Молчание солнца

Молчание может быть самой чудовищной ложью. Роберт Льюис Стивенсон

20 апреля, 1984 год

      Лёгкое, весеннее солнце ещё не полностью опустилось за горизонт, освещая окружающую территорию приятным, тусклым светом. На полянах уже красовались нарциссы и тюльпаны, радуя взор своими яркими, тёплыми красками. Посреди всей этой красоты стояли два парня, обнимаясь и наблюдая за закатом. Оба просто молчали, любуясь красотой окружающей природы, что так благородно одаривала их своими светлыми лучами, согревая теплом и проникая в самое сердце. Младший спокойно стоял, чуть прикрыв глаза, пока его обнимали за плечи, осторожно поглаживая. Его вполне устраивало всё происходящее с ним, да и кто ж знает, как дела пойдут дальше. Нужно ценить любые моменты жизни, и то, что происходило сейчас, как раз одна из таких ситуаций. — Слушай, Дим… Как думаешь, нас ждёт великое будущее? — улыбается Родион, чуть наклоняя голову в сторону, позволяя уходящим лучам солнца запутаться в его тёмных волосах.       Парень постарше неопределённо пожимает плечами, смотря на собеседника. При одном только взгляде на Припятского, сердце наполнялось теплом, ведь он был похож на маленькое, комнатное солнце, дарящее свой свет окружающим. В мире даже не хватит слов, чтобы описать всю энергетику, исходящую от этого милого и привлекательного парня. Для Киева он был всем, и он готов на всё, чтобы осчастливить его и обезопасить от этой жестокой жизни. Он помнит их первую встречу, помнит Родиона совсем маленьким мальчиком, до ужаса стеснительным, но с ярким огоньком неизведанных амбиций и планов в этих зелёных глазах.

***

27 марта 1941 год.

      На улице светило солнце. Ещё недостаточно сильное, чтобы одеваться в более лёгкие вещи, но и зимнюю куртку можно было не надевать. Дмитрий спокойно шёл вперёд по узким улочкам, стараясь как можно быстрее и незаметнее пройти к так называемому центру принятия решений. Сегодня должна была пройти важная встреча: одному из посёлков в Киевской области, должны были присвоить звание города,а значит, у Днепровского появится ещё один «коллега-ребёнок». Не то, чтобы он был этому рад: дел и без этого всего хватало с головой. Помимо сложной обстановки в городах, проблем накидывал ещё и Московский, у которого с момента основания Союза, начала ехать крыша, причём весьма стремительно. Чёрт знает, почему именно на него это повлияло подобным образом, но факт оставался фактом: Миша был помешан на их новой стране, на идеологии и всем, что было связано с этим. Любой, кто пытался как-либо возражать ему или партии, будет немедленно отправлен под суд, а там такие вопросы решались быстро. Как только его Мишенька, его драгоценный братишка, умудрился превратиться в такого ублюдка, которым он являлся сейчас? Отмахнувшись от этих мыслей, Киев свернул из переулка на основную, широкую улицу, и прошёл к нужному зданию, открывая дверь и заходя внутрь. Охраны на входе, как и не было, и Дима закатил глаза, взяв на заметку сообщить об этом Михаилу, уж он то решит этот вопрос максимально быстро, и, скорее всего, болезненно, но это уже их проблемы. Поднявшись по лестнице на второй этаж, он свернул направо, и пройдя до самого конца коридора, уткнулся взглядом в дверь кабинета, где и проводилось собрание. Дверь была слегка приоткрыта, так что Киев просто толкнул её, войдя в помещение. Поздоровавшись с присутствующими, он прошёл вперёд, занимая своё место, и даже не сразу обратил внимание на маленького ребёнка, сидящего рядом с ним.       Чуть позже выяснилось, что этот самый мальчик и есть их новоиспечённый город. И кто бы мог подумать, какие отношения выстроятся между ним, и Киевом.       Конечно же, так, как Чернобыль находился в его области, то именно Дмитрию Олеговичу выпала честь стать «нянькой» для юного города. Хотя, учитывая год его основания, назвать его юным было сложно: он был едва ли младше его брата, Миши. Но почему о существовании олицетворения города они узнали только сейчас, и почему он выглядит, как ребёнок, этого, увы, Днепровский не знал. Да и не хотелось как-то задумываться об этом, если честно. Выслушав короткую речь о приветствии в кругу городов, лекцию и напутствие на будущее, Киев поспешил уйти, едва не забыв о мальчике, который шёл за ним хвостиком, стараясь не отставать от более широких шагов «наставника».

