прежде всего в том, чтобы держаться подальше от закрытой двери спальни Нила и закрываться в противоположном конце дома, чтобы не слышать никаких звуков, которые могут исходить из его комнаты.       Он объясняет это двумя вещам: во-первых, его нежеланием смотреть на то, что он предпочел бы не видеть. Во-вторых, и отчасти из-за первого, его неспособностью на самом деле поговорить с Нилом о чем-либо, связанном с романтикой или его (по-видимому, очень активной) личной жизнью.       Помня об этом, Стюарт все еще время от времени теряет бдительность. Он забывает об этих границах, когда получает по почте письмо об отмене их с Нилом планов на отпуск. Он должен был взять Нила в горы во время следующих школьных каникул, но, похоже, их домик больше не будет доступен для отдыха.       Стюарт почти морщится, когда читает письмо, поднимаясь по лестнице в комнату Нила. Он полагает, что лучше всего рассказать об этом прямо сейчас. Нил был в восторге от поездки - Стюарт уверен, что он будет разочарован, услышав об этом. Им просто нужно будет найти запасной план, ничего страшного.       Что имеет большое значение, так это ошибка Стюарта, когда он повернул ручку двери Нила без стука. В долю секунды, когда его ноги касаются пространства перед дверью Нила, он слышит резкий скрип матраса и бешеный шелест простыней.       Когда он открывает ее, он почти пытается снова схватиться за ручку, чтобы вернуть все действие назад, потому что о, точно. В спальне Нила теперь чаще всего живут два человека. Первое, что видит Стюарт, это Нила на кровати, волосы взъерошены, на лице густой румянец. Он пытается улыбнуться как можно лучше, насколько это вообще возможно, но выражение его лица выглядит несколько напряженным. Он слишком старается.       Стюарт совершенно точно ожидает, что наконец-то встретит объект привязанности Нила, но его нигде нет.       Или, ну, он должен сказать, что его не видно. Под одеялом Нила особенно заметен комок, заваленный одеялами и подушками, в то время как Нил сидит на голых простынях. О да, здесь нечего смотреть. Смотреть вообще не на что.       Стюарт впечатлен тем, как быстро им удалось переместиться за те пять секунд, которые потребовались ему, чтобы войти, и тот факт, что они, вероятно, уже были в постели, должно быть, помог им. Стюарт старается не краснеть.       Стюарт игнорирует нечто очевидное в комнате и сосредотачивается на передаче новостей. ─ Нил, я получил письмо из горного курорта - они сказали, что из-за дождя в половине домиков образовалась течь, и они перестраховываются и заменяют крыши на всех домах. Они все еще будут в стадии ремонта, так что наши планы летят к черту, ─ говорит он, проходя дальше в комнату, чтобы передать газету. ─ Хм, ─ говорит Нил, очевидно, все еще в процессе размышления, ─ это позор, дядя Стюарт. ─ Он отводит немного времени, чтобы перечитать газету, и Стюарт пользуется этой возможностью, чтобы отвести взгляд от Нила и кровати. Однако комната недостаточно велика, чтобы Стюарт не мог не видеть кучу покрывал краем глаза, когда он смотрит на стену. Он может признать, что он неохотно впечатлен тем, как Нил все еще… гость находится здесь. Он, должно быть, дышит очень неглубоко, потому что одеяла не двигаются ни на йоту.       Стюарт поворачивается к Нилу, когда его племянник говорит. ─ Знаешь, дядя, ничего страшного, если мы просто останемся здесь на время школьных каникул. Я знаю, что немного поздно строить новые планы, так что я действительно не против просто побродить по дому.       Стюарт едва сдерживает фырканье. Да, он уверен, что Нил не возражает по доброте душевной. Не потому, что это дало бы ему больше времени, чтобы утащить своего гостя на свидания или секс-звонки, или что бы они там ни делали вместе. ─ Ну, если ты уверен, ─ говорит Стюарт, просто чтобы хоть что-то сказать. Ему нет необходимости подталкивать Нила к объяснениям, не тогда, когда это до боли очевидно. Нил едва может усидеть на месте даже сейчас, когда его возлюбленная находится всего в нескольких футах от него.       Нил с энтузиазмом кивает, и Стюарт стирает с губ собственное веселье. Он поворачивается к двери, чтобы уйти, только чтобы увидеть кое-что еще, чего определенно нет в обычный день.       