lights, camera, action!

      Ло Бинхэ семнадцать, когда на экранах телевизора впервые дебютирует талантливый актёр по имени Шэнь Цинцю.       Шэнь Цинцю — образец элегантности и изящности. Он, будто небожитель, спустившийся с Небес. Как человек, выскочивший из древнего Китая. Волшебный образ, притягивающий глаз.       У Шэнь Цинцю длинные роскошные волосы, собранные в причудливые причёски, закреплённые серебряными заколками и коронами, а точёная фигура неизменно облачена в различные ханьфу, придающие мужчине особого шарма. Он всегда смотрит своими прищуренными зелёными глазами прямиком в объектив камеры, и отвечает загадочно величественно, обмахиваясь веером; его вечный атрибут, этакая узнаваемая фишка.       Шэнь Цинцю талантливо отыгрывает свои роли, раз за разом примеряя на себя новых персонажей — и матёрого воина, и мудрого алхимика, и безжалостного демона, и бессмертного заклинателя — безукоризненно вписываясь в антураж каждого. Тщательно прорабатывает персонажа наравне с сценаристами, подмечая их ошибки, и периодически импровизируя.       Ло Бинхэ — восхищён.       Ему и самому всегда хотелось влиться в манящий мир кино, но желание это его, немного детское, возросло трёхкратно, стоило юному студенту заинтересоваться в чужом творчестве. Друзья Бинхэ дружно воспринимают его фиксацию за нездоровое помешательство — что такого зазорного в знании всей фильмографии столь умелого человека? — но тот лишь отмахивается, не обращая на жалобы никакого должного внимания.       Он просто знает наверняка: однажды ему удастся стать звездой больших экранов, и он обязательно выбьет себе возможность сыграть в одном фильме с великим Шэнь Цинцю.