***

Июль–август, 1941 год

      Днепровский сидел у себя в кабинете, сложив руки в замок и устроив их на столе. То, что происходило в мире сейчас, никак не хотело укладываться в его голове. Когда они докатились до очередной войны, затронувшей чуть ли не всю планету? Что было самым страшным для Дмитрия, так это то, что его новоиспечённый город, Родион Припятский, был ещё совсем молодым, чтобы перенести такое ужасное событие. И Киев не мог сделать совершенно ничего, чтобы хоть как-то повлиять на ход событий, и помочь ему. Несмотря на то, что с момента их, так называемой встречи, прошло всего несколько месяцев, он привязался к нему. Родион рос очень быстро, прям на глазах, и с того самого дня вырос на тридцать сантиметров, внешне напоминая четырнадцатилетнего подростка, нежели ребёнка. Это было поразительным явлением, ведь даже города не могли похвастаться таким быстрым ростом.       Но это совершенно не меняло ситуацию: в конце лета, Чернобыль был захвачен врагами, и Дима не сделал ничего, чтобы помочь. Это был первый раз, когда он промолчал, побоявшись перечить вышестоящей власти. Не положено было разбираться с этим сейчас: на кону стояла защита других, более важных в стратегическом плане городов. Несмотря на местоположение Чернобыля, этого было недостаточно, чтобы начать освобождать его прямо сейчас.       Однако стоило признать, что он неплохо держался, несмотря на то, что его почти сразу сдали врагам, практически без боя. Расстрелы мирных жителей, проблемы с провизией, всё это сказывалось на Родионе не лучшим образом, но он старался не опускать руки. Он ведь город! Города не должны так просто сдаваться.

***

      Прервав поток мыслей, Дмитрий ласково посмотрел на своего спутника, погладив его по плечу и слабо улыбаясь. — Конечно, Родион. У меня уже вполне неплохая жизнь, а у тебя будет ещё лучше. Я уверен, что тебя ждёт великое и светлое будущее, тем более, с такой важной промышленностью! — он хихикнул, разворачивая парня лицом к себе, а после, поднимая руки, и обхватывая ладонями его щёки — Знаешь, я чертовски счастлив, что могу быть рядом с тобой сейчас. Даже не знаю, как бы повернулась моя жизнь, не будь ты со мной. Ты такой маленький, по сравнению со мной. Ну. В плане возраста.       Чернобыль улыбается, потянувшись к нему, и оставляя лёгкий поцелуй на щеке, после чего отстраняется и лукаво смотрит на Киев. — Вообще-то, упоминания обо мне появились ещё в 1193 году, и у меня, хоть и не такая богатая, как у многих других, есть история. Так что я не намного младше тебя, Мить.       Дима ухмыляется, точно довольный кот, который обьелся сметаны, и устраивает одну руку на затылке Припятского, прижимая того к себе. — Ох, Родя, даже учитывая всё это, ты был тем ещё малышом, когда мы встретились тогда, в сорок первом году. — Это потому, что статус города мне присвоили далеко не сразу. К тому же… У меня не так много жителей, поэтому…       Закончить предложение Родион не успел, так как его весьма наглым способом прервали, подтянув к себе поближе и целуя. Глубоко, чувственно, вкладывая в поцелуй всю свою любовь и душу. Их поцелуи всегда были такими. Только так, и никак иначе быть не могло.       Дима отстранился спустя несколько минут, заглядывая в глаза своего парня. — Это сейчас не важно, солнце. Давай сейчас просто помолчим, хорошо? Я хочу насладиться этим прекрасным закатом в тишине, когда ты так жмешься ко мне.       Припятский лишь хихикнул, ткнувшись лбом ему в плечо и слабо краснея. — Боже, Дима, перестань так смущать меня, пожалуйста… Ты вгоняешь меня в краску.       Киев лишь улыбнулся, ничего на это не ответив, и вновь погружаясь в воспоминания.

***

25 апреля, 1986 год.

