This is bullshit

Гото Акира гордился тем, что был хорошим психотерапевтом. Он бы не сказал, что он был самым лучшим или самым худшим, он был где-то посередине. И это было прекрасно. До тех пор пока не встретил… Хатаке Какаши. Мальчик был загадкой, в один момент они говорили о том, какие ужасные Учиха (?), а в следующий они заканчивали сессию, подвергая сомнению все свое существование и все, что они знали до этого момента. Это не значит, что было неинтересно. Интересно было, но у них не было никакого прогресса. Это была их вторая личная встреча — последняя была по телефону, потому что его не было в стране, — и Гото был готов ко всему. Пока не оказалось, что он был совершенно не готов. Мальчик вошел в комнату, выглядя так, словно не спал несколько дней. (Кошмары? Сонные параличи? Бессонница? Никаких проблем с физической активностью или питанием: похоже, Какаши серьезно относился к своему здоровью. Беспокойство и тревога?) Он решил пока не давить на ребенка и достал то оружие, которое Какаши сделал на прошлой сессии. — Не хочешь его раскрасить? Хатаке не ответил, он просто опустил взгляд на свои колени. Гото, конечно, слышал о драке в U.S.J., и Айзава-сан рассказал ему некоторые подробности наедине, но он не думал, что это так сильно повлияет на Хатаке. Он всегда казался таким стойким. «Хотя, — подумал Гото, — у каждого бывает переломный момент». — Ты в порядке? — он решил начать с простого вопроса. — Хоть у кого-то когда-нибудь бывает все в порядке? — спросил в ответ он. — Есть ли у нас какой-нибудь способ узнать, на самом деле ли у людей все в порядке, или они просто лгут нам? Это… нехорошо. (Проблемы с доверием? Недавние? Или есть глубинная проблема? Вызывают ли эти проблемы с доверием у него тревогу?) Гото заметил, что Хатаке, казалось, не мог сосредоточиться ни на одном объекте, и, казалось, слегка покачивался при ходьбе. (Алкоголь? Усталость? Бессонница?) — Как ты спишь по ночам? — Дерьмово, — он помассировал лоб. (Вероятно, у него бессонница, но, похоже, он не в себе не только из-за нее). — Ты лежишь всю ночь без сна или постоянно просыпаешься? — И то, и другое. Ничего из этого. Кто знает? — Хатаке слегка заплетался в словах, и Гото вздохнул. — Хатаке, ты пьян? Хатаке посмотрел на него и моргнул. — Какаши. Зови меня Какаши. — Хорошо. Какаши, ты пьян? — Возможно. — Ясно. Если ты пьян, нам следует закончить сеанс, — он знал, что в таком состоянии Какаши, скорее всего, скажет что-то, о чем позже пожалеет. И, хотя в целом для Гото так было бы лучше, он не хотел разрушать и без того хрупкое взаимодоверие, которое у них было. — Я не хочу возвращаться. Если он сам возражает… ситуация становится немного другой. — Почему? — (домашнее насилие маловероятно, но нельзя его исключать). — Почти уверен, что Айзава слышал, как я разговаривал с О… другом, и теперь он думает, что я слабый, — значит, он был достаточно трезв, чтобы не упоминать имени. — О чем вы говорили? — Если бы я сказал тебе все прямо, твоя работа стала бы слишком легкой, — Какаши ухмыльнулся. Время для смены темы. — Почему ты пил? — Труднее случайно убить себя, когда ты пьян, — это… настораживает и, скорее всего, неправда. — Ты часто думаешь о самоубийстве? — Какаши посмотрел на него так, словно у него выросло две лишние головы. — Самоубийство? Кто что-нибудь говорил о самоубийстве? — Ты не это имел