***

      Чего он и предположить не мог, так это того, что нежно лелеемая мечта претворится в реальность быстрее, чем в его самых смелых мечтах.       Ло Бинхэ двадцать три, когда его замечает один из самых популярных продюссеров своего времени, господин Мэнмо.       Мэнмо — мужчина старой закалки, повидавший киноиндустрию ещё в те времена, когда не было никаких хромакеев и техник, облегчающих жизнь бедным актёрам. У него странный, слегка придирчивый характер, и Бинхэ будет предельно честным, если скажет, что за три месяца сотрудничества он уже придумал пятнадцать надёжных планов на случай, если от старика придётся избавиться.       Но Мэнмо видит в нём потенциал, и несмотря на их периодические перепалки касательно ведения дел, пытается добиться для своего клиента самых лучших ролей.       Второй официальной ролью начинающего актёра Ло Бинхэ оказывается персонаж-протагонист, некий демонический лорд. И, на самом деле, он до последнего планирует отказаться. После тщательного изучения сценария, а затем и оригинала, по которой и снималась экранизация, он остался мягко говоря недовольным. Не то чтобы он ожидал большего от фансервисной гаремной новеллы… Но, по крайней мере, благодаря великой китайской цензуре, часть с гаремом была убрана.       Не радовал и тот факт, что режиссёр задумался о кандидатуре Бинхэ на роль демона исключительно потому что Мэнмо неудачно пошутил о том, что его клиента зовут точь-в-точь, как главного героя! Это было просто смешно!       Так или иначе, сварливый старик всё равно умудрился затащить своего не менее сварливого подопечного на пробную съёмку. Чисто ради приличия.       — Неужто думаешь, что это заставит меня поменять мнение о проекте? — ворчит Ло Бинхэ, недовольно оборачиваясь на своего продюсера.       Мэнмо окидывает его снисходительным взглядом, так и говорящим «когда я занимался подобными делами, то ты ползал под столом и сосал соску», и закидывая очередную мармеладку в форме разноцветных мишек, фыркает:       — Ты молод. И так же известен, как мой коллега, Бай Лин.       — Кто?       — Вот именно! Нравится тебе эта безвкусица или нет, без разницы. Суть в том, что он определённо получит большо-ой успех. Тебе нужно где-нибудь засветиться, а через пару десятков лет роль Ло Бинхэ просто станет чёрным пятном в твоей безупречной карьере.       Бинхэ неодобрительно морщится.       — Я не хочу запоминаться людям, как тот самый актёр, сыгравший какого-то напрочь отбитого демона, у которого должен был быть гарем! Это же, как Дэниэл Редклифф всем запомнился, как Гарри Поттер. Только роль Гарри Поттера не позорная.       Мэнмо скептично прищуривается, протягивая ему открытую пачку сладостей. Дожидается, когда Бинхэ закатив глаза, закинется лакомством, и обрывает, прекрасно зная фанатизм своего работника по этой франшизе:       — Ещё какая позорная.       — Заткнись, старик.       Но в одном он прав: масштаб съёмок этого проекта просто… Невероятный. Ло Бинхэ по дороге умудряется наткнуться на пять знакомых актрис. Не говоря уже о мельком замеченных популярных мужских актёров, которые уже имели честь отыгрывать в экранизациях других китайских романов. В общем, то, что у этого безнадёжного сериала столько фанатов и отклика, даже напрягает.       — Ты не можешь менять половину моего сюжета! — раздаётся раздражённый голос откуда-то из небольшой, приоткрытой гримёрки.       Ло Бинхэ косится на Мэнмо, успевшего вступить в разговор с кем-то из съёмочной площадки, и заинтересованно просовывает голову вовнутрь.       У окна, оперившись спиной об стену, быстро листая исписанные листы, стоит мужчина среднего роста. Ло Бинхэ узнаёт его практически сразу. Шан Цинхуа — автор изначальной версии новеллы, а также, один из режиссёров и сценаристов собственной экранизации. Появляется на публике он редко — особенно, учитывая количество скандалов в интернете, связанных с ним — но Бинхэ не глупец; он изучил весь состав создателей и спонсоров, перед тем как переступать порог этой площадки.       — Я говорил это час назад — и повторюсь снова: мы друзья, да, но я согласился играть в твоей дерьмовой книге с учётом того, что я буду редактировать твой бред. Только попробуй отказаться и тебе придётся искать нового Шэнь Цзю.       Бинхэ удивлённо хлопает ресницами.       О, он знает — очень хорошо знает! — этот голос. Один на миллион.       Шэнь Цинцю.       А Шэнь Цзю это…       — Братишка, ты серьёзно… — Шан Цинхуа замолкает на полуслове, обращая внимание на забредшего внутрь Бинхэ. Мгновенно смягчается, натягивая широкую улыбку: — О, о, о! Ты же наш Ло Бинхэ. Буквально, ха-ха, да?       Он первый раз слышит эту шутку, но уже чувствует, как раздражение закрадывается ему под кожу. Если он останется здесь, то что-то ему подсказывает, будет слышать её ещё бесконечную вечность.       — Эм, господин Шан, верно? — приветливо здоровается он, неловко махая рукой.       Обращается он к режиссёру, но взгляд его нацелен на ширму, за которой, по всей видимости, восседает кумир всей его жизни.       — Да-да. Цинцю-гэ, посмотри, это тот актёр на роль Ло Бинхэ, — чуть язвительно, мужчина добавляет: — Оценишь ли ты его, о великий литературный критик?       Раздаются шуршания, и в следующую секунду, резко отодвинув занавеску, перед ним показывается Шэнь Цинцю во всей красе. Он выглядит также, как и всегда — безупречно.       — Помолчи-ка, — цокает он языком, начиная изучать Ло Бинхэ с ног до головы.       Он чувствует себя так, будто у него перехватило дыхание. Это немного волнительно, ожидать оценки человека, встречи с которым ты ждал четверть своей жизни! Уж предупреди кто Бинхэ о том, что вторая ведущая роль, роль антагониста, будет играть никто иной, как Шэнь Цинцю, то он бы без лишних колебаний согласился бы на съёмку здесь, даже не вступив с Мэнмо в спор.       Стоять вкопанным ему нравится не очень, но он действительно морально и эмоционально не подготовлен к встрече с стоящим перед ним мужчиной. К счастью, тот первым сокращает между ними расстояние, подцепляя подбородок юноши кончиком своего веера.       — Идеально! — неожиданно восклицает Шэнь Цинцю с загоревшимися энтузиазмом глазами.       — А? — одинаково удивлённо переспрашивает Бинхэ в унисон с режиссёром.       — Вылитый Ло Бинхэ, как со страниц книги, — продолжает нахваливать — это же комплимент, верно? — актёр, расхаживая вокруг смущённого Бинхэ. — Просто великолепно. И волосы! Такие же кудрявые и пушистые, как у протагониста! Идеально, восхитительно, просто превосходно. Поздравляю, братец Самолёт, ты, наконец, справился со своей работой!       — Я всегда с ней справля…       — Молодой человек, как вас зовут? — опомнившись, интересуется Шэнь Цинцю.       Губы этого небожителя расплываются в короткой улыбке, и Бинхэ более чем уверен, что не являлся свидетелем более прекрасной вещи, чем эта!       — Ло Бинхэ, — откашлявшись, представляется он, инстинктивно обнажая передние клыки.       — Взаправду? О, а я думал Шан Цинхуа просто шутит, — озадаченно бормочет актёр себе под нос, напрочь игнорируя немое возмущение упомянутого автора. — Ну да ладно. Приятно познакомиться, Ло Бинхэ. Имя этого господина Шэнь Цинцю!       Как если бы Ло Бинхэ не знал!       — Мне тоже очень приятно познакомиться, господин Шэнь!       Когда Бинхэ, на манер радостного детсадовца, прибегает к Мэнмо, прося его подписать контракт, тот лишь презрительно кривит губы, устало бормоча что-то о слабовольных мужчинах нынешнего времени. Увы, в этот самый момент, Бинхэ слишком занят восторженным наблюдением за Шэнь Цинцю, чтобы слушать издевательства своего продюсера.

