Они

      Изуку дышал загнанно, широко раскрытыми глазами всматриваясь в красные радужки на против. Капельки пота стекали по виску, а волосы липли к лицу, но он совершенно не замечал дискомфорта, сосредоточившись на внутренних ощущениях. Даже не смотря на твёрдый, не удобный и холодный стол под бёдрами, на котором он сидел растрёпанный и голый.       Даже точно такой же взъерошенный Кацуки на против не мог отвлечь его от тяжёлого мыслительного процесса.       Сердце так громко стучало в ушах, заглушая окружающие звуки, от чего ощущения прикосновений руки Ка-чана на своей талии ощущалось ярче, чем могло было быть. Грудная клетка блондина на столько сильно раздувалась при каждом вдохе, что даже сквозь толщу воды, что разом обрушилась на бедный мозг темноволосого парня, можно было понять о тщетных попытках Динамита отдышаться. Вторая рука парня напротив по-хозяйски покоилась на раздвинутых ногах Деку, большим пальцем медленно очерчивая круги по коже.       И вся эта постыдность ситуации могла бы убить Мидорию, вот только раскрасневшиеся губы на против так завораживающе растягиваются в привычной дерзкой ухмылке, что вся вселенная в миг схлопывается и сжимается в размерах до одного единственного человека напротив.       Изуку чувствует табун мурашек, бегущие по загривку, после прикосновения чужой руки к своей шее, а красные глаза на против, хоть и насмехаются, но такие яркие и задорные, наполненные искрами доселе непривычного азарта и восхищения, что захлебнуться в них кажется неплохой идеей.       Сердце сжимается от странного чувства, наполнявшее его лёгкие, заставляя дышать чаще и подаваться в перёд, в надежде ощутить ещё больше прикосновений к остывающей коже. А от хриплого голоса крышу сносит окончательно, притягивая парня напротив ближе и грубовато ловя его губы своими.       Кацуки лишь смеётся, позволяя утащить себя обратно в горизонтальное положение, напрочь забывая все подколы, что он хотел сказать зеленоглазому, рвано выдыхая от вновь накатившего предвкушения.