Куколка // Doll

Люмин сидела на царском кресле в темной комнате, украшенной различной изысканной мебелью под стать ей самой: тонкую фигурку облекало потрясающее белое платье, украшенное красной лентой и белым кружевом, а белые лилии в волосах были заменены на красные розы. — Ты прекрасно выглядишь сегодня. Люмин слегка улыбнулась его словам. Рука Безумного Ученого ласково коснулась ее щеки, отчего девушка хихикнула. Она была все такой же прекрасной и великолепной, как он запомнил; в ее внешности совсем ничего не изменилось с момента их первой встречи. Однако ее когда-то живые глаза теперь стали тусклыми. Он презирал это. Дотторе отдернул руку от ее лица, замечая, что ощущение было иным. Она уже не была той женщиной, которой он был одержим; та Путешественница не стала бы себя так вести, — она бы сопротивлялась и, смотря прямо ему в глаза, сыпала проклятиями. Их первая встреча не была обычной: Люмин за несколько минут разделалась с сильнейшим охотником руин, даже не вспотев; Дотторе, наблюдающий издалека за тем, как она управляет элементальными силами без помощи глаза бога, был очарован ее уникальной способностью и силой, скрытой в столь хрупком теле. Вся ее мощь, скорость и смекалка явно принадлежали не этому миру, и его тянуло к ней, как мотылька к открытому пламени. Он обязан заполучить ее во что бы то ни стало. Получив прямой приказ о похищении столь ценного сокровища, некоторые из его подчиненных предприняли несколько попыток, но те оказались безуспешными. Но это не остановило Предвестника — наоборот, он оказался еще больше заинтригован. Поскольку грубая сила не сработала (собственно, он и не очень-то рассчитывал на это), Дотторе придумал более сложный план: под предлогом очередного задания от гильдии искателей приключений он обманом заманил ее на свою территорию. Подобно тому, как добыча попадает в охотничий капкан, Люмин попалась в его ловушку. Второй предвидел, что она попытается сбежать, поэтому приготовил еще одну ловушку, которую, к его огромной радости, она попросту не смогла избежать — заранее созданный им ядовитый газ был настолько смертоносен, что мог с легкостью убить человека за три минуты. В душе Доктор упивался счастьем и аплодировал ее выдержке — она смогла продержаться целых семь минут, прежде чем потерять сознание. Она очнулась уже в старом подземелье, надежно прикованная наручниками к одной из древних колонн. Маленькая напарница неустанно кричала на Второго, угрожала и просила отпустить путешественницу, словом, была для него настолько раздражающей, что он решил препарировать ее как лягушку прямо там. Умываясь слезами и давясь отчаянным криком, Люмин умоляла его отпустить Паймон в обмен на ее сотрудничество. Возможно, ей было невыносимо смотреть на то, как корчится от боли ее подружка; но Дотторе лишь рассмеялся над ее предложением, однако с удовольствием принял его — холодное лезвие скальпеля так и не сделало финальный штрих. Он избавился от маленького, практически безжизненного тела, почти сразу же, буквально оставив ее умирать: ему не было никакого дела до того, выживет она или нет. Наконец-то он получил свой приз. Самой удивительной головоломкой для него оказалось строение ее тела — его внимательный взгляд и холодные пальцы медленно скользили по каждому его уголку; он также не забыл и об образцах — ее кровь, слюна и волосы уже давно были помещены в пробирки. Чего не сделаешь во имя науки, верно? К его разочарованию, она ничем не отличалась от людей в его мире; ожидающий уникальных органов или, по крайней мере, странных функций тела, Доктор оказался озадачен. Ему пришло в голову разрезать ее, но Люмин была слишком редким экземпляром — в этом мире не было ничего настолько уникального, что могло бы хотя бы сравниться с самим фактом ее существования. Дотторе боялся, что она умрет в тот момент, когда он проломит ей череп. Но его эксперимент продолжился. Решив проанализировать ее физические способности, Второй без раздумий швырнул ее в яму, где заставил драться со своими творениями, чтобы получить больше данных о столь прекрасном образце. Записав некоторые моменты ее сражения, он отметил, что Люмин была много сильнее обычного человека. Пожалуй, ее сила могла сравниться с Предвестником. Наблюдая за тем, как она сражается, он почему-то был счастлив. Ее лицо засияло, когда она наступила на очередного разбитого руинного охотника, и вид этой победоносной фигуры заставил его работать еще усерднее, чтобы создать для нее подходящее испытание, чтобы наконец увидеть ее максимум. Драки наскучили, поэтому, крепко ухватив ее за руку, он потащил ее в другую комнату; Люмин билась в его объятьях словно птица в клетке, и Доктор с удовольствием наблюдал за ее тщетными попытками выбраться. Проверка умственных способностей заняла намного больше времени, хоть и задание было донельзя прозаичным: чтобы сбежать, необходимо было просто решить одну из его головоломок. Когда спустя пять часов из горла Люмин вырвался крик отчаяния, Дотторе лишь рассмеялся, делая новую запись о ее интеллекте. Бесспорно, у девчонки были хорошие знания о выживании, но сложные задачки ей не давались. Хоть наблюдать за ней было забавно, эксперимент был закончен. После кнута должен быть пряник, поэтому Дотторе был мил каждый раз, если она выживала. Он приготовил изысканную вкусную еду в обмен на ее тяжелую работу, благодаря которой он смог получить новую информацию. Сначала она отказывалась есть, но когда он предложил покормить ее самостоятельно, к её горлу подкатила тошнота, настолько это казалось омерзительным. К большому удивлению Люмин, еда оказалась действительно приятной на вкус, а к полноценному