***

      Признаться, под редактурой придирчивого Шэнь Цинцю, периодически полностью перечёркивающего готовые сценарии, и вынуждающего усталого Шан Цинхуа бесконечно переписывать линии персонажей, дорама «Путь Гордого и Бессмертного Демона» становится относительно адекватной.       Также, под его внимательным наблюдением сюжетная линия Шэнь Цзю, того, чьи мотивы были безбожно выкинуты из оригинала текста, вновь становится продуманной, а фокус внимания Ло Бинхэ с юбок тысячи сестёр смещается на внутренний конфликт. Бинхэ — тот, который актёр — просто в восторге от подобного рода изменений.       Лишь больше его радует процесс совместной работы с Шэнь Цинцю, который, по всей видимости, очень хорошего о нём мнения. Они контактируют между собой очень часто, и выбирая компанию среди коллег, мужчина неизменно притыкается к боку смущённого фаната, до сих пор не до конца осознающего своё счастье.       Шэнь Цинцю за пределами экрана немного не такой, каким Бинхэ привык его представлять.       Шэнь Цинцю, появляющийся на публике — максимально собранный, холодного нрава человек, скупой на проявления эмоций. Шэнь Цинцю, запирающийся с ним в комнатах отдыха — временами громкий, искренний и… Живой? И это вовсе не жалоба, вполне наоборот! Именно таким, Цинцю кажется ещё более восхитительным и удивительным.       — Грёбанные сянься, — ворчит актёр, ураганом влетая в их общую гримёрку. — Ненавижу! Как же это всё неудобно.       Уголки губ Ло Бинхэ невольно взлетают вверх. Наблюдение за раздражённым Шэнь Цинцю с недавних пор стало его любимым времяпровождением. Он так очаровательно возмущается, словно мужчина преклонного возраста — и одновременно щёки дует. Ну не милейшее ли зрелище!       — Всё хорошо? — интересуется Бинхэ, откладывая принесённый недавно сценарий; впереди очередная сцена с протагонистом времён ученичества. — Помочь с чем?       Шэнь Цинцю шумно топая, подлетает к зеркалу с подсветками, и устало вздыхает.       — Знаешь, Бинхэ, это хорошо, что тебе не прописали никакого конкретного образа для карьеры актёра, — а затем, к ужасу Бинхэ, мужчина резко… Сдирает с себя волосы??? — Постоянно ходить в парике — это такая головная боль.       Ло Бинхэ давится пирожными, выпучивая глаза на старшего.       Да, на съёмках фильмов и сериалов в сеттинге сянься многие носили парики за неимением роскошных длинных волос, но Шэнь Цинцю был их обладателем и вне ролей? Он всегда появлялся с этими роскошными длинными волосами! Всегда! И он был единственной причиной, почему Ло Бинхэ в своё время стал растить эти длинные патлы…       — Они были ненастоящими?! — почти истерично охает Ло Бинхэ, подскакивая на стуле, скидывая с колен листы.       Шэнь Цинцю комично вскидывает бровь, принимаясь стягивать с макушки бежевую сетку для парика. И озорно хихикает.       — Конечно, они были ненастоящими. Я не мазохист, вопреки общепринятому мнению.       Обескураженность быстро сменяется… Смущением. Подлинные волосы Шэнь Цинцю, короткие тёмные волосы, обрамляющие мягкое лицо, делают Шэнь Цинцю ещё более… Привлекательным. Ло Бинхэ растерянно вздыхает, пяля то на обнажённый ныне затылок, то на передние пряди, забавно спадающие на глаза.       Какой же он красивый! Даже без дурацких париков.       — Кому-нибудь расскажешь и я тебя убью, — беззлобно фыркает тот, вымученно потирая виски.       — Конечно, Цинцю-гэ!       Он никому не расскажет. Никто не должен знать этого. Никто не должен видеть такого умилительного Шэнь Цинцю. Никто, кроме него, разумеется.

***

      — Неужто шицзунь соизволил прийти к своему любимому ученику просить прощения? — мрачно хохочет Ло Бинхэ, предупреждающе обвивая длинные пальцы вокруг чужой лебединой шеи.       Прижатый к стене Шэнь Цзю хмурится сильнее. Его кадык ощутимо дёргается под горячей ладонью демона, а сердцебиение сбивается. Он боится, но тем не менее, голос пикового лорда привычно спокоен и безразличен, когда тот цедит, сквозь сжатые зубы:       — Этот учитель не тот человек, что будет просить прощения.       — Отрицаешь, что виноват, шицзунь? — раскатисто рычит Бинхэ, угрожающе склоняясь над заклинателем. Словно в припадке безумия, с силой надавливая горло своего учителя, выпаливает: — Великий мастер Сюя, должно быть, никогда не ошибается! И раскаяние, эмоция ему совершенно незнакомая!       Шэнь Цзю не вздрагивает. Не колеблясь, кладёт обе руки поверх чужого запястья, вскидывает серьёзный, помутневший от нехватки воздуха взгляд, и сипит, еле слышно:       — Не стоит говорить за меня, зверьё.       Глаза — яростные и угасающие — сталкиваются в бесконечном сражении. Ещё секунда и…       — И-и… Снято!       Команда разносится по площадке, аппаратура отъезжает, помощники начинают суетиться, а главные герои по-прежнему глазеют друг на друга, не спеша отрываться. Первым отступает Ло Бинхэ, заторможено отдёргивающий руку.       — Цинцю-гэ, всё хорошо? Не сильно сжал?       За ним осоловело выскальзывает из транса Шэнь Цинцю.       — Нет, нет, я почти ничего не почувствовал. Всё в порядке, — убеждает он, немного растерянно пряча невесть отчего покрасневшие щёки.       — А к стене не слишком больно толкнул?       — Нет, нет. Бинхэ, правда, всё в порядке.       Убедившись, что проблем не возникло, Ло Бинхэ одаряет своего напарника очередной лучезарной улыбкой, и протягивает руку, чтобы помочь сойти с импровизированной крыши. Шэнь Цинцю насмешливо фыркает, но с наигранным пафосом вкладывает ладонь в его, позволяя ненадолго приподнять себя над землёй.       — Вы здесь ещё поцелуйтесь, — ворчит Шан Цинхуа, агрессивно потирая очки об ткань футболки. — Жаль, кстати, что цензура… Шэнь Цзю и Бин-гэ, так-то, неплохая пара.       Это замечание ненадолго выбивает Бинхэ из колеи. В отличие от Цинцю, что лишь спокойно пожимает плечами:       — Хочешь, снимем для тебя отдельную нецензурную версию? — то ли шутит, то ли всерьёз, интересуется он.       — О, было бы неплохо…       Ло Бинхэ клянётся, что чуть не умер на месте.