Прислоненная к стене Нила у двери - самая большая пара черных армейских ботинок на шнуровке, которые он когда-либо видел. Они соперничают с военными, с платформами и фундаментом, сделанными специально для ходьбы. Это подтверждает для Стюарта одну вещь, которая его интересовала некоторое время.       Теперь он хорошо знает, что молодежь любит экспериментировать с выбором моды в наши дни. Люди уже далеко не так грубо настроены, как были, когда он учился в средней школе. И он считал это действительно хорошей вещью.       Тем не менее… Теперь у него почти нет сомнений, что это пара обуви молодого человека.       Стюарт делает все возможное, чтобы не привлекать к себе внимания или к тому факту, что он заметил ботинки. Не то чтобы Нил это заметил; когда Стюарт подходит к двери и оборачивается, Нил уже проигнорировал письмо, чтобы поиграть с краем одеяла, укрывающего его гостя, его взгляд прикрыт и настолько затуманен любовью, что это почти тошнотворно.       Стюарт внутренне стонет и бросает косой взгляд на ботинки. Они большие, но самое примечательное в них то, насколько они грязные - вероятно, от ползания по саду Нила.       Закрывая за Нилом дверь, Стюарт раздражается. Ему нужно будет убрать эти пятна на ковре, но, по крайней мере, он знает немного больше о парне Нила.       Даже если это просто его размер обуви. Пять       Ужас Стюарта достигает апогея, когда он совершает досадную ошибку, забывая купить дополнительное мыло для своей ванной.       Это не имеет большого значения, думает он, идя по коридору в комнату Нила. Он может просто одолжить немного у своего племянника и съездить в магазин после того, как Нил вернется из школы.       В доме тихо, если не считать скрипа деревянных полов, когда Стюарт передвигается. Раньше всегда было так - тихо, безмятежно. Теперь он находит это немного тревожным. В доме нет шума определенного подростка, нервных шагов и скрипа кроссовок, которые Нил не должен носить внутри.       В общем, это обыденность, к которой Стюарт так привык за последние несколько лет. Когда Нил в школе, он не может не скучать по всему этому. В доме редко бывает тихо, тем более сейчас, с полуночным шепотом и сомнительным наклоном решетки снаружи.       Он ловит себя на том, что гораздо чаще смотрит на часы, ожидая наступления дня, чтобы забрать Нила из школы и задать все обыденные вопросы, на которые, как он знает, Нил предпочел бы не отвечать.       Ах, маленькие радости воспитания. Ничто не сравнится с выражением отчаяния, которое появляется на лице Нила, когда Стюарт спрашивает о сравнении с его классом литературы.       Стюарт ловит себя на том, что посмеивается, когда входит в комнату Нила, направляясь прямиком в маленькую ванную в углу.       В кои-то веки он рад, что Нила нет дома. Он не присутствует, чтобы услышать испуганный вздох Стюарта, когда тот бросает взгляд на мусорное ведро и видит то, что, как он знает, является презервативом. Он видит это боковым зрением, но это все, что ему нужно. Он отказывается позволить своему взгляду остановиться на нем, боясь того, что он может увидеть сквозь прозрачный материал, но…       Он не настолько стар, чтобы не мог сразу определить что это, и чтó это значит. Господь всевышний, о нет. О боже.       Стюарт делает шаг из комнаты, разворачивается и снова возвращается. В какой-то момент он проходит по коридору, прежде чем повернуть вспять и оказаться там, где он был изначально.       Ничего не меняется; презерватив все еще там, неприкрытый и свежий.       Он не уверен, о чем ему следует беспокоиться в первую очередь - о фактическом подтверждении того, что Нил занимается сексом, или о том, насколько ужасно он скрывает любые доказательства произошедшего.       Этот мальчик…       Нил безнадежен, но Стюарт - тот, кто будет страдать в долгосрочной перспективе. Ему придется поднимать этот вопрос? Это уместно?       Все в его мозгу отключается, пока не остается только одна мысль: хватай мыло и убирайся.       Поездка в прачечную за отбеливателем также может быть хорошим вариантом сделать крюк по пути.       Звук мусоровоза на улице заставляет его подпрыгнуть, как будто в любую секунду Нил может появиться из ниоткуда, и тогда им придется поговорить о произошедшем.       