Часть 1
27 июля 2022 г., 21:40
Часть, в которой Нил признает, что у него есть проблемы.
Эндрю Миньярд был классическим случаем полного придурка. Он весь состоял из одних клише. Он считал себя самым красивым, умным, спортивным и популярным. (Что, в общем-то, так и было). Однако, Нил Джостен, сомневался в том, что у Эндрю есть хоть одна извилина. У него по венам вместо крови текло одно самовольство и индюшачье бахвальство. И волосы у него всегда выглядели так — будто он только с метлы свалился. И если бы Нила попросили описать Эндрю одним словом, он бы выбрал короткое, но очень емкое — дурак. (К сожалению, никто не интересуется мнением Нила настолько глубоко.) Он почти осязает степень своего раздражения, каждый раз, когда слышит насмешливое «Эй, детка, зайдешь сегодня вечером?» или видит эту глупую ухмылку в свою сторону. Конечно, тот факт, что Нил полный девственник в социальных навыках делает Эндрю (как и любого другого человека) на голову выше, чтобы заметить такого тихоню. Но, по необъяснимым причинам, Эндрю видит Нила буквально всегда и везде, когда он мечтает провалиться сквозь землю. И так было с первого курса. (И даже различные факультеты совершенно не спасали Нила от излишнего внимания Эндрю.) Апогей их взаимной ненависти вырастает, когда кто-то крадет дневник Нила (тот, который розовый и сердечками) на третьем курсе. Тогда же начинают встречаться Дэн и Мэтт (на самом деле это был вопрос времени, Мэтт таскался за Дэн с самого начала приезда в Хогвартс — большой и верный пес), а у Нила начинается активная фаза самокопания в своей внешности. То ему волосы кажутся слишком рыжими, то нос слишком длинный, то кожа чересчур бледная веснушчатая, то глаза невыразительные. То губы какой-то неправильной формы. И черт же дернул его написать про эти губы. — Эй, Нил, хочешь проверим насколько твои губы идеальны для поцелуя? — Эндрю закрывает глаза и вытягивается вперед, на встречу Нилу. Он же, не отдавая себе отчета в действиях, заносит тем самым злополучным дневником и ударяет Эндрю по лицу. И разбивает ему губу. Это ставит точку в любом из возможных видов их отношений. И дает Нилу перерыв от издевок Эндрю. («Что ж, — думает Нил. — Надо было треснуть его раньше!») Однако, насилие это не выход. Особенно для такого пацифиста, как Нил. Эндрю это быстро смекает, и возобновляет свои приставания, которые с каждым годом становятся все наглей и откровенней. На четвертом курсе он почти смиряется с существованием Эндрю в своей жизни, а на пятом и вовсе считает его досадным недоразумением, недостойное его внимания. Он учится, совершенствуется и он уже почти не социальный девственник. Стараниями Ники и Эрика у него появляются новые друзья и знакомые. И даже один воздыхатель, который почему-то быстро исчезает с горизонта. (Ники закатывает глаза к потолку и говорит, что виноват ревнивый Эндрю.) (Нил не сомневается, что виноват Эндрю. Но сомневается, что дело в ревности. Дело в идиотском характере и его привычке доставать Нила.) Да и, наверное, на пятом курсе Нилу элементарно некогда отвлекаться попусту. СОВ довлеет над каждым пятикурсником, как дамоклов меч над царем Соломоном. И не то чтобы он делал из этого проблему вселенских масштабов, но его оценки это почти всегда «удовлетворительно» и ему бы стоило собраться с мыслями, сосредоточиться на учебе. Тем более учителя не дают им забыть об этом с самой первой минуты, как начинается учебный год. Эрик, оценки которого не опускаются ниже «превосходно», тоже вносит свою лепту в нервный тик Нила. Он составляет ему список и расписание, по которому ему следует заниматься, чтобы подтянуть программу за предыдущие года. Нил благодарен другу, но скорее всего, он потеряет этот список уже к концу первой недели. Ему немного завидно, что Эрику так легко дается учеба, он умудряется посещать чуть ли не всю школьную программу и брать дополнительные занятия («А магловедение-то тебе зачем?» — удивляется Нил, потому что Эрик, как и он, из семьи маглов. На что Эрик нахмурив лоб, ответил: «Интересно взглянуть на маглов с точки зрения волшебников!»). При том, что он теперь еще и староста. А Ники? Вечный разгильдяй Ники, делающий все в последний момент?! Если у него не «превосходно», то «выше ожидаемого». Его тренировки по квиддичу вовсе не мешали быть ему лучшим на курсе среди пуффиндуйцев. Поэтому Нил, глядя на своих лучших друзей, часто задавался вопросом — как так вышло, что он по жизни среднячок? Дэн, конечно, тоже не блистала в учебе, но она была защитницей в команде Слизерена и самой популярной девочкой на своем потоке. И