***

      Итак, Ло Бинхэ ощущает себя самой последней скотиной на планете Земля. А всё потому что, являясь человеком в сознательном взрослом возрасте, он неиронично занимается тем, что прожигает обиженным взглядом обычного, непримечательного ребёнка, борясь с аморальным желанием скинуть это создание куда-нибудь… Ну, в Бездну.       Звучит ужасно. Выглядит тоже. Но он в отчаянии!       Цяо Пин, совсем ещё юный актёр, отыгрывающий роль маленького Ло Бинхэ — воистину талант. Несмотря на свой возраст, он великолепно и чувственно отыгрывает роль потерянной сироты, неизменно тянущейся к единственному, как ему кажется, лучику свету в жизни — своему шицзуню. Настолько отчаянный, что на тяжёлый характер наставника закрывает глаза, принимая за данное.       Цяо Пин, к слову, визуально правда смахивает на Бинхэ. Да и работать с этим ребёнком совсем не трудно. В общем, почти сокровище. А почти, потому что…       — Не устал? — нежно воркует Шэнь Цинцю, осторожно перебирая волнистые волосы мальчика, собранные в забавный, намеренно неряшливый высокий хвост.       Цяо Пин сонно потирает глаза — им снова пришлось засиживаться на съёмках до поздней ночи, благодаря их режиссёру — и рдеет под чужим взглядом.       — Немного.       — Хочешь посидеть на коленках Шэня-дады, а? — ласково смеётся Цинцю, наблюдая за тем, как торопливо следует совету ребёнок, сонно прижимаясь к груди актера. — Поспи немного. Я разбужу тебя, когда тебя позовут на сцену.       Сяо Пин рассеянно кивает, мгновенно погружаясь в Сонное Царство. Ло Бинхэ ревностно щёлкает вафельной палочкой, протянутой Мэнмо.       А может он тоже устал и хочет отыскать покоя на коленях заботливого Шэнь Цинцю?! А может ему тоже хочется почувствовать, как его раскачивают на руках, напевая колыбельную! И что, что он старше?! Он тоже слаб и любвеобилен!       — Ло Бинхэ, на съёмочную площадку.       Он страдальчески вздыхает.       Когда он вновь поднимает голову, то Шэнь Цинцю взирает прямиком на него: заговорщицки ему подмигивает, словно подбадривая перед очередной сложной сценой. И всё недовольство мгновенно испаряется.       — Позор, — хмыкает ему вслед Мэнмо.