Нет. Не сейчас. Стюарт не готов. Теперь он видит ошибку своего первого выбора; он должен был решить это месяц назад, когда у него впервые возникли подозрения. Теперь слишком поздно.       Он хватает мыло и достает его оттуда, изо всех сил стараясь думать буквально о чем-нибудь другом. Он предпочел бы больше не размышлять об этом, потому что знает, что начнет задавать себе неудобные вопросы. Например, чей это презерватив, который он на самом деле нашел? Он с усилием качает головой, потому что в любом случае предпочел бы не знать ответа.       Если позже он не сможет посмотреть Нилу в глаза, Нил наверняка этого не заметит, и Стюарт более чем доволен тем, что оставил все как есть. Плюс один       Стюарт все еще так озабочен своим предыдущим открытием, что полностью пренебрег своим графиком, не зная, как подойти к этой ситуации, в которую он попал. Перед тем, как лечь спать, он понимает, что забыл выйти и включить разбрызгиватели. Благодаря новому увлечению Нила садоводством, Стюарт честно подумывал о том, чтобы установить автоматические разбрызгиватели, чтобы они могли управлять ими со своих телефонов - он думает, что это могло бы быть хорошей наградой, когда Нил получит домой табель успеваемости за семестр.       Тем временем он стонет, поднимаясь с дивана, чтобы выйти на улицу. Он уже слышит музыку, играющую в комнате Нила, и содрогается при мысли о том, какие звуки он пытается заглушить.       Он хватает шланг на переднем дворе и включает воду, волоча его за собой, когда движется к боковой части дома. Стюарт надеется найти сад Нила нетронутым, но удача Стюарта фактически закончилась в эту холодную ночь. Он заворачивает за угол только для того, чтобы сразу напрячься от того, что видит.       Незваный гость видит его в тот же момент, тревожно застыв. Пронзительные золотые глаза пригвоздили Стюарта к месту, нога мальчика прочно встала на решетку в середине подъема. Его взгляд напряженный, граничащий с угрозой, и Стюарт никогда не видел, чтобы кто-то так хорошо подходил под модель преступника. Пирсинг в брови мальчика поблескивает в последних лучах дневного света, и Стюарт ловит себя на том, что сглатывает.       Если бы Стюарт не знал больше, чем должен был, он бы подумал, что его дом вот-вот ограбят. Подросток перед ним одет с головы до ног в черное, включая очень знакомую пару армейских ботинок, которые, как знает Стюарт, он видел на полу в спальне Нила. О многом говорит тот факт, что Стюарт не уверен, является ли весь этот наряд обычным выбором одежды со стороны мальчика или просто чем-то, что он носит, чтобы ему было проще красться по дому Стюарта в темноте.       Ко всему «разбойничьему» колориту добавляет тот факт, что мальчик чрезвычайно мускулистый - если бы он был здесь, чтобы действительно ограбить их, Стюарт уверен, что у него не возникло бы проблем с выносом телевизора с плоским экраном из дома в одиночку.       Это мальчик, с которым встречается его племянник?       Хотя мозг Стюарта на данный момент в значительной степени соединил все точки, его тело полагается на первоначальный инстинкт. Итак - сражайся или беги. Ни в чем из этого Стюарт не силен. ─ Черт возьми! ─ Стюарт резко поднимает шланг с водой, его рука обрызгивает мальчика с головы до ног. Потому что чтó еще он может сделать? Он не был обучен этому - это не было описано ни в одной из книг по воспитанию, которые он читал, когда впервые взял Нила.       Там нет главы о том, что делать, если ваш наивный племянник влюбится в местного плохого мальчика. Когда Стюарт напишет книгу, он обязательно включит это.       Он отдает должное блондину; он и глазом не моргнул, когда промок. Он слегка вздрагивает, затем смотрит на небо, как будто размышляет, как он дошел до этого момента в своей жизни. Похоже, он также серьезно обдумывает, стоит ли ему мстить.       Может быть, у него есть какие-то манеры, или ему действительно, по-настоящему, нравится Нил - потому что он, кажется, отказывается от своей затеи, когда отрывается от решетки. Он спокойно отступает назад, но не пытается заговорить, сжав кулаки по бокам.       