обеду прилагался еще и десерт. Если бы ее одежда порвалась, Дотторе обязательно приготовил бы для нее новый комплект, несмотря на то, что в ее гардеробе уже было множество платьев. Если Люмин было скучно в этой клетке, он приносил ей различные книги или делал что-то еще. Однажды она с удивлением обнаружила в своей комнате музыкальную шкатулку с танцующими куклами. Он дал бы ей что угодно, только не свободу. Его первоначальные опыты были очень мягкими по сравнению с последующими: Второй заставлял Люмин пить любые зелья, которые он делал или покупал, и у каждого из них были различные последствия. Так, например, некоторые вызывали у нее зуд, немногие — недомогание, а от некоторых странным образом ей было неприятно жарко. Чуть не умерев от яда однажды, она предположила, что Дотторе спас ее исключительно из жалости — в конце концов, она была его любимой игрушкой, а вынести потери такой превосходной пешки он просто не смог бы. Люмин хотелось, чтобы он убил ее как можно скорее. Она не могла с этим смириться и снова попыталась сбежать. Ее попытка закончилась бы успехом, если бы Дотторе не погнался за ней лично; ему удалось поймать ее до того, как она пересекла границу. Впервые в его сердце что-то затрепетало, когда он поймал ее и прижал к себе. Второй был раздражен и разочарован, но все же испытывал какое-то странное облегчение от того, что она снова оказалась в его руках. Голубое небо и белые облака, которые она так жаждала увидеть еще раз, снова исчезли; мир померк, Люмин горько заплакала. Она умоляла своего похитителя, в последний раз надеясь на пощаду: — Пожалуйста, просто отпусти меня… Дотторе впервые увидел, как по ее щекам катились слезы; щелкнув языком, он молча вытер лицо. — Как трогательно, путешественница. Я думал, ты выше этого. Доктор схватился за ее подбородок, и Люмин увидела, как в его глазах плескался неумолимый гнев. — Ты должна была быть хорошей девочкой и оставаться в комнате. Он толкнул ее на пол, закрыв дверь, и Люмин оказалась заперта в тесной темной комнате. После ее последнего побега Дотторе практически не обращал на нее внимания. Не было ни экспериментов, ни пыток, никакого взаимодействия — она оказалась в тюрьме, будто ее и никогда не существовало. Наручники мешали двигаться, использовать элементарную силу тоже оказалось невозможно; Люмин потеряла счет дням, которые прошли с момента ее заключения. Она начала терять смысл жизни. В конце концов Дотторе соскучился по их экспериментам, поэтому решил увидеть ее снова. Как бы ее попытка побега ни расстраивала его, она все еще оставалась его музой. Ему нравилось наблюдать за ее победоносной фигуркой; слушать, как она ругается и выкрикивает в его адрес проклятия; ловить ее, падающую в его объятья от изнеможения. Напевая что-то себе под нос, он подошел к ее камере, задаваясь вопросом, как она отреагирует на его появление? Может, рассердится и бросит в него книги? Может, она уже выплакала все глаза и наконец станет вести себя прилично? Или, быть может, будет игнорировать его, как это сделал он? Доктор не мог дождаться, когда наконец увидит ее. Едва он открыл дверь в камеру, перед глазами возникла ужасная сцена: Люмин лежала на полу, держа в правой руке пустой пузырек. Дотторе тут же бросился к ней, касаясь холодного тела дрожащей рукой — ответа не последовало, и, хоть она явно дышала, никаких более признаков жизни он не обнаружил. Бегло глянув на пузырек, он понял, что она выпила яд, который вызывал прямое повреждение головного мозга; кровь отхлынула от его тела, едва он понял, что это значит. Один из его страхов сбылся. Она была сломана. Он потерял свою любимую игрушку. Ничто не могло изменить ситуацию к лучшему, Люмин осталась бездыханным телом в руках Второго. Его буквально сводило с ума то, как она выскользнула из его хватки, но он лишь стиснул зубы. Она бы предпочла быть свободной после смерти, чем остаться с ним. Нет. Он так просто от нее не откажется. Сделает все, лишь бы снова быть с ней, и посвятит всего себя, чтобы вернуть ее. Безумный ученый снова и снова погружался в эксперименты и исследования; бросил основное занятие и продолжал пачкать руки кровью. Все для той, кого он просто не мог забыть. Запретный плод его упорного многодневного труда наконец созрел. Люмин зашевелилась, по лицу скользнуло удивление, а с губ сорвалось его имя. Сначала он был в полнейшем восторге от своей работы, но потом испугался собственного творения: это был вовсе не тот результат, которого он ожидал. Она была совсем не той Люмин, которую он так хотел увидеть снова; новая Люмин двигалась только по приказу и лишь имитировала другие жесты. Потеряв так много частей прошлой себя, она больше не могла функционировать так же, как и раньше. Дотторе никогда не сможет ее исправить. — Пожалуйста, вернись ко мне… Доктор снова глянул на новую Люмин. Она не поняла его слов, лишь просто наклонила голову. Эта путешественница не узнавала Второго, не могла ничего вспомнить о своем прошлом, больше не сдерживала свои настоящие чувства и эмоции, потому что их попросту не было, и не могла думать самостоятельно. Дотторе усмехнулся. Какая ужасная судьба. Его тихие смешки постепенно сменились бесконтрольным смехом. Он прошел грань безумия. Дотторе посадил ее в клетку, но сам оказался в ловушке из-за того, что потерял ее. Упав перед ней на колени, он почувствовал себя побежденным из-за собственного недосмотра; треугольная маска скрывала слезы неудачи, текущие по лицу. В конце концов, он должен быть честным. Дотторе никогда не хотел марионетку. Он просто хотел, чтобы она всегда была рядом с ним. То, что он любил раньше, теперь было ничем иным, как куклой.