Они

— Чувак, нужно быть честным с самим с собой, — сказал Киришима, будто насмехаясь над Бакуго, крутанувшись на стуле.       Он по-хозяйски ввалился в комнату блондина, тем самым вызвал шквал негодующих эмоций хозяина. Но у Эйджиро всегда было одно оправдание, на которое Кацуки лишь скрипт зубами и ничего не отвечает — если бы так сильно хотел, выгнал.       Привычная лицу взрывного маска отвращения и злости никогда не действовала на красноволосого, ведь тот был поистине не пробиваемый. Поэтому парень с лёгкостью высказывался по любому поводу при его вспыльчивом однокласснике и позволял многие вещи, какие не могли позволить при Кацуки другие. Например, разговора о его чувствах.       Блондин зло осматривал валяющего дурака на его стуле Киришиму, выжидая подходящий момент для атаки. — Я всегда честен с собой, — прорычал он, мысленно подготавливаясь с расставанием со стулом, на котором он планирует вытолкнуть негодяя, что так вероломно занял его собственность. — Если бы это было так, — Эйджиро развернулся лицом к светловолосому, — ты бы давно признался, что маленький тёмноволосый омежка тебе не безразличен, — с хохотом закончил парень, прикрывая голову руками от резко вставшего и замахнувшегося на него рукой Бакуго.       Кацуки плюхнулся обратно на кровать, посматривая на время — ему уже пора спать. — Вот что ты от меня хочешь? — он пальцами потёр переносицу, жалея что подпустил к себе слишком близко это крепкое недоразумение. — Я хочу, чтобы ты понял, что подобные чувства — это нормально. И попытался сам приударить за Мидорией. А то глядишь, из-под носа уведут, потом пожалеешь.       Бакуго тяжело выдохнул, демонстрировано заваливаясь на кровать под одеяло, лицом к стенке. — Слушай, катись от сюда со своей бредятиной. И свет по дороге выруби.       Киришима глянул на время, понимая, что именно в такой час его друг должен видеть уже десятый сон, поэтому без препираний поднялся, направляясь на выход. Но перед этим развернулся, последний раз посмотрев на блондина. — Какой же ты ещё зелёный, — хохотнул парень, спровоцировав Бакуго, что подорвался с воплями на локти, и выключив свет, оставил наконец хозяина комнаты наедине.       Кацуки цыкнул, обратно завалившись на кровать, укрываясь плотнее.       И как бы сильно не хотелось разорвать наглую физиономию красноговолосого, блондин только в своих мыслях на долю секунды задумался о его правоте.