самой доброй, почти мамой, для первокурсников (наверное, из-за этого её и назначали старостой). Мэтт прикладывал титанические усилия в учебе и вгрызался в хорошие оценки, не забывая блистать мастерством вратаря возле колец Гриффиндора. Элисон и Сет были самым странным дуэтом в окружении Нила. Холодные, худощавые, отстраненно-возвышенные — эти слизеренцы по щелчку пальца справлялись с любыми заклинаниям и зельем. Астрономические карты Элисон больше походили на произведение искусства. А Сет, лениво летающий над полем, не раз оставлял других ловцов с носом, легко ловя снитч. Каждый из друзей Нила смог найти себя и свое место в Хогвартсе. Что же касалось до Великого и Ужасного Эндрю Миньярда, Нил пытался держать мину, когда его ставили ему в пример на уроках трансфигурации или уроках заклинаний. Его глаз нервно пульсировал, потому что Эндрю при всей свой дурашливости был талантливым и способным. И, ладно, окей, он немного завидовал и ему, (вы ведь помните, что он все еще остается социальным девственником?), но только потому что он ему немного нравился. Ровно настолько, сколько хорошим людям, могут нравятся плохие персонажи. Так что да, желание Нила сосредоточится на подготовке к СОВ натолкнулось на неожиданное препятствие виде Эндрю.***
В начале сентября он признается сам себе, что ему симпатичен (только внешне) Эндрю. И это его первый шаг на пути к излечиванию — признание существования проблемы. Он ловит себя на мысли, что беззастенчиво разглядывает Эндрю. Еще стоит теплая погода и тот, пользуясь этой возможностью, щеголяет в одной майке перед стайкой фанаток. Нил сидит во внутреннем дворе и переводит взгляд с Эндрю обратно на книгу по истории. Он помнит еще пухлого и округлого Эндрю. Нынешней же Эндрю казалось, был полностью вылеплен из развитой мускулатуры и стальных мышц. Нил спотыкается об одну и ту же строчку, раз за разом блуждая взглядом по широкой спине Эндрю. Он выглядит горячо. И очень сексуально. В белой майке, открывающей вид на его плечи и предплечья. Нил сглатывает вязкую слюну, когда слухи о том, что у Эндрю есть татуировки, получают прямое подтверждение. Не судите строго. Ему всего лишь пятнадцать. И у него гуляют гормоны. Он впитывает каждый слух, который касается Эндрю. И, разумеется, новость о рисунках на теле, очень волнует (подайте на него в суд за это!) его ум. Две курсивные надписи, расположенные на ключицах, частично скрыты лямками майки. Нил с досадой прикусывает губу, перескакивая с печатного текста учебника, на темный текст на чужом теле. Ему приходится одергивать самого себя, чтобы не столкнутся с насмешливым взглядом Эндрю. Ух, он — то знает, что Эндрю своего не упустит, стоит ему только заметить, что Нил смотрит на него. Он перелистывает страницы учебника, хотя смысл читаемого уже давно потерян. (Он держит мину.) Его не удивляет, что у Эндрю предостаточно поклонниц, готовых повиснуть на нем ежесекундно. Удивляет, что Рене на это глаза закрывает, ведь они вроде как встречаются (фыркает Нил). Конечно, официального подтверждения он не получал, это были все те же самые слухи. Но Нил думает, что и подтверждений не надо. Они вместе с первого курса, как Дэн и Мэтт. И если уж быть совсем честными, то они подходили друг другу куда идеальней, чем кто-либо еще. (И это странно, что Нил столько об этом думает.) (Странно и печально. Как будто у него совсем нет своей жизни.) Он отмахивается от Эндрю и Рене, захлопывает учебник и уходит с внутреннего двора, снедаемый глупой ревностью. Эндрю ведь ему не принадлежит, так что чего ради все это? (Проблема номер два — он ревнует Эндрю.) За обедом Нил пытается вновь полистать учебник по истории. Профессор Бинкс недвусмысленно намекнул, что начнет спрашивать со своих учеников в усиленном режиме (черт бы побрал СОВ). Ники пытается помочь Нилу, задавая вопросы, но быстро сдается, поняв, что Нил думает совсем не об истории. Он смотрит, как он ковыряется вилкой в рыбе и делает борозды в пюре, наконец, не выдерживая. — Эндрю? — Эндрю, — подтверждает Нил, тяжко вздыхая. Ник хмыкает себе под нос, но никак не комментирует ответ Нила. Возможно, он просто устал за эти пять лет пытаясь разобраться в ненормальных (в принципе отсутствующих) отношениях Эндрю и Нила. Как и Эрик, и Дэн, и даже Мэтт. Он и сам-то в себе разобраться не может. Чего уж говорить об остальных? Пока треска окончательно не превращается в труху, Нил не откладывает вилку в сторону, терзая несчастную рыбу, вымещая на ней злость. Он слышит, но не видит (и этого уже достаточно), как за столом Слизерина раздается счастливый девичьей