К счастью, именно тогда Нил открывает свое окно. ─ Эндрю? ─ он зовет, невинно и с теплотой, которую Стюарт раньше не слышал. Он отмечает, как быстро Эндрю реагирует на голос его племянника, каменное выражение смягчается, когда он смотрит на мальчика. Его руки все еще опущены по швам, когда они с Нилом обмениваются молчаливым приветствием, и Стюарту это показалось бы почти милым, если бы он не был так потрясен. Нил на мгновение улыбается, прежде чем взглянуть на более чем недовольное лицо Стюарта и точно понять, что происходит. ─ О, черт.       Язык! Но Стюарт слишком устал, чтобы комментировать это, поэтому вместо этого он отбрасывает шланг в сторону и в выжидании поднимает руки. Сейчас или никогда. ─ Нил, тебе лучше иметь хорошее объяснение этому.       Стюарт не думает, что сможет вынести еще хотя бы каплю этого.       В этот момент он видит, как реальность происходящего настигает своего племянника. Паника вспыхивает в его голубых глазах, отчетливо видных даже с такого расстояния, и о - Стюарту, вероятно, следовало подойти к этому лучше, учитывая беспокойство его племянника. Тело Нила движется само по себе, нервно и с единственной целью: выбраться наружу, где происходит разговор.       О нет.       Воздух вырывается из легких Стюарта в тот момент, когда он понимает, что происходит, но у него нет времени позвать мальчика, прежде чем нога Нила попадает на подоконник, полностью посвящая себя вылезанию со второго этажа.       Мышление Эндрю быстрее, чем у Стюарта.       Для того, кто выглядит таким стойким и сдержанным, голос Эндрю гремит: резкий лай, которого невозможно ослушаться. ─ Немедленно возвращайся внутрь и используй гребаную лестницу, идиот!       Стюарт в шоке смотрит на Эндрю, видя еще больше трещин в маске. Его челюсть сильно сжата, он не сводит глаз с Нила. Стюарту требуется некоторое время, чтобы определить это, но как только он это делает, все становится ясно. На лице Эндрю паника.       Нил замирает, и лицо Эндрю становится более настойчивым, заставляя Нила даже не думать спорить. Это зрелище, которое стоит видеть, но через мгновение Нил медленно кивает сам себе и исчезает обратно через окно. Стюарт вздыхает с облегчением, хотя он все еще чувствует, как его сердце бешено колотится в груди.       Конечно, Нил слишком напряжен, чтобы думать о таких практических деталях, как надевание обуви перед выходом на улицу, что Стюарт замечает, как только видит племянника, выходящего из-за дома.       Ноги Нила совершенно босые, и Стюарт уже видит прилипшую к ним грязь и травинки. Если бы все еще было лето, Стюарту было бы все равно, но сейчас ранняя ноябрьская ночь, и солнце не может обеспечить его скудным теплом. На Ниле тоже нет ничего более существенного, чем футболка и пижамные шорты, и Стюарт может только представить, как холодно было бы его племяннику, если бы он не был так сосредоточен на своем беспокойстве.       Стюарт решает, что пришло время вмешаться. Он отводит Нила обратно к передней части дома, чтобы они могли перенести этот разговор внутрь, и поворачивается к Эндрю, чтобы сказать: ─ Возможно, для тебя это новый опыт, но сегодня мы собираемся войти в дом через парадную дверь. Я знаю, это может показаться сбивающим с толку, но я обещаю, что на самом деле это очень легко - возможно, даже легче, чем карабкаться по решетке.       Плечи Нила напрягаются еще больше, и Стюарт знает, что в голове его племянника уже прокручиваются худшие сценарии. Немного больно осознавать, что Стюарт действительно в силе отнять то единственное, что, казалось бы, делало Нила счастливым. Еще больнее сознавать, что Нил, вероятно, предполагает, что он заберет его назад. Несмотря на это, они должны поговорить обо всем, прежде чем они смогут разобраться с этим.       Эндрю раздражен, но придерживает язык от любого ответа, который он, должно быть, хочет сказать, следуя за Стюартом. Хорошо. Нил продолжает оглядываться через плечо каждую секунду, чтобы убедиться, что Эндрю все еще там, и Стюарт рад, что тот не убежал при первых признаках неприятностей.       Честно говоря, трудно не испытывать немного уважения к мальчику, учитывая его очевидную заботу о Ниле и его решение остаться и, возможно, выслушивать крики опекуна Нила. Стюарт заставляет свое выражение лица выглядеть свирепым, когда он идет; нет, он должен быть суровым. Он не может уже быть добрее к мальчику - не с тем, как он постоянно неуважительно относился к дому и авторитету Стюарта в последние несколько месяцев.       