This is bullshit

На следующий день было ясное утро, щебетали птицы, Бакуго кричал, а Мидория что-то бормотал. Какаши вздохнул: «Думаю, я к этому привык». Он опустил голову на ладони и закрыл глаза. «Я действительно надеюсь, что Гай все еще жив в Конохе. Он, вероятно, слишком упрям, чтобы умереть, но у меня нет возможности проверить. Для них я мертв», — с горечью подумал Какаши. — Какаши? Ты можешь ответить на вопрос на доске? — спросил Хизаши. 1) The land was frozen over. 2) My father is baked a pie. 3) I do not know where I am going. «Английский?» — Какаши кивнул и встал: — Во втором предложении ошибка, правильно будет: «My father is baking a pie». — Верно, теперь вы можете вернуться к витанию в облаках, — Хизаши рассмеялся, а Какаши подавил улыбку. Вместо того, чтобы вернуться к своим мыслям, он достал чистый лист бумаги и раскрыл свой шаринган. Он начал рисовать фотографии как своей команды 7, так и команды Минато по памяти. Затем фотография его, Асумы, Куренай и Анко. И, наконец, фотография Гая с поднятыми вверх большими пальцами. К тому времени, как он закончил, урок уже закончился. Он аккуратно положил бумаги в свою сумку и ушел вместе с остальным классом. — Не забудьте, вы должны принести ваши разрешения на нашу экскурсию завтра! Отправьте их онлайн или передайте лично, если хотите прийти! Какаши задавался вопросом, может быть, было бы лучше перейти в общеобразовательную школу после того, как он получит лицензию, и есть какой-то запрет насчет этого. Он сидел на своем обычном месте в столовой с Бакуго. — Я провел кое-какие дополнительные исследования, — пробормотал Какаши. — Ты что-то нашел, — сказал Бакуго так, что это не звучало как вопрос. — Конечно, за кого ты меня принимаешь? — ухмыльнулся Какаши. — Надоедливый ублюдок, вот за кого. — Ну-ну, это не очень приятно. — Просто выкладывай уже. — Всемогущий появляется на публике все реже и на меньшее время, — Бакуго вскинул голову. — И? — В прошлом было множество людей с причудами, похожими, если не идентичными, на причуды Всемогущего, — Какаши сдержал ухмылку, которая так и норовила появиться на его лице, когда он увидел, как расширились глаза Бакуго. — И ты думаешь… — Возможно, что у Всемогущего есть причуда, которая передается из поколения в поколение. Это либо означает, что Мидория и Всемогущий связаны родственными узами, либо он унаследовал ее каким-то другим способом. — Этот гребаный кусок дерьма, — пробормотал Бакуго. — Ах, это напомнило мне кое-что. Я хочу научить тебя определенным сигналам. — Какого черта? Нахуя? — Так будет легче общаться, и никто другой не поймет, о чем мы говорим, потому что я сам их придумал, — Какаши услышал, как Бакуго пробормотал что-то вроде: «Мерзкий гениальный мудак». Учить Бакуго было все равно, что пытаться преподавать смеси Наруто и Саске. Как и Саске, Бакуго был очень умен, можно даже сказать, что он был вундеркиндом, но он также был громким и неотесанным. У него хорошая память и стремление к новым знаниям, но была также серьезная проблема с принятием помощи от других людей. Его высокомерие и нетерпеливость мешали ему, и он не видел дальше собственной силы. В каком-то — точно неконтролируемом — уголке сознания Бакуго жило уважение к Какаши, которое, вероятно, было единственной причиной, по которой он вообще позволил себя учить. Обед закончился, и у них была форточка. Большинство дневных занятий были отменены, потому что учителя были на совещании по поводу недавнего проникновения и усиления безопасности. — Привет, Хатаке-кун? — позвала Мина. — А? — Хочешь поиграть в «Две правды и одна ложь» или «Я никогда не»? Мы еще не