смех. «Хи-хи, Эндрю, ты такой забавный, хи-хи!» смеются девушки, как дуры (почему как?), накручивая свои локоны на пальцы и строя Эндрю глазки. Нил гадает, как бы он себя вел, учись он на Слизерене, а не на Пуффиндуй. То же бы нервно хихикал и дергал себя за волосы? — Расслабься, его это внимание бесит так же как и тебя. Нил досадливо морщится на замечание Ники. Он откладывает вилку в сторону, оставляя в покое рыбу. — Меня не интересуют мартышки Эндрю. Нил гордо вскидывает нос и поднимается со скамейки. Выходит крайне глупо, он путается в собственной мантии и едва не падает, под общий гогот слизеринского стола (ну почему они стоят рядом с пуффиндуйцами? В жизни Нила уже достаточно унижений). Он украдкой оглядывается на Эндрю, и конечно же, он смеется вместе с другими. Он поднимает брови и одними губами произносит: — Понравилось? Заставляя Нила торопиться пуще прежнего. Потому что (черт, черт, черт) он знает, что Нил видел его маленькое представление во внутреннем дворе. Нил прикладывает руки к горящим от стыда щекам и мечтает вновь съездить Эндрю по лицу личным дневником (да, он не перестал его вести, но стал лучше прятать). Его раздражало (нравилось) его смелое поведение. Его смущало (едва ли не заводило), то, что он позволял себе иногда подойти к нему вплотную, схватить за бедро или сказать что-то непристойное. Он ненавидел (обожал), что он всегда смотрел на него. Но он не понимал (и ему было на это совсем не наплевать) почему Эндрю себя так ведет, когда у него есть Рене. Когда у них (Эндрю с Нилом) четыре года взаимной неприязни друг другу. Он думал об этом и пришел к выводу: это был просто еще один изворотливый способ достать его. (Проблема номер три — похоже, это стокгольмский синдром: симпатия жертвы к своему мучителю.) С самых первых дней учебы в Хогвартсве, его злила Рене. И это было крайне ненормально для спокойного и миролюбивого Нила. Рене — лучшая подруга и нынешняя девушка Эндрю, всегда вставала на защиту Нила, когда Миньярд перегибал палку. (Возможно, это было причиной злости Нила. Возможно, он неосознанно хотел внимания Эндрю. Даже таким нездоровым способом.) Возможно, Рене Уокер была женским прототипом Эндрю Миньярда. В отличие от серого Нила, Рене была девушкой пин-ап, девушка-мечта. И её карамельного оттенка кожа и светлая улыбка притягивала куда больше взглядов, чем вечно унылый вид Нила. Рене обладала всеми теми качествами, которых так не доставало Нилу: Рене была смелой, решительной и чуточку дерзкой. Нил понимал, что в Рене есть перчинка, которая притягивала к себе. Сама яркая, она тенью следовала по пятам за Эндрю, по-хозяйски обозначаясь рукой то на его талии, то на его плече. (И это было проблемой Нила номер четыре: из-за Рене Нил становился не тем, кем привык себя считать.) Последнее о чем думает Нил, переходя на пятый год обучения — это Эндрю Миньярд. В последствии, он едва ли не единственное о чем он вообще думает.Часть, в которой Нил узнает, что он волшебник и получает вместо жабы или совы — Эндрю.
Нил Джостен был самым обычным мальчиком. Маглорожденный. Он и не подозревал о том, что где-то за занавесом обычного мира есть мир волшебный, пока, однажды, ему не пришло письмо из Хогварства. Большой серый неясыть довел его маму до обморочного состояния, а его самого привел в неописуемый восторг. Он дрожащими от волнения пальцами взламывает сургуч и читает письмо вслух, чуть севшим голосом. Сначала он думает, что это чья-то шутка. Он читает и перечитывает строчку за строчкой. Письмо не исчезает и не изменяется в содержании. И это удивительно, потому что с ним никогда ничего подобного не происходило. Он и волшебник? Да быть такого не может. Однако, Нил, предпочитающий жить безопасной (скучной) и комфортной жизнью, делает самый опрометчивый шаг в своей жизни: он дает свое согласие и меняет мир маглов, на мир магов. Он сжимает свой билет на Хогвартс — экспресс и все еще не может поверить в свое счастье. Даже посещение косой аллеи под руководством сотрудника из школы, не убеждает его так сильно, как эта огромная красная дымящая махина, которая увезет его прочь от серого Лондона. Он опускает руку в карман своего пальто и оглаживает палочку из древесины виноградной лозы, 10¾ дюймов в длину и содержащую в себе сердцевину из сердечной жилы дракона. Ему уже не терпится пустить его в дело, но он помнит о наставлении взрослого волшебника: Магия несовершеннолетним вне стен Хогвартса запрещена. Нил опускает футляр с гитарой (та сторона магловской жизни от которого он пока не готов отказаться) на свой чемодан и толкает тележку