В кабинете у директора

Я открываю дверь, и ты идёшь за мной. За большим столом сидит директор. Некогда собранные волосы в не большой пучок, взъерошенны. Озлобленный взгляд карих глаз, бегает по нам. Ухмыляюсь, пока ты мнешся за моей спиной. Кучка учетелей стоят возле стола Сергея Борисовича. Мое самолюбие походу растет в геометрической прогрессии, столько людей даже на мой день рождения не приходят. Глаза горят, а ручки чешутся уже взбесить этих идиотов. Хватаю тебя за руку, и разворачиваю к себе. Гаденькая улыбочка, змейкой расползается по моим губам, и я облизываю их. Смотрю в твои заинтересованые, зелёные глаза. Все ещё держу тебя за запястье, и толкаю на себя. Кладу вторую на твою талию, и передвигаю ближе. Разом все учителя кричат, что это не правильно, и отвратительно, но не останавливают, боятся. Целую жадно, сминаю твои бока. По столу бьют папками, злые взгляды сжирают нас целиком. Перемещаю руки чуть ниже пояса, сжимая ягодицы. Тихо постанываешь от моих действий в поцелуй. Смотрю на учетелей, которые будто хотят бросится на нас, словно бешеные. Усмехаюсь над этими идиотами, и перевожу свое внимание обратно на тебя. Отстраняюсь, и за мной тянется тоненькая ниточка слюны. Она рвется, и я вытераю ее, ждано смотря тебе в глаза. Мария Юрьевна ошарашенно смотрит на нас, хлопая ресницами. Наталья Геннадьевна наоборот, злобно поглядывает на нас. Остальные 3 учительницы, полностью согласны с ней, поэтому так же смотрят на нас. Но вот самым злым является директор. От него ненавистью веет даже в Китае. Сажусь на стул, ты садишься рядом. Поглаживаю твое бедро, пока учителя сейчас съедят нас с потрохоми только один взглядом. — Арсений!— обожаю свое имя. В последнее время особенно. Их так взбесила моя выходка, что меня походу живым отсюда не выпустят. Я улыбаюсь им как лис. — Да-а-а?— отзываюсь я на зов учетелей, которые уже готовы за уши меня таскать. Но не смогут, я более чем в этом уверен. Боже, ты видел их лица? Да они покраснели от закепающей злости, и сейчас будто взорвутся, и произойдет огромный бабах! Пытаюсь не заржать в слух от них. — Почему вы оба сбежали с экскурсии?— грозно, чётко. Уф, как страшно, какой вы строгий Сергей Борисович. Аж по телу мурашки пробежали. — Ну, не романтично, походить по пустому лесу? Ты ведь сам ходил, когда был молод, сам рассказывал, пап, — показываю свой казырной туз, отцу, а у него будто и челюсть отпадает. Нос морщится, брови сведены к переносице, и уже кажется что у него монобровь. А в глазах горит не сгораемым пламенем огонь, пожирая все с пути. А я все кидаю, и кидаю в этот костер дров. Но все же страшно за отца, вдруг и реально взорвётся? — Романтик не доделаный! Мария Юрьевна вся седая! Она так перепугалась, за вас двоих, а вы и носом не ведёте!— буквально рычит. Лев. Опять лезу на рожон. Ну вот не капельки не страшно. — Ну все же обошлось? Нас вроде никто не съел, и не утащил в глубь леса, — закатываю глаза, а лицо папы краснеет так, что в один момент я даже путаю его с помидором. Обожаю. — И слава богу!— хором, будто поют, учителя. — Бога нет, — говоришь ты. И они ещё больше закипают. Я улыбаюсь ещё шире. Мой "любимый" папа, уже готов бросить в нас самую огромную папку, но осмелится он это сделать? Нет. — Вы оба! Если на этой неделе придёте ещё раз, я вас пенками за дверь этой школы выставлю, — говорит директор. Нашел чем пугать. — Вышли оба! Живо, чтобы глаза мои вас не видели, — боюсь, боюсь, вы ещё зубки и когти покажите. Встаю с места и выхожу из кабинета, ожидая тебя. Ты плетешся сзади, и падаешь мне на плечи. — Задница как болит, сидеть 20 минут, капец, — говоришь ты. — Ага, а должна болеть не от этого, — смеюсь я, пока