      В этом году апрель особенно сильно радовал окружающих тёплой, не сильно дождливой погодой. Такое бывало редко, и от того, солнце, казалось бы, светило ещё ярче. Работа шла полным ходом, по улице ходили люди. Некоторые спешили на работу, некоторые просто гуляли, решив проветриться после длительного нахождения в квартире.       Родион спокойно гулял по скверу, сложив руки за спиной, и рассматривая цветущие деревья. Он обожал ходить по улицам, любуясь природой, но ещё больше ему нравилось, когда во время таких прогулок, он был не один. Подумав об этом, Чернобыль грустно вздохнул: с Киевом они должны были увидеться не раньше мая, и это огорчало. Последний раз они встречались в начале марта, пробыли вместе чуть меньше недели, а потом Дима вновь уехал к себе, и долгое время они ограничивались лишь звонками. А ему этого чертовски мало, и всегда хочется больше, больше времени для того, чтобы провести его вместе, больше касаний, больше объятий и поцелуев, больше секса, в конце-концов. Не то, чтобы Припятский был озабочен этим слишком сильно, но порой такой уровень близости был им необходим, особенно после таких длительных разлук, как эта, и никто не мог помешать им. — Мне просто нужно немного подождать… — успокаивающе шептал Родион сам себе, слабо улыбаясь — Мы скоро увидимся, к тому же сегодня он должен мне позвонить. мы поговорим, я услышу его голос, а это самое важное — он шире улыбнулся, глубоко вздохнул, и отправился дальше.       Вернувшись домой после небольшой прогулки, он принялся заниматься другими делами, однако в душе почему-то поселилась тревога. Какое-то странное, не очень хорошее предчувствие, что может произойти что-то плохое. Припятский был склонен доверять своему чутью, ведь оно ещё ни разу его не подводило, но почему-то в этот раз он дико хотел ошибаться. Тревога неприятно оседала на душу, давила на мозг, затягивая в свои липкие объятия, и не отпуская. Парень попытался отогнать навязчивые мысли от себя: выпил чай с ромашкой, и отправился в свою комнату, решив отвлечь себя чтением. Книга оказалась настолько интересной, что Родион даже не заметил, как за окном начало темнеть. От книги его отвлёк лишь телефонный звонок. Он точно знал, кто ему звонит, поэтому отложил книгу страницами вниз, так как закладок под рукой не было, и подошёл к столу, на котором и лежал тот самый телефон. С замиранием сердца он поднял трубку, ожидая услышать тот самый родной голос. — Да? — Чернобыль чуть улыбается, слыша ласковый смешок с той стороны. — Привет, солнце моё. Ещё не спишь? — улыбается Дима, наслаждаясь голосом своего парня. — Ох, нет, не сплю. Я весь день жду твой звонок, и не смог бы уснуть раньше времени. — Хорошо, я понял. Расскажи мне, как прошёл твой день, ладно? Мне ведь интересно. — Хорошо. Я сегодня гулял в сквере, там так чудесно цветут деревья и первые весенние цветы! Просто потрясающее зрелище, такая красота! — он улыбнулся, накручивая провод телефона на палец — А потом решил пойти домой, и до этого момента читал книгу. Она настолько интересная, ещё и с глубоким смыслом, мне понравилось. Но… — он немного замялся, закусив губу, будучи не совсем уверенным в том, стоит ли говорить о своих переживаниях. С той стороны послышался вопрос, всё ли в порядке, и Припятский устало вздохнул, продолжая — Меня сегодня беспокоит странное предчувствие. Я не знаю, с чем это связано, но мне как-то страшно, ведь со мной никогда такого не было… Обычно моё чутьё никогда не подводит меня, Дим. Что мне делать?       Киев покачал головой, на мгновение забыв, что собеседник его не видит. Он не видел в этом ничего серьёзного, ведь на него тоже пару раз накатывала непонятная паника, но ничего не происходило. — Родион. — мягко начал тот — Я думаю, ты слишком сильно на этом зациклился, ничего страшного не произойдёт, я в этом уверен. Может быть, ты просто переутомился, или испытал стресс, не поняв этого. Тебе стоит лечь спать и отдохнуть, вот увидишь, завтра всё будет лучше, чем вчера.       Чернобыль лишь слабо улыбнулся, слушая голос Днепровского. На душе стало немного спокойнее, поэтому он на время выкинул свои волнения из головы. — Хорошо, Дим… спасибо, мне немного легче. Наверное, ты прав, и мне правда стоит отдохнуть. Ты ведь приедешь на первое мая? Я очень скучаю по нашим встречам вживую, мне так не хватает твоего присутствия и объятий… — Конечно, Родя. Я обязательно приеду первым же рейсом на поезде, и мы проведём целую неделю вместе. А сейчас иди. Тебе действительно сейчас нужен будет сон, а мне надо закончить работу с документами, чтобы я тоже мог лечь спать. — Ладно. Я понял. До встречи, Дима — ласково улыбнулся Родион, отключаясь, и возвращаясь в постель. Там он вернулся к чтению книги, и сидел с ней почти до полуночи, прежде чем погрузиться в сон.

26 апреля, 01:20.

      Сон был резко прерван каким-то непонятным чувством тревоги. Даже не так, не тревоги, а скорее дикой паники, разрывающей изнутри на мелкие кусочки. Чернобыль вскочил с постели, подбежав к столу, и принимаясь набирать номер Димы на телефоне. Ему чертовски срочно нужно было поговорить с ним, успокоить самого себя. Но абонент был недоступен. Противные гудки пугали ещё сильнее, и финальный чуть ли не довёл несчастного парня до истерики. Время на часах приближалось к двадцати трём минутам второго, и чем ближе стрелка подходила к нужным отметкам, тем сильнее становилась паника Припятского, норовя устроить ему нервный срыв. Он почти убедил себя в том, чтобы пойти на кухню и выпить чай с успокоительным, но не успел Родион войти в помещение, как его тело пронзила адская боль, заставляя упасть на колени и кричать, держась за голову. Лёгкие словно горели изнутри, вынуждая того задыхаться, будто бы паники и боли по всему телу было недостаточно, чтобы поиздеваться над ним. Последнее, что запомнил Чернобыль, это яркие пятна перед глазами, после чего его настигла полная тьма.

***

Наше время.

      Лёгкое, весеннее солнце апреля ещё не полностью поднялось из-за горизонта, освещая территорию холодным, тусклым светом. На полянах, как и тогда красовались нарциссы и тюльпаны, отнюдь не радуя взор своими яркими красками. Кладбище пугало давящей тишиной, и лишь пение птиц могло хоть немного разбавить обстановку.       Но для Киева всё это не имело никакого значения, ведь его солнце навсегда замолчало.