перед собой, с любопытством озирая Кинг-Кросс — ему все интересно от уезжающих до провожающих. Любопытство выходит ему боком: зазевавшись, он сталкивается с другой тележкой. От силы столкновения, его бросает вперед, он ойкает и потирает бедро — место ушиба. — У тебя что, глаза на заднице? Нил виновато поднимает голову и смотрит на хмурого мальчика перед собой. На вид ему столько же, сколько и ему. Он выше Нила на пару дюймов. И с него все еще не сошла детская округлость лица и тела. Это особенно смешно выглядит, потому что он хмурится и сердито сжимает губы. Его колючий взгляд темно-карих глаз негодующе исследует Нила. — Что ж, неудивительно, твое лицо все равно что задница тролля! Мальчишка отодвигает свою тележку и налегает на ручку, чтобы обогнуть растерянного Нила. «Милое начало, ничего не скажешь!» — Нил едва ли не плачет, но быстро берет себя в руки. Он не позволит какому-то грубияну испортить ему настроение в такой день. (Он еще просто не знает, что только что нажил себе проблем на долгие годы.) Какой-то сердобольный старшеклассник помогает ему затащить чемодан в поезд. Нил ныряет в первое попавшееся свободное купе и прижимается к стеклу, изучая платформу из вагона. Он быстро находит мальчишку-грубияна, но с ним уже стоит девочка, похожая на него. Нил думает, что они брат и сестра, потому как они одинаково светловолосые, кареглазые и почти с одинаковыми манерами и жестами. Он всматривается в их черты лица и находит одинаковую линию подбородка и чувственную полноту губ. Когда раздается первый гудок поезда, он теряет их из виду, толпа из провожающих отхлынула цветной волной, давая возможность ученикам занять места в вагоне. Через приопущенное окно Нил слышит смех, крики, чужие имена, взволнованные голоса, недовольное уханье сов и взбалмошное кваканье жаб. Ему немного тоскливо — мама, занятая на работе, смогла выделить время только на то, чтобы помочь ему добраться до вокзала. И так как он новичок в мире волшебников, у него нет друзей, с которыми он мог бы поделиться переживаниями по поводу предстоящего учебного года. Да ладно, чего уж там. У него не было друзей и в обычной школе. Нил вздыхает и откидывается на спинку сиденья, отворачиваясь от окна. Мимо двери в его купе проталкиваются школьники. Раздался второй предупредительный гудок и поезд зашипел, как громадный дракон, проснувшийся ото сна. Нил почувствовал странное возбуждение, как с ним бывает за день перед Рождеством или Хэллоуином. Совсем скоро случится что-то волшебное. (И ужасное.) Поезд двинулся с места удивительно плавно, набирая скорость, он вильнул чуть вправо, и платформа исчезла из виду. За окном начинают мелькать дома, сливаясь в одно блеклое пятно. Нил достает палочку из кармана и кладет её на столик, расстегивает пальто, снимает и складывает аккуратно на кресло рядом с собой. В дверь его купе вежливо стучат. Он поворачивается и видит в проходе щуплого мальчишку. Его волосы напоминают Нилу гнездо, пряди напирают друг на друга, словно их хозяин совершенно не знаком с расческой. Нил прикусывает губу и вежливо кивает незнакомцу. — Я — Эрик! — Представляется он. Нил рассматривается его внимательнее и видит, что одет он в линялые джинсы, пумовские кроссовки и черную болоневую куртку. Подмышкой он держит книгу Чехова. — Не возражаешь? В других вагонах очень шумно! Нил мотает головой. Он думает, что это будет здорово хоть с кем-то подружится до приезда в Хогвартс. — Нил, — он машет на кресло напротив себя, и Эрик принимает приглашения, опускаясь на сиденье. Он кладет книгу на стол и на секунду задерживает взгляд на палочке. — Тоже из маглов? — Вдруг произносит он, и Нил изумленно смотрит на Эрика в ответ. — Как ты догадался? Эрик пускает короткий смешок в кулак. — Волшебники берут с собой метлы, а не гитару. Нил прослеживает взгляд Эрика: у него не получилось поднять чемодан на верхнюю полку и он спрятал его под стол, туда же убрал футляр со гитарой. Он мысленно восхищается догадливости Эрика и улыбается ему. Эрик оказывается очень милым мальчиком из маглавской семьи. И разговор с ним быстро сглаживает неудачное происшествие на платформе. Он довольно мудрый для своего возраста и невероятно начитанный. Нилу немного стыдно, что он не уделял столько внимания учебе в обычной школе, как Эрик. Он дает себе обещание (которое, конечно же, не сдержит), что в новой школе будет уделять учебе достаточное внимание. Но давайте на чистоту. Ему одиннадцать. И он всегда был немного рассеянный. (И не забывайте про миллион проблем.) На распределении он узнает, что хмурого мальчишку зовут