***

      — Мне вот интересно, как так вышло, что тебя зовут так же, как и главного героя? — лениво вопрошает Шэнь Цинцю, поджимая под себя колени; они сидят вдали от остальных, на прохладном полу, прижимаясь друг к другу плечами. — То есть… Ну, это довольно специфичное имя, разве нет?       На улице непозволительная жара, и Бинхэ, одолживший ненадолго у напарника излюбленный веер, быстрыми движениями обмахивает их обоих, обдувая тёплым ветерком. В теории, им бы отстраниться, чтобы не плавиться так сильно, но Ло Бинхэ слишком для этого слаб, а Шэнь Цинцю… Бинхэ не знает почему, но тот всегда к нему ластится, неосознанно потакая тайным желаниям юноши.       — О, я сирота. Детский дом, в котором я рос, находился в провинции Юньнань… Ну, та самая провинция откуда берёт начало реки Ло. Директор приюта решил, что будет очень весело давать фамилию Ло всем неназванным детям… А имя мне подбирали нянечки. Почему такое я как-то не спрашивал, если честно.       Цинцю задумчиво мычит, роняя щёку на его плечо, и вынуждая Бинхэ инстинктивно задержать дыхание. Не замечая явных изменений в своём коллеге, он ленивым котом растекается на нём.       — А я имя «Цинцю» выбрал для пущей поэтичности, — прикрывая глаза, бормочет он. — Теперь, отыгрывая роль Шэнь Цзю, я нахожу это немного ироничным. Ну, знаешь, из-за всей линии с семьёй Цю.       Ло Бинхэ тупо моргает несколько раз.       — Шэнь Цинцю — это не твоё настоящее имя?!       — О, нет, — хохочет тот. — Шэнь Юань. Меня зовут Шэнь Юань. Но меня так почти не называют. Шэнь Цинцю стало как-то привычнее, хотя я и брал его изначально только для актёрской карьеры.       Интересно, сколько ещё нового Ло Бинхэ предстоит узнать о нём?       — Шэнь Юань, — повторяет эхом Бинхэ, ненадолго приостанавливая размахивания. — Как… Как Бездна?!       Хохот коллеги вынуждает Шэнь Цинцю смущённо отстраниться, чтобы несильно пнуть его в лодыжку.       — Кошмар! Нет!       — Ха-ха, прости, прости!!!