Стюарт останавливает их у входа и многозначительно смотрит на грязные ботинки Эндрю, когда снимает свои мокасины. Неясная убийственная энергия Эндрю усиливается, но он наклоняется, чтобы развязать ботинки. Однако его трудно воспринимать всерьез, когда при этом он теряет в росте добрых два дюйма, и теперь Стюарт видит, что он даже ниже Нила, а это о чем-то говорит. ─ Оставайтесь здесь, я принесу каждому из вас по полотенцу, ─ говорит Стюарт и направляется в прачечную, чтобы сделать именно это. Он едва ли ушел на 30 секунд, но даже так он возвращается, чтобы увидеть, что Эндрю и Нил сблизились в его отсутствие. Они перестают держаться за руки, когда замечают его, но, тем не менее, сердце Стюарта немного согревает тот факт, что у Нила есть кто-то, кто, казалось бы, посвятил себя тому, чтобы утешить его. Обратная сторона в том, что это заставляет Стюарта чувствовать себя еще более виноватым за то, что он был плохим парнем в этой ситуации, за то, что он заставил Нила чувствовать себя нуждающимся в утешении.       Он решает попытаться разобраться с этим как можно быстрее и не упоминает о их физической привязанности, когда раздает полотенца.       Еще один плюс в том, что Эндрю еще труднее запугать кого-то, когда он завернут в пушистое белое полотенце. В некотором смысле это успокаивает - это напоминает Стюарту, что он взрослый в этой ситуации, как бы мало он ни чувствовал себя таковым.       Стюарт ведет их в гостиную после того, как Нил вымыл ноги, не упуская из виду дрожь Нила или то, как Эндрю помогает ему, вручая Нилу свое собственное полотенце.       Нил незамедлительно садится на один конец дивана, его ноги вытянуты перед ним в защитном жесте. Эндрю подходит, чтобы присоединиться к нему, и Стюарт видит долю секунды колебания в его решительных движениях. Похоже, Эндрю требуются все силы, чтобы не прижаться к боку Нила, но он сдерживает себя и оставляет между ними полоску дивана. Оба их выражения лиц настолько серьезны, что Стюарт не может не вздохнуть.       Это не должно было быть похоже на похороны. Стюарт полагает, что он должен сделать решающий шаг в неизвестность. ─ Я предполагаю, что это продолжается уже несколько месяцев. Я ошибаюсь?       Нил кивает, уткнувшись в колени. Эндрю, с другой стороны, вообще не отвечает. Они оба очень любезны и общительны.       Стюарт сидит в соседнем кресле и кивает. Он прокручивает в голове каждый инцидент, оправдывая самого себя. ─ Я так и думал, что это началось с ночи пиццы все эти недели назад.       Он видит момент, когда шок поражает его племянника, заставляя его выглядеть живым, а не похожим на убедительно реалистичную куклу. Нил бледнеет, наклоняясь вперед на диване. Синева его глаз наэлектризована, такая уникальная и вся в Нила. Больше ни у кого другого - Стюарту все равно, что думала его сестра об этом. ─ Т-ты знал это все время?       Впервые Эндрю говорит. ─ Я говорил тебе, что ты плохой лжец.       Нил немного поскуливает, подтягивая к себе ноги.       Тем не менее, если все это было так, у Стюарта остался один вопрос. Он постепенно оценивает Эндрю, обдумывая возможности, прежде чем сдаться. ─ Как ты попадал сюда до того, как мы поставили решетку?       И Эндрю, и Нил избегают зрительного контакта друг с другом, их взгляды упираются в пол, когда Эндрю наконец говорит. ─ Дерево снаружи.       Боже милостивый. От дерева до окна Нила добрых четыре фута прыжка, по крайней мере. Стюарт потирает переносицу, головная боль усиливается быстрыми темпами. Эти дети и их абсолютное отсутствие заботы о чем-либо, напоминающем безопасность. Стюарт полагает, что, когда ты испытываешь к кому-то сильные чувства, ты сделаешь все, чтобы быть с ним, но он не ожидал, что этот уровень Ромео и Джульетты будет происходить прямо у него на глазах.       Он просто счастлив, что не обнаружил их из-за того, что Эндрю сломал ногу на их газоне. Вот когда истощение действительно поглощает его. Это сочетается с горьким возвращением вины и стыда. Стюарт резко опускается на свое место, его неудачи смотрят на него, и ему некуда бежать. Он действительно был таким плохим родителем? Нил не упоминал Эндрю - не упоминал никого, даже мимоходом.       