Эндрю Миньярд. И что у него нет сестры (имя похожей на него девочки — Рене Уокер). Он забывает о нем (Эндрю в Гриффиндор, он в Пуффиндуй), но Эндрю о нем видимо нет. И он дает Нилу это понять на первом же сдвоенном уроке Трансфигурации, нечаянно (зачеркнуто) нарочно проливая чернила на его спину. Нил возмущенно задыхается, но что он может сделать? Его рот открывается и закрывается, как у глупой рыбки, выброшенной на берег. Весь класс над ним смеется, а МакГонагалл смиряет его суровым взглядом. Взмах палочки преподавателя и спина Нила чиста от чернил, но глаза полны слез. Его щеки горят от смущения и, в итоге, он не может собраться с мыслями. Его спичка так и остается спичкой. (К огромному сожалению Нила, спичка Рене покрывается серебром и заостряется на конце. Она сияет как новенький галеон, когда МакГонагалл демонстрирует лучший результат в классе.) На перемене его ловит Эрик (он попал в Когтевран, и судя по тому что Нил читал в «Истории Хогвартса» про этот факультет, удивляться выбору шляпы нечего). — Как твой первый урок? Нил смотрит на Эрика и, вдруг, разражается слезами, рассказывая как Эндрю несправедливо с ним поступил. Эрик хмурится, но ничего не говорит по этому поводу. Он легонько похлопывает Нила по плечу и советует не обращать внимание на «идиота». — Кстати, я тебя искал, потому что хотел сказать: в школе есть хор и Флитвик — его руководитель — не прочь заиметь новое звучания, имею в виду твою гитару. Нил еще шмыгает носом. Обида, вырвавшая наружу, затихает. Эрик, действительно, смог его заинтересовать. — Через неделю у них начнутся репетиции. Подойди к нему после урока и поговори. Его кто-то окликает и он, извинившись перед Нилом, быстро уходит в противоположную сторону. Нилу завидно, что Эрик, будучи, так же как и он из мира маглов, быстро завел новые знакомства в среде волшебников. (Спустя несколько недель, Нил приходит к выводу, что лучше бы он был невидимым. В частности, невидимым для Эндрю Миньярда.) Он продолжает череду своих нечаянно-нарочных действий выставляя Нила в крайне глупом свете. Он силится не расплакаться у всех на виду, не понимая, как обычное столкновение двух тележек, вызвало в человеке негатив вселенского масштаба. В обеденном зале и на переменах Эрик крутится рядом с Нилом, выполняя роль телохранителя. Эрик — хороший друг, но он так же прилежный ученик и он не может оставить уроки, только ради того, чтобы предупредить своим спокойным взглядом выходки Эндрю. Он говорит, что Нилу следует проявить больше стойкости и дать отпор обидчику. (Но даже заикающемуся Эндрю, Нил — пацифист до мозга костей — не может ответить на грубость.) Он плачет в заброшенном туалете для девочек на втором этаже. Его сердце разрывается от жалости самому к себе. Он ехал сюда с такой большой надеждой, а в итоге стал посмешищем. И эта Рене, что вечно ходит с высокомерным Эндрю. Нил не понимает, чем его так раздражает Рене. Может виной всему её дружба с Миньярдом? Нил высмаркивается в платок и прислоняется к двери кабинки плечом. Ему хочется прогулять травологию, хоть это его и любимый предмет и мадам Стебль к нему всегда добра. Но все было бы куда лучше, если бы ему не ставили сдвоенные уроки с Гриффиндор. — Эй, я знаю, что ты тут. Если ты еще справляешь свою нужду, то я уйду! — В туалете раздается мальчишеский голос и Нил вздрагивает. Неужели Эндрю готов зайти так далеко, что решился преследовать его даже в женском туалете? Нил шмыгает и дергает шпингалет. По крайне мере с территории туалета он точно может выгнать доставучего мальчишку. — Убирайся! — Кричит он, но осекается, когда видит перед собой не Эндрю, а другого пуффиндуцйца — Ники. — Привет, — он невозмутимо машет рукой, как будто Нил только что не накричал на него. — Привет, — Нил застенчиво опускает глаза. К щекам приливает кровь, и он становится похож на перезрелый томат. — Ты все? — Ники вскидывает брови. Выходит это у него крайне комично. Лицо у Ники чересчур живое и эмоциональное, за его мимикой невозможно угнаться, потому что одно выражение сменяется другим в считанные секунды. Нил смотрит перед собой, задавая самый глупый вопрос в своей жизни. — Да, а ты что, хочешь в туалет? Ники мелко смеется. Его плечи подрагивают вверх-вниз. — Нет, я просто пришел за тобой. — За…за мной? — Ну точно, к этому приложил руку Эндрю. — Ага, Эрик сказал, чтобы я за тобой приглядывал, — Ники поворачивается к зеркалу и начинает поправлять отсутствующую прическу, давая Нилу возможность переварить информацию: Эрик, дальновидный Эрик, нашел ему Ники чтобы заслонить его от нападок Эндрю. — Знаешь, мне