решили. — Что? Но «Я никогда не» намного лучше! — захныкал Киришима. — Она более рисковая! — Отлично! Я думаю, мы решили. — Круто! Бакубро! Давай поиграем! — Киришима сел на парту Мины, рядом собралась небольшая группа учеников. — Хорошо, — проворчал Бакубро, о котором шла речь. Какаши заметил взгляд, который он бросил в его сторону. В его голове вспыхнула лампочка. — Мидория? Ты будешь играть? — спросил Какаши. — Ч-что? Я-я? — Нет, Мидория, сидящий рядом с тобой, — невозмутимости Какаши можно было позавидовать. — А-а? — Мидория огляделся, и Какаши подавил желание ударить его по лицу. — Да, ты, — сухо сказал он. — О, хорошо, я сыграю. Играла бóльшая часть класса, за исключением Сато, Оджиро, Токоями, Серо, Шоджи и Тодороки, которые сидели в своей группе друзей, и Аоямы… который любовался собой в небольшое зеркальце. Иида тоже решил не играть, а просто понаблюдать. Они все начали с поднятых 10 пальцев. — Я буду первой! — сказала Джиро. — Я никогда не… напивалась. Мина, Какаши и Каминари опустили пальцы, Хагакуре нарисовала черточку на своем листочке. — Ч-что? Правда? — спросил Мидория. — Да, мы с Гакуре тогда были на вечеринке.* — Ухх… Я думал, это была вода… — пробормотал Каминари. — Конечно, блять, ты набухивался, — вздохнул Бакуго. Все посмотрели на Какаши, который просто пожал плечами. — Что я могу сказать? Саке очень вкусное. — Тут с тобой не поспоришь, — рассмеялась Мина. — Я вам не верю… — начал Иида, но Мина оборвала его. — Иида, ты осуждаешь?! Я думала, что эта игра забавы ради, но, похоже, сейчас мы все осуждаем друг друга. Ты меня ранишь! — поддразнила Мина, и щеки Ииды порозовели. — Я-я прошу прощения! — Иида поклонился. — Маа-маа, все в порядке, — Какаши отмахнулся от него. — Можно я буду следующей? — спросила Яойорозу. — Конечно! — кивнула Мина. — Я никогда не пробовала рамен быстрого приготовления. «Наруто был бы разочарован», — Какаши покачал головой, и все, кроме Яойорозу, загнули палец. — Что?! — вскинулись все хором. Все заговорили одновременно, прежде чем Бакуго сказал им «Заткнись!». Когда они успокоились, Бакуго продолжил: — Я никогда не был без причуды после того, как мне исполнилось четыре, — он уставился на Мидорию, который сглотнул и медленно опустил палец. — А?! — класс снова наполнился шумом. Иида в конце концов заставил всех успокоиться, и Бакуго прищелкнул языком. — Мне… никогда не нравились парни, — гордо сказала Хагакуре. Большинство мальчиков и несколько девочек опустили пальцы.** — Что? — Закричал Минета. — Как? — Я даже не знаю, Минета, может, это называется… быть лесбиянкой. — Н-но потом… как вы… Я просто… — Минета. Я хочу, чтобы ты очень тщательно обдумал то, что собираешься сказать, потому что, как ты знаешь, я невидимка. Я могу прокрасться в твой дом и убить тебя во сне, — Хагакуре положила руку ему на плечо, и Минета вздрогнул. — В-верно. — Итак… Кто, кто, кто? — ухмыльнулась Мина, повернувшись к людям, которые не опустили пальцы. Урарака покраснела и пробормотала что-то бессвязное. — Так-с… Яомомо? — Мина пошевелила бровями. — А-а… кто-то из прошлого, — сказала она спокойно, хотя на ее щеках появился легкий румянец. — Хатаке-кун? — у Какаши перехватило дыхание, и он сделал несколько глубоких вдохов. Он покачал головой и сказал: — Боюсь, его больше нет с нами. — Оу, мне жаль, — сказала Мина, и все остальные выразили свои соболезнования. Было задано еще несколько вопросов, чтобы все загнули пальцы, пока что результаты были следующими: Какаши — 6 Мина — 5 Джиро — 4 Бакуго — 3 Мидория — 3 Хагакуре — 3 Урарака — 2 Тсую — 2 Яо — 2 Каминари — 2 Киришима — 2 Минета — 1 Следующим вопрос задавал Мидория: — Э-э-э… Я никогда не… использовал свою причуду для незаконных действий! Мина и Каминари начали насвистывать и отводить глаза. — Когда ты говоришь «незаконно»… — Какаши ухмыльнулся. — Что ты считаешь незаконным, Хатаке-кун? — спросила Урарака. — Три года тюремного заключения, и зови меня Какаши. — Хорошо, — Урарака улыбнулась. — Все, за что тебя сажают в тюрьму, незаконно, а также такие вещи, как… кража в магазине. — О… тогда ладно, — Какаши кивнул и опустил палец. «Я полагаю, спасение маленьких детей от похитителей и убийства считается незаконным». — Хотя в том месте, где я жил, это было законно. — Ну, и что ты сделал? — спросила Яойорозу. — Спасал себя от попытки похищения, спасал других людей от похищения, избивал каких-то уродов, ну, знаете, что-то в этом роде… Если вы будете вот так держать рты открытыми, вы обязательно подхватите инфекцию. — Я… Ты… ты… ты был линчевателем! — закричал Мидория. — Нет, нет, ничего подобного, — Какаши быстро отмел эту мысль. — Я просто случайно оказался в этом районе. — Где… ты жил раньше? — спросила Яойорозу. — О, да тут, недалеко, — Какаши улыбнулся одним глазом. — В любом случае, теперь моя очередь, верно? Хм… Я никогда не…- «чего я не делал?», — …оставался в больнице добровольно, — почти все загнули пальцы. — Сколько раз ты был в больнице? — спросил Каминари. «Действительно, сколько», — Какаши задумался. — Я не считаю. — Но ты бы запомнил, если бы было всего несколько случаев. — Я действительно помню несколько случаев пребывания в больнице, просто не все из них, — неопределенно сказал Какаши. — Значит, ты часто получаешь травмы, керо? — предположила Тсую. — По-разному. — Что ты имеешь в виду? — спросил Киришима. — Зависит от того, кто решит напасть на меня и смогу ли я уклониться от атаки. «Этот ответ слишком расплывчатый!» — была коллективная мысль класса. — Теперь, если мы все закончили любопытствовать, Минета, твоя очередь. — Спокойно, я никогда никого не убивал. Почти все посмотрели на Бакуго. — Эй-эй-эй! Какого хуя вы все, говнюки, на меня смотрите? — Значит, ты не совершал убийств? — спросила Мина. — Конечно, нет, блять! Какаши тихо загнул палец. Он увидел, как Мидория расширил глаза, и поднес палец к губам. Когда Мидория просто продолжил сидеть с широко раскрытыми глазами, Какаши закатил свой видимый глаз и сделал знак «позже», который Мидория, казалось, понял. Когда игра закончилась — Какаши проиграл, — Какаши посмотрел на Бакуго и перевел взгляд на Мидорию. Бакуго кивнул и проводил их взглядом. — Т-так ты… — промямлил Мидория, когда они остались одни в коридоре. — Да. Я убивал, — тон Какаши мрачен. — Я делал это не потому, что мне это нравится, а потому, что иногда просто нет других вариантов. Иногда у тебя нет выбора. — Выбор есть всегда! — пискнул Мидория. — Это очень наивное мышление, — холодно сказал Какаши. — Разные обстоятельства требуют разных действий. Иногда выбора нет. Кто-то, о ком ты заботишься, находится в опасности, у тебя есть возможность спасти его, но единственный способ обезопасить его — это полностью устранить опасность. — Я-я… Мне жаль. Я не подумал… — Конечно, ты этого не сделал, — огрызнулся Какаши. — Но тебе следует в будущем. Подумай о том, как твои действия влияют на людей. Старайся усерднее. — он развернулся и ушел. «Сука. Теперь я раздражен». Он вернулся в класс. Бакуго нахмурил брови, задаваясь вопросом, о чем они могли говорить. К тому времени, как урок закончился, Какаши решил, что с него хватит этих детей. Бакуго и Тодороки еще можно было терпеть, но и они все еще были зелеными, все еще слишком эмоциональными. Какаши вздохнул: «Это пиздец».