Он не думал, что безопасно доверять Стюарту свои чувства, свои совершенно нормальные желания. Неужели Стюарту так сильно не удалось добиться принятия в своем доме, стать тем, кому Нил мог довериться?       При виде явного разочарования Стюарта, лишившегося своей обычной уравновешенности и царственной осанки, Нил в замешательстве поднимает голову. ─ Дядя Стюарт?       Тихий голос так похож на испуганный, который слышал Стюарт, когда впервые пришел забрать Нила, чтобы отвезти его в дом, еще не приспособленный для испуганного ребенка. Нил выглядел таким потерянным, ожидая тяжелой руки или выговора. Он едва притронулся к еде, которую принес ему Стюарт, как будто это был тест, который он не мог позволить себе провалить.       Тогда сердце Стюарта тоже разбилось, потому что у Нила не было другого выбора, кроме как поверить в кого-то, с кем он никогда не был особенно близок. Стюарт пообещал в тот день, что он будет тем, на кого Нил может положиться, но теперь…       Стюарт смотрит на своего племянника, они оба снова облажались. ─ Тебе никогда не приходило в голову, что я был бы не против, если бы Эндрю пришел в гости, если бы ты только попросил меня?       При этом Нил явно не знает, что сказать. Его глаза расширяются, он недоверчиво моргает. Нет, конечно, нет. Стюарт не должен был упустить это, он должен был знать.       Стюарт грустно улыбается, и Эндрю заметно замирает, когда Нил начинает дрожать рядом с ним.       Слова даются с трудом, но Стюарт старается. Тихим, прерывающимся голосом он добавляет: ─ Я хочу, чтобы ты был в безопасности. И я хочу, чтобы ты доверял мне.       Возможно, это эгоистичное желание, но оно должно быть озвучено.       Может быть, он не такой уж взрослый, в конце концов, но Нилу с самого начала пришлось проявить свою беззащитность, он через многое прошел… Стюарт может, наконец, сделать это. В конце концов, Стюарт хочет быть частью жизни Нила, хочет видеть все его неловкие увлечения и отношения, хочет узнать его друзей и иметь возможность назвать учителей, которые больше всего действуют ему на нервы.       Это может быть идеалистическая мечта, порожденная недостатком опыта. У Стюарта никогда не было собственных детей, поэтому он склонен все портить. Но, черт возьми, он собирается попробовать сделать все, что может.       Нил открывает рот, прежде чем захлопнуть его, медленно опуская колени. Он дергает за пальцы: тревожный тик, которого Стюарт давно не видел. Это усугубляет его чувство неполноценности, но то, что заставляет его перестать жалеть себя, - это то, как Нил смотрит на него дальше.       Стюарт не видел Нила по-настоящему плачущим с первых нескольких месяцев, когда они жили вместе, до терапии и лекарств. Каким-то образом он почти забыл, что Нил вообще мог делать это. Но это глупо, не так ли? Со всеми вещами, в которых у Нила нулевой опыт, несмотря на всю тяжесть на его плечах, он не может иногда не плакать. Стюарт наблюдает, как глаза Нила подрагивают, не желая сдаваться слезам, но близки к этому. Его внутренности болезненно сжимаются, его потребность в утешении становится больше.       Руки Эндрю, как сталь, сжимают его собственные колени, чтобы не коснуться Нила. Кажется, он понял, что делает Стюарт - как бы сильно они ни хотели прикоснуться к Нилу в этот момент, это только отвлечет его от того, что нужно было сказать. Нил пытается подобрать нужные слова, и их задача - быть терпеливыми с ним.       В конце концов, дыхание Нила прерывается, и он слабо шепчет: ─ Я все еще не привык спрашивать. Раньше никто бы никогда не сказал мне «да».       Гнев Стюарта тяжелым грузом лежит у него глубоко в животе. Все еще трудно пытаться ассоциировать свою сестру, которую он знал, с матерью, которая была у Нила. Он не знает, как его сестра могла стоять в стороне и позволять Нилу подвергаться жестокому обращению со стороны этого жалкого оправдания мужчины - как она могла наблюдать происходящее изо дня в день, и ничего не делать. Что еще хуже, это то, что она сама способствовала этому.       Он не понимает, как она превратилась в попытку защитить Нила всевозможными неправильными способами - как она заставляла Нила изолировать себя от всех, кто мог его видеть, и, возможно, заботиться о нем. Стюарту пришлось долго бороться, чтобы преодолеть это самому, но он не знал, что эта война еще не была окончена.       