вот интересно, чем ты так не угодил Эндрю? — Сам не знаю, — буркает Нил под нос. Он подходит к раковине и споласкивает лицо в холодной воде, чтобы смыть слезы и остудить щеки. — Наверное, ты не ответил на его чувства взаимностью, — Ники мечтательно возводит глаза к потолку, а Нил давится водой, отплевываясь, он отодвигается от раковины, закручивает винт и недоуменно смотрит на Ники. — Что? — Меня уже достало то, что он выбрал тебя объектом для насмешек. Раз-два, ну три прикольно было над тобой пошутить. Но постоянно тебя преследовать можно только от большой любви! Не в обиду, но у тебя скучные реакции. (Конечно, Нил не воспринимает слова Ники всерьез. Впоследствии он не раз доказывал, что его предположения надо перепроверять на сто раз. Потому что Ники иногда врет просто так, а иногда говорит правду. Тоже просто так.) С появлением Ники социальная жизнь Нила в Хогвартсве более — менее налаживается. Он знакомит его с Мэттом (и он благоговеет перед этим широкоплечим гигантом). А уже благодаря Мэтту, Нил знакомится с Дэн — девочкой со Слизерина. Мечты Нила о настоящих друзьях и доброй атмосфере начинают сбываться, потому что кто-нибудь из его «защитного клуба» всегда находится рядом, готовый недвусмысленно намекнуть Эндрю о последствиях злой шутки. Он больше не вздрагивает, когда видит в коридоре всклоченные волосы, спокойно обедает в большом зале и с удовольствием посещает уроки (кроме истории и зельеваренье — там либо слишком скучно, либо слишком трудно). Эндрю, конечно, не упускает (если у него есть такая возможность) случай подколоть Нила обидным комментарием или розыгрышем (как, например, подброшенный в рюкзак пикси, изодравший ему все учебники, или корень беломора, превративший его зелье в гремучую смесь, прожегший дыру в его котле). Нилу становилось все равно уже в следующую минуту. Новообретенная компания помогает ему смотреть на Эндрю с легкой улыбкой пренебрежения. (Но это его, как будто, злит и подстегивает действовать активней.) В какой-то момент, Нил приходит к внутреннему примирению (хоть и Дэн говорит, что он просто привык) и до второго курса, по его мнению, между ним и Эндрю не происходит ничего страшного.Часть, в которой Нил пытается устранять проблемы.
Главным приоритетом у пятикурсников было успешная сдача СОВ. И Нил, действительно, стойко держит свое слово — посвящать все свободное время только учебе. Трудами (и заклинаниями) Эрика он не теряет расписание — он накладывает на бумагу такие чары, что он летает за Нилом, пока тот не соизволит сесть за уроки. (Ох уж этот умник с ботанским чувством юмора!) Он покорно сидит в библиотеке. Перед ним Квентин Тримбл «Тёмные силы: пособие по самозащите». А за спиной Эндрю и его клуб. И Нил пытается не закатывать глаза, когда слышит раздражающее хихиканье. (Неужели нельзя перенести встречу обожания в другое место? Он тут вообще-то учиться пытается!) Он вздыхает (который раз) и кидает через плечо уничижительный взгляд (который раз). Эндрю в ответ только ухмыляется. Разумеется, он видит (каждый раз) недовольство Нила, но это не мешает продолжать капать ему на нервы. (И где мадам Бинс, когда она так нужна?) Нил скрипит зубами и к уничижительному взгляду добавляет вскинутые вверх брови, намекая на необходимую для учебы тишину. Эндрю подмигивает (и Нил все-таки не удержавшись закатывает глаза… едва не увидав затылок). (Этот***
Ему приходится напоминать себе об этом почти постоянно. Потому что (раздери его саламандра), он идет на стадион вместе с остальными пуффиндуйцами, чтобы посмотреть турнир. Эндрю уже на поле со своей командой. Нил смотрит на него против своей воли: Эндрю, красивый гребаный Эндрю смеется и кривляется перед Рене. И, о Гриндевальд, помоги, Нил ревнует Эндрю так, что это отражается на его лице, смущая рядом стоящего Эрика. — Они просто друзья! — Между прочим замечает Эрик. Нил пропускает замечание мимо ушей и всю игру неотрывно следует взглядом за Эндрю летающим над полем. Пуффендуйцы бьются немилосердно, но гриффиндорцы всегда были более сильной командой. Нил кричит вместе со всеми, когда в кольца Гриффиндора прилетает мяч, а в душе предательски болеет за львов. Их игра похоже на битву титанов, так что не удивительно, что Эндрю и его команда выигрывает с маленьким отрывом — всего-то тридцать очков. Когда мадам Триумф свистком обозначает конец матча, Эндрю безошибочно находит Нила взглядом на трибуне Пуффиндуя. Его лицо лучится от удовольствия, и Нил готов поклясться, что слышал, как Эндрю произнес «Это победа тебе, детка!» В общем зале во время ужина, многие ученики