ты недовольно смотришь. *** Холодный март щипает за щеки. Можно уже ходить в ветровках, ведь идёт потепление, но все же. Ужасно. Холодное утро, так ещё и начинается со школы. Захожу в помещение стягиваю с себя шапку, и куртку. Опять забрасываю портфель на плечо, и иду в класс. Иду по лестнице вверх, и вижу как ты спускаешся, и хватаю за запястье, и тяну на себя, заставляя подняться на две ступени. Целую в губы, сминая их. Отпускаю, и с тем же помятым видом иду дальше в класс. Я на втором этаже, и на меня смотрит какой то странный тип. Он улыбается, и машет мне телефоном. — Эй, педик! У меня есть фото как ты сосешся с твоим дружком — говорит чудаковатый лысик, продолжая сверлить меня взглядом. — Спасибо что оповестил, но мне сейчас абсолютно не до этого — бросаю я и иду дальше, но он меня опять останавливает — Чё тебе от меня надо? Ну пососался я со своим парнем, дальше что? В инет выложишь? Делай с этой фоткой что тебе в душе угодно, мне абсолютно похуй. Мой батя директор школы, и он знает об этом, так что если ты хотел меня как-то подставить, то не получится. Вообще, я тебя впервые вижу, кто ты такой чтобы фоткать меня? Не уже ли я такой сексуальный?— он ухмыляется, и я повторяю его улыбку, и щурю глаза. — Нет, прости, геи не интересуют — А жаль, задница такая пропадает— включаю все свои навыки актера, и делаю обижанное лицо. Он смеётся, и бьёт кулаком мне в плечо. — А ты смешной. Фотка тут для того чтобы дружка твоего подставить, его мать то не знает. Он у меня вчера жигу спиздил, не красиво дело так оставлять — говорит он, и лыбу давит ещё больше. — М-м-м, а я то тут причем? Хочешь мне морду разбить? Или чтобы я щас за ним побежал, и сказал извинится? Если мы встречаемся, это не значит что я для него уже как отец, который смотрит за своим чадом, не спуская глаз. — даю четкий ответ, и пытаюсь уйти, и сесть наконец, но он опять не даёт этого сделать. — Чел, я сегодня не в настроение, дай пройти. — меня это уже бесит, я раздражаюсь. Боковым зрением вижу тебя, и хватаю за локоть. — Сладкий, хули жигу спиздил? Отдай дяде, и разойдемся, а тот он уже ко мне пристаёт — смотрю строго, и выхватываю булку и тебя из рук, кусая. — Арс! Отдай булку! — Зажигалку сначало верни. Я из-за тебя в класс уже зайти не могу. — меня это бесит. И кусаю ещё раз булочку, и дохожу до начинки. М-м-м вишня. Ты шаришь по карманам, и вытаскивает зажигалку. Я отдаю булочку, и пихаю этому странному типу зажигалку. — Пошли малыш — я отпускаю твой локоть и наконец дохожу до класса. *** Этот кабинет уже стал родным. Мы заходим в него вместе. Мы садимся на стулья. Моя отец опять в полном бешенстве, и я рад этому. Как хочется его извести куда больше. Но вот жалко стол, он скоро сломает его, ведь так любит бить по нему папкой. — Арсений, ты меня заебал!— орет директор. Я округляю глаза, и смотрю на Сергея Борисовича. — Ну Сергей Борисович! Как так можно? При детях!— смеёшься ты, пока я киваю. — Как ты окно разбил? Это с какой силы надо было ударить мяч, чтобы он окно разбил?!— он орёт на нас, срывая голос — А ты как сюда попал?! Опять в туалете курил?! Вы меня уже заебали своими выходками!!— он бьёт папкой по столу с неистовой силой. И мне в один момент кажется реально стол сейчас сломает. Ели сдерживают чтобы не заржать, ты тоже выглядишь, что взорвешся, и зальешся смехом. — Но мне больше интересно, почему я захожу в инстаграм, и там ваша фотка, как вы, сука, сосетесь! Я не смогу до старости лет вам жопы подтирать, — мы смотрим на директора, а глаза по пять копеек. — Подожди... Что?— спрашиваю я. Походу тот упырь выложил фотку... *** — Маме передай привет — улыбаюсь, смотря в твой экран телефона говорю я.