Мерзкие истории Герберта Фейшера.

Я покорно отработал неделю в этом аду. На последний день моей смены выпал весьма неприятный инцидент - был всего лишь один посетитель за день, остальные, полагаю, вымерли. На самом деле, неприятным инцидент был только для Клэрис. Как сказал Джон, он слышал возмущения этой женщины к своему мужу, звучали они приблизительно так: "Юджин, я за сегодня не познакомилась ни с одним новым симпатичным парнем! Ни с одним, Юджин, ни с одним! Ты ведь понимаешь, как мне сейчас тяжко приходится, Юджин? Понимаешь?" Кроме того, она шёпотом добавила: "А малышу Герберту так и не нужна моя помощь"- это уже была шутка Джона, которую я, будучи весьма эмоциональным, сначала воспринял всерьёз, это привело к принятию успокоительных под хохот моего друга. Отсутствие симпатичных парней, разумеется, было трагедией, а об остальных клиентах Клэрис и слова не обронила. Да, Вы меня правильно понимаете, в ресторане за весь день появился только еле-еле передвигающий ногами дед, а владельцам заведения было ровным счётом плевать. Меня же интересовало другое. За день до произошедшего по местным новостям пробежала любопытная-таки весть: во всех магазинах города не осталось ни одной пачки краски для волос цвета осеннего листопада, кораллов, желудей, ржавчины и , в конце концов, собаки мэра. Я сам не понял, почему, но это меня насторожило, а в памяти моей всплыла ненавистная душевая шторка с красными брызгами. После самого рабочего дня, вечером 22 июля, вроде как, я обсудил всё происходящее с Джоном. Тот жаловался на то, что фарш для фрикаделек стал изрядно сильно красить руки. И добавил, что до этого он красил не так сильно. Я в свою очередь насмелился спросить, почему мне нельзя заходить на кухню. Джон был удивлен и сказал, что он без понятия, что за нелепый закон, о котором он даже не в курсе.