Стюарт наблюдает за тем, как Эндрю сердито смотрит в пол, сдерживая гнев и отвращение к словам Нила или людям, ответственным за них. Стюарт не может не задаться вопросом, как много он знает, но он собирается убедиться, что к концу вечера все поймет в совершенстве.       Стюарт не уверен, что он делает, но что-то внутри него просто говорит ему, что он должен это сделать. Он никогда не был слишком тактильным, потому что так малейшее прикосновение заставляло Нила вздрагивать, а Стюарт ненавидел причинять ему страдания. Но сейчас он прилагает усилия. Он медленно приближается, выставив руки на всеобщее обозрение, и хватает Нила за руку. Как будто вытаскивая его из машины в первый день, когда он приехал, хватка Нила усиливается в ответ. ─ Я не расстроен из-за тебя, Нил - я больше расстроен из-за себя. Я все еще учусь, как это делать, ─ признается он на этот раз без стыда, и теперь он может сказать, что ему следовало заявить об этом с самого начала. Глаза Нила расширяются от недоверия, он не привык к вопиющей честности от родительской фигуры. Это заставляет Стюарта еще больше сомневаться в своей сестре, но это также заставляет его приложить чуть больше усилий. ─ Но я скажу тебе это столько раз, сколько потребуется, чтобы ты мне поверил: ты всегда можешь спросить меня. Всегда нормально спросить меня. Я не всегда могу сказать «да», но я надеюсь, что всегда смогу объяснить свои доводы, чтобы ты понял, когда это «нет».       Глаза Нила снова подрагивают, он не может поддерживать зрительный контакт, и он смотрит на их руки. Стюарт не уверен, является ли крепкая хватка согласием Нила или нет, но он не осмеливается отстраниться, когда добавляет: ─ У меня нет проблем с тем, что вы с Эндрю встречаетесь. Все, чего я хочу, это чтобы ты был в безопасности, чтобы ты был счастлив. Если он заставляет тебя чувствовать себя так, тогда… Это все, чего я хочу.       Стюарт позволяет себе получить некоторое удовлетворение от того, как Нил краснеет, выражение его лица явно умоляет Стюарта не смущать его перед своим парнем. Но Стюарт слишком долго позволял некоторым вещам оставаться невысказанными, и он полон решимости не останавливаться, пока не сделает все по-настоящему хорошо. ─ Я знаю, что все подростки хранят секреты; это часть взросления и обучения стоять на своих собственных ногах. Но я не хочу, чтобы эти важные события в твоей жизни были чем-то, что ты чувствуешь, что должен скрывать от меня. Я всегда рядом с тобой, если тебе нужно поговорить о чем-то, но более того, я сам хочу поговорить с тобой. Я хочу знать, что происходит в твоей жизни. Боже, я бы просто взял и спросил тебя, был ли ты влюблен, когда пошел в школу.       В этот момент Нил становится цвета помидора, и он, наконец, разрывает их объятия, чтобы спрятать лицо в ладонях. ─ Хорошо! Я постараюсь больше не хранить секретов, просто остановись. О- и я не знал, каково это - влюбиться! Я не знал об этом до недавнего.       Нил фыркает, откидываясь на спинку дивана, и Стюарт замечает, как Эндрю прикрывает рот, чтобы скрыть любую реакцию.       Затем, как будто этот мальчик еще недостаточно проявил свои эмоции, Нил застенчиво поднимает лицо к Стюарту. ─ И в любом случае, я думаю, ты хорошо справляешься, дядя Стюарт. Просто сказав все это... На самом деле, так оно и есть.       Черт возьми, Стюарт отказывается задыхаться перед очень пугающим парнем своего племянника. Он проглатывает комок в горле; он не закончил.       В идеальном мире он просто позволил бы им продолжать в том же духе, головокружительным и тонущим друг в друге. Но он не может позволить этому закончиться, не уладив все - не с тем, через что прошел Нил, и не с тем, как мало он знает.       Стюарт встает, посылая Нилу извиняющуюся улыбку. ─ Мы будем работать над этим. А пока ...       Он бросает взгляд на Эндрю и, несмотря на свои опасения, он не выглядит удивленным следующей просьбой Стюарта. ─ Нил, не мог бы ты оставить нас с Эндрю наедине на минутку? Почему бы тебе не пойти и не поставить чайник? ─ Стюарт спрашивает спокойно, стараясь говорить размеренно, чтобы они оба знали, что у них нет никаких проблем. Нил обменивается взглядом с Эндрю, который неохотно кивает. Нил точно не выглядит самым счастливым, но выражение лица менее тревожное и более надутое. Это заставляет Стюарта улыбнуться, и Эндрю вынужден отвести взгляд.       