***

      Ло Бинхэ растерян, смущён и… Влюблён.       Любить Шэнь Цинцю — красивую картинку, ненастоящий образ, демонстрирующий из раза в раз своё природное актёрское мастерство было просто. Просто было ежедневно поглощать любые новости, связанные с любимым актёром. Просто было часами читать и слушать его интервью, попутно ставя лайки на новые фотографии.       Но влюбиться в Шэнь Юаня — настоящего человека, тянущегося к нему всем своим существом, несовершенного, было гораздо легче. Легче было провожать чужую фигуру взглядом, невольно расплываясь в улыбке, когда тот разворачивался к нему лицом, чтобы дружелюбно помахать на прощание. Легче было со смехом разговаривать с эрудированным собеседником, часами повествующем о чем-то новом и интересном. Легче было прижиматься всем телом к мужчине, что одаривал его любовью и заботой.       Легче, и одновременно с этим, нет.       Потому что любить, действительно любить, как человек человека, сложнее сто крат, чем восхищаться подделкой.       Шэнь Юань — тот, что в его присутствии отбрасывает напрочь чопорные манеры, неграциозно пачкаясь в соусе, когда с большим аппетитом накидывается на приготовленную им еду — самый настоящий. И в него, Ло Бинхэ влюблён больше, чем в кого-либо в своей жизни.       В его движения, в его улыбки, в его объятия и заботу, спрятанную за наигранным ворчанием. В его глаза, поблескивающие звёздами, стоит тому заговорить о чем-то себе важном. В его руки, нежно прижимающие Бинхэ к себе, когда тот устаёт.       В Шэнь Юане хочется раствориться.       Шэнь Юаня хочется целовать.       И он, наверное, совсем не справляется со своими желаниями. Потому что спустя полгода съёмок, житья под одной крышей, сдаётся в совершенно неподходящий момент.       — И чего же зверьё ищет, постоянно возвращаясь ко мне? — немного презрительно кривит губы Шэнь Цзю, откладывая чашку чая в сторону. — За все свои ошибки прошлого тебе я уже отплатил, Ло Бинхэ. Большего и не проси. Я справедлив, а не щедр. Поэтому я спрошу вновь: что тебе от меня нужно?       Бинхэ не может сказать точно, что именно становится последней каплей. Может, он слишком много думает о том, как лишь минуту назад, до начала съёмок этой сцены, Шэнь Юань обвивал его шею для какой-то глупой фотографии, прижимаясь щекой к его щеке. Или может, это было естественным завершением происходящего. Ло Бинхэ действительно не может сказать, что им руководило, когда он решил напрочь отклониться от сценария в пользу эгоистичной импровизации.       Так или иначе, Демонический Лорд, стоящий на ногах перед бывшим учителем, восседающем на стуле, вместо того, чтобы впечатать кулак в стоящий позади стол, склонился над ним взбудораженным хищником.       — Тебя.       — Что? — на лице Шэнь Цинцю вспыхивает искреннее замешательство. — Что ты такое…       — Ты спросил чего я хочу — и я отвечаю. Я хочу тебя. Всего тебя себе, — Ло Бинхэ шумно выдыхает. — Признайся, шицзунь, ты и сам понимаешь, что лишь мы вдвоём способны друг друга понять. Только я и ты. Отдайся мне и я отдамся тебе.       И не дожидаясь ответа, обхватывает ладонями чужие поалевшие щёки, вовлекая в поцелуй. Этот поцелуй вовсе не животный, как ожидается от персонажа этой дорамы. И уж точно не страстный. Он мягкий, почти не ощутимый, словно и не настоящий вовсе.       Но чувства, которые Ло Бинхэ вкладывает в этот поцелуй — самые подлинные.       — Где сценарий? — раздаётся шёпоток где-то спереди, со стороны съёмочной группы.       Они неторопливо разъединяются.       К удивлению Бинхэ, Шэнь Цинцю тянет его за лацканы одежд, практически усаживая к себе на колени. Немного припухшие губы растягиваются в хищной улыбке, характерной лорду Сюя, но глаза… Глаза сияют неподдельной нежностью, что Ло Бинхэ привык видеть от своего напарника так часто.       — Ты не понимаешь о чём просишь, Ло Бинхэ, — хмыкает он, свободной рукой сжимая его подбородок. Притягивает ближе. Их обжигающее дыхание смешивается. — Я заклеймлю тебя своим.       Второй поцелуй выходит чуть более решительным, но всё же совершенно не настойчивым. Бинхэ жмётся всем телом к чужому, расслабленно прикрывая глаза. Руки Шэнь Юаня переползают куда-то на его поясницу, крепко придерживая на собственных коленях.       Тепло.       — Снято?! — нервно пищит Шан Цинхуа, вынужденно отрывая главных героев друг от друга.       Минутный импульс Ло Бинхэ завершается также резко, как и начался. Отрезвлённый любезным напоминанием о том, что они по-прежнему среди людей, на съёмках, он неожиданно чувствует прилив неловкости и желания наддать себе по темечку.       Он скашивает взволнованный взор на коллегу, ожидая вполне понятную возмущённую реакцию, но тот как назло смотрит куда угодно, только не на него. Шэнь Цинцю лишь хлопает Бинхэ по бедру, в немой просьбе встать, и апатично разглаживает смятые ткани.       — Это… Это что было? — то ли возмущается, то ли смеётся их режиссер. — Мы не можем это оставить! То есть, классная сцена, но нас разорвут за обрезанных рукавов!       Шэнь Цинцю с должной невозмутимостью распахивает веер:       — У нас режиссёр обрезанный рукав, мы справимся, — актёрский состав, стоящий за спиной Шан Цинхуа, глухо хохочет. — Впрочем, можешь вырезать. Переснимем оригинальную сцену чуть позже, у меня заболела голова. Бинхэ?       Ло Бинхэ, не знающий куда себя деть, вопросительно склоняет голову.       — Да, Цинцю-гэ?       — Пошли. Мне нужна твоя помощь.       — К-конечно?       Ло Бинхэ слабо понимает с чем там может понадобиться помощь. Всю дорогу до трейлера они и вовсе неуклюже молчат. Первые минуты после того, как запираются в помещении, тоже. Шэнь Цинцю поправляет свою причёску, а Бинхэ топчется на месте, терпеливо ожидая выговора.       — Бинхэ, — неожиданно тихо, почти неслышно, окликает его Цинцю, — те слова, сказанные тобой… Они ведь предназначались не для Шэнь Цзю?       Он чувствует, как сердце скачущее безумным ритмом, испуганно замирает.       — Прости, Цинцю-гэ, — нервно смеётся он. — Это так. Но я клянусь, я вовсе не собираюсь больше портить съёмки и всё такое.       — Это нечестно, — хмуро покачивает головой тот.       Ло Бинхэ прикусывает губу. Он знает, что ошибся. Что поступил несправедливо и бестактно. Что не стоило устраивать невесть пойми что у всех на глазах. И прикрываясь ролями, пользуясь случаем, бесцеремонно целовать Шэнь Цинцю не имел права. Нечестным было и то, что…       — Нечестно, что Шэнь Цзю поцелуй от своего Ло Бинхэ получил, а Шэнь Юань нет.       — Я понесу ответственность за… А?!       Когда Шэнь Цинцю разворачивается к нему лицом, то на его лице играет неподдельная улыбка. Его руки вытянуты вперёд, как если бы он подзывал его к себе, как делал это всегда, если им приходилось ненадолго разлучиться.       — Ло Бинхэ, ты мне тоже нравишься.       Бинхэ, по правде говоря, ещё никогда не кидался ни к кому так навстречу, как к этому мужчине.