хлопают Эндрю по спине, поздравляя с победой. Он, словно спортивная звезда, с радостью принимает поздравления и благодарит своих фанатов. Нил давится курицей под сочувствующий взгляд Ники и Эрика, но никак не комментирует происходящее. (Плевал он на Эндрю.) (Плевал он на Рене.) (Плевал он на Эндрю и Рене.) (И…это, что сейчас было?) Так сильно погруженный в свои мысли, Нил упускает момент перемещения Эндрю от стола к столу. А тот, как дьявольские силки, вырастает за спиной Нила. — А где твои поздравления, Джостен? Или ты не умеешь достойно принимать проигрыш? Нил видит, как Ники и Эрик переглядываются. Эрик хмурит брови, а Ники уже поднимается со стула, оба готовые поставить Эндрю на место. Но этого не требуется, потому что Эндрю коротко усмехнувшись, роняет рядом с Нилом свернутый в несколько раз пергамент и уходит к слизеренцам, чтобы продлить свою минуту славы. (И кто бы мог подумать, что гриффендорец будет так популярен у слизеринок?) — Что это было? — Ники опускается обратно на стул, все еще напряженный. Эрик успокаивающе накрывает его руку, сжатую в кулак и тот выдыхает. (А Нил начинает догадываться, что между этими двумя несколько больше, чем дружба.) — Хочешь я проверю на ловушки? — Эрик кивает головой на пергамент рядом с Нилом. Тот кисло улыбается и придвигает листок Эрику. Действительно, не хватало ему еще какой-нибудь магической оспы или египетского проклятья. — Хм, — Эрик вертит лист и так, и эдак (предварительно проверив его палочкой на магию), но затем складывает и протягивает обратно Нилу. — Он чист. Точнее он заколдован, но чист. — Что это значит? — Опережает Ники Нила с вопросом. Нил забирает пергамент, подцепляя его двумя пальцами, подозрительно осматривает, как делал до этого Эрик, и осоловело замирает. — Ты можешь на нем писать, и тот у кого есть такой же, будет видеть твой текст. В следующую секунду Нил вздрагивает, потому что Ники странно крякает подпрыгивая на своем месте. — Кажется Великий и Ужасный Э решил писать тебе любовные записки! — Он рдеет, точно маков свет, а Нил напротив бледнеет, потому что совершенно, окончательно, бесповоротно запутывается в поведении Эндрю. — Ты напишешь ему? А когда напишешь? А можно я буду рядом в этот момент? Ники выпуливает еще кучу разных беспардонных вопросов, и даже у тактичного Эрика не получается заставить его умолкнуть. Нил тушуется под запалом Ники, но от чего-то прячет пергамент в карман мантии. (Хватит делать вид, что тебе все равно, Нил Джостен!) (Возможно, он подумает об этом вечером.) (А возможно, он сожжет этот несчастный лист.) (Конечно, он этого не сделает).***
На удачу Нила спальня пустует. Иначе как бы он объяснял своим соседям, что уже который час ходит вокруг стола, не решаясь притронутся к пергаменту. Нилу кажется, что пергамент издевательски подмигивает ему (ну еще бы, ведь его заколдовал Эндрю), он протирает глаза, но нет, пергамент все тут же на столе и ничего не происходит. Нил отмирает и снова продолжает кружится, словно пергамент это гиппогриф, готовый оттяпать ему его бесполезную голову. Он тыкает палочкой в край листка. Ничего не происходит. Наготове стоит открытая чернильница, а рядом с ней лежит перо. (И о, нет-нет, о чем вы думаете, разумеется, Нил же не круглый идиот, чтобы писать Эндрю. Ведь все помнят, что этот кретин не умеет хранить чужие тайны розовых дневников?!) — Проклятье! Нил плюхается на стул, подгоняемый любопытством, хватается за перо, макает кончиком в чернильницу и заносит руку над пером, застывая. «А что писать-то? Хуй?» Капля падает с пера и грязной кляксой расползается по пергаменту. Нил досадливо морщит нос, пробуя промокнуть её рукавом желтого свитера. «Какого…» — изумленно вздыхает Нил, потому что только что испачканный лист становится девственно чистым. Он неуверенно оглядывает свой рукав (грязный, но не от чернил), и снова упирается взглядом в пергамент. «Джостен» Буквы проступают на листе, так, словно если бы кто-то в плаще-невидимке перегнулся через стол Нила и написал его фамилию. Нил смотрит на пергамент. Икает. Немного встряхивает перо, чтобы с него вновь упала чернильная капля. Несколько мучительно долгих секунд она исчезает вместе с фамилией. Зато появляется саркастичное предложение. «Очень содержательно, Джостен» (И что самое страшное, голос в голове Нила звучит с интонацией Миньярда.) Нил испуганно оглядывается: не появился ли кто в спальне. Убедившись в отсутствии зрителей его тихого съезда с катушек, Нил склоняется над столом так, что кончик его (чересчур длинного) носа касается пергамента. Ноздри щекочет легкий