Нил медленно покидает их, машет Эндрю, прежде чем исчезнуть по коридору на кухню. Если Стюарт знает своего племянника, а он знает его во многих отношениях, мальчик прижмет ухо к ближайшей стене, пытаясь разобрать каждое слово, поэтому он говорит тихо.       Эндрю поднимается на ноги, защищаясь, и уже по одному этому жесту Стюарт знает, что этот мальчик прошел через свою долю испытаний. Он делает шаг назад, склоняя голову, но в его поведении нет ничего глупого. Он тоже будет защищать Нила - чего бы это ни стоило. ─ Я уверен, ты знаешь, что Нил не совсем обычный подросток. Мой племянник прошел через многое, через много ужасных вещей, и я ни в коем случае не хочу, чтобы он чувствовал себя так снова.       Стюарт предполагает, что Эндрю не ответит, но, похоже, он более податлив, когда дело касается Нила. Блондин кивает, напряжение в его теле явно усиливается. Похоже, он тоже будет сражаться со всем миром, но Стюарт не согласен с его предубеждениями. Он должен знать, что Эндрю будет нежен с его племянником, независимо от того, как все в конечном итоге пойдет своим чередом. ─ Но я знаю, что защитить его от всего - нереалистичное стремление, ─ признает Стюарт. ─ Как я уже говорил, у меня нет проблем с тем, что он встречается с тобой - очевидно, ты ему очень нравишься. Я никогда не видел, чтобы он был так очарован чем-либо, не говоря уже о ком-либо.       Стюарт обнаруживает, что улыбается, но вскоре улыбка исчезает из-за серьезности его просьбы. ─ Я не буду просить тебя оставаться с ним или понимать каждый аспект его детства. Но он так далеко продвинулся за такой короткий промежуток времени, и я бы не хотел, чтобы тяжелое расставание стало причиной его отступления. Все, о чем я прошу, это если ты когда-нибудь устанешь от него, или если эти чувства не так серьезны с твоей стороны, будь хотя бы нежен с ним.       Поразительно, насколько остра и быстра реакция Эндрю. Это самый живой человек, которого он только видел, глаза горят, а брови напряжены. ─ Я никогда не устану от Нила, ─ практически рычит Эндрю. ─ И если я причиню ему боль, я потрачу остаток своей жизни, чтобы загладить свою вину.       Что ж. Стюарт не хочет подвергать сомнению слова Эндрю, потому что он уверен, что Эндрю считает их правдой, но на самом деле он им не верит. Он вспоминает свои собственные злополучные школьные романы - да, эти огни горели высоко и ярко, но они также были невероятно недолговечными. Хотя он ценит это чувство, Стюарт не ожидает, что Нил и Эндрю останутся вместе навсегда. Честно говоря, он был бы больше удивлен, если бы они это сделали. Но обещания Эндрю, что он будет осторожен с Нилом, более чем достаточно для Стюарта, поэтому он просто кивает и оставляет все как есть. ─ Я буду настаивать на том, чтобы ты это сделал, ─ говорит Стюарт, забирая полотенце, которое Эндрю протягивает ему обратно. Впервые Эндрю выглядит почти неуверенным, как будто он не мог ожидать, что все пойдет так хорошо. Стюарт сам немного удивлен, но это заставляет его чувствовать себя легче и беззаботнее, чем он чувствовал себя ранее месяцами.       Он уверен, что это продлится недолго, зная своего племянника, но это то, на что он подписался. Дети - он никогда их не поймет. ─ О, и, ради всего святого, води его на свидания чаще, ─ добавляет Стюарт, выходя из гостиной, более чем готовый к чашке чая с ромашкой и уюту своей постели. ─ Этот мальчик почти не выходит из дома.       Он говорит это достаточно громко, чтобы Нил слышал всю дорогу из кухни, и слишком наслаждается мучительным воплем, который он получает в ответ. Вдвойне приятно, когда он добирается до кухни и встречает преданное выражение лица Нила своей собственной ухмылкой. ─ Мы можем обсудить правила за завтраком - я полагаю, Эндрю к тому времени все еще будет здесь.       Попытка Нила сердито топать вверх по лестнице несколько разрушается тем фактом, что его парень спокойно плетется за ним.       По удивленному выражению лица Эндрю, которое он делает, Стюарт начинает думать, что они прекрасно поладят.