***

      — Говорят, что во время съёмок вы однажды поцеловались… Это правда, господин Шэнь?       — Что ж, это был просто… Просто спор с нашим дорогим режиссёром, господином Шаном. Ему захотелось снять две версии — и мы подумали, что это будет занимательно, вот и всё.       — Забавные у вас съёмки. Господин Ло, насколько нам известно, это ваш первый поцелуй для кино? Какие ощущения?       — Это был мой первый поцелуй в целом… Но да, всё так. Могу сказать так, я не жалею, что моим партнёром в этой сцене стал Цинцю-гэ!       — А вы, господин Шэнь? Разделяете ли энтузиазм своего коллеги?       — Мгм, этот господин смело может заявить, что то было одна из самых… Профессиональных сцен поцелуев на моей памяти.       Ло Бинхэ зарывается носом в всколоченные тёмные волосы. Плавно скользит вниз, щекоча под мочкой уха, добирается до линии шеи, и оставляет невесомый поцелуй под подбородком. Чужие руки фанатично оглаживают его спину под футболкой, скользя по лопаткам.       — Отключи это долбанное интервью, — хрипит Шэнь Юань, попутно змеёй обвиваясь вокруг своего возлюбленного.       — А-Юань, — мычит Бинхэ, скользя ладонями по его напряжённым бёдрам. — А-Юань, я тебя люблю.       Лицо названного мигом смягчается. Он мажет губами скулу Ло Бинхэ, прежде чем коротко поцеловать его в приоткрытые губы.       — Я тебя тоже люблю.       Лицо Бинхэ мигом расцветает, и он растроганно роняет голову на грудь Шэнь Юаня, чувствуя, как его крепко обнимают в ответ.       — …Но серьёзно, потянись к пульту и отключи эту хрень.       — Так точно, А-Юань!       — Как вы относитесь к тому, что большая часть фанатов воспринимает не только ваших персонажей, но и вас, как пейринг? Обидно? Неприятно? Или вас это забавит?       — О, у нас на съёмочной площадке, Пэй Ан, актриса, играющая Лю Минъянь, начинала писать фанфики по…