запах древесины. И тут Нила прошибает осознания, потому что до такого тугодума, только сейчас доходит смысл сказанного Эриком за ужином. Эндрю Миньярд сейчас где-то сидел и ждал его ответ. И сколько он так просидел? Или он тоже нервно нарезал круги? Или, блин, что вообще происходит? Эндрю, Эндрю Миньярд, гроза квиддича и знатный сердцеед, сидел и ждал ответа от него, Нила, серого и унылого Нила? Эта мысль взрывает мозг Нила. Он чувствует себя таким усталым и измотанным, словно Макгонагалл заставила его разом превратить стол в кота, а стул в мышь, Снейп назвать ингредиенты Феликса Фелицис в обратном порядке, а Флитвик приказал воспарить ему в воздухе. (Давайте просто признаем — мозги эта не сильная сторона Нила.) «Ты — Эндрю?» Рука Нила дрожит, когда он выводит свой вопрос. Да, довольно глупый вопрос, потому что а как он узнает, Эндрю ли там? Возможно это очередная подстава, и, скорее всего, пергаментов миллион. Эндрю мог их раздать кому угодно, просто для того, чтобы посмотреть, как далеко зайдет его шутка и как много успеет выболтать Нил. Но следующий ответ сметает все сомнения. Потому что никто не может быть такой задницей во всем белом свете. «Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор» Нил утыкается лбом в изгиб локтя и глухо стонет. Как же он сильно ненавидит (обожает) Эндрю. И как только он умудряется найти все новые способы, чтобы залезть ему под кожу. «Зачем ты это сделал?» Нил перестает дышать, отмеряя время. Его вопрос исчезает и проступает ответ Нила. «Это забавно и умно, наподобие магловского чата» — думает Нил, кривясь от того, что хвалит Эндрю. «Это?» Следующую фразу Нил пишет в раздраженном состоянии, размащисто и криво. «Ты знаешь о чем я!» «Знаю» Дразнится Эндрю. Но тут же добавляет новое «сообщение», приводя Нила в полный кошмар. «Хочу иметь возможность желать тебе спокойной ночи и доброго утра» Зовите Мадам Помфри. Нилу срочно нужно успокоительное.***
Самое странное событие, которое происходило с Нилом с момента прибытия в Хогвартс, Эндрю сдержал свое слово. Каждое утро на пергаменте его ждало пожелание хорошего дня или легкой учебы, в обед он мог заметить фразу приятного аппетита или похвалу его неудачного зелья, а вечером спокойно ночи или сладких снов. Он никому не признается, что сохранил пергамент. Но Ники, неугомонный фанат Эндрилов («Вы пара, боже, просто признайтесь» — гундит Ники над ухом Нила всю трансфигурацию и зарабатывает за это минус десять очков), сверлит в нем дыру, пока краснеющий, бледнеющий и, под конец, зеленеющий Нил не вываливает на него свой маленький (размером с небо) секрет: Эндрю Миньярд не такая уж и задница. — Я знал, я знал! — Ники закрывает себе рот ладошкой. Он так счастлив, а Нил так смущен реакцией друга. — Да мы не разговариваем друг с другом! — Горячо возражает Нил. Но Ники только машет на него руками. — Чур я шафер на вашей свадьбе! — И с довольным гоготом он уворачивается от кулака Нила, прописывая себе очередной штраф — минус десять очков. Нил противится из последних сил, когда улыбка приклеивается к его лицу. И это так странно, чувствовать себя таким окрыленным. (Влюбленным.)Часть, в которой Нил признает чувства проблему своей.
***
В возбужденном состоянии Нил не мог уснуть даже на пару часов. Он корил себя, что не обозначил время. Проклинал глупые эмоции, которым поддался. А еще очень сильно ждал, когда уже соседи по комнате дружно захрапят. Удача, в первые в жизни, поворачивается к Нилу лицом. Он без особых происшествий выскальзывает из замка. На улице он прикладывает усилия, чтобы не бежать, а идти спокойным прогулочным шагом. И когда он видит трибуны стадиона, его сердце ударяется о грудную клетку и ухает вниз тяжелым набатом. В ушах шумит морской прибой. Но это никак не умоляет непонятно откуда взявшейся решимости Нила. Ноги его послушно несут к стадиону. И когда он видит одинокую фигуру в черных джинсах и черной толстовке, горло сжимает от нежности. (Он обожает этого несносного дурака.) Эндрю неотрывно следит за его приближением. Он какой-то другой. Не такой дерзкий. Не такой задница. Он тихий. Скромный. Местами смущенный. Его руки спрятаны в карман на толстовке. Нила пробирает до самых костей: Вот он, настоящий Эндрю Миньярд. Не великий. Не ужасный. — А как же Рене? — Спрашивает Нил. Эндрю раздраженно вздыхает, его плечи опускаются и он, явно собравшийся уйти, останавливается, потому что Нил успевает его схватит за капюшон и развернуть к себе. — Я понял. — Долго же ты! — Заткнись! — Шипит Нил в губы Эндрю. А затем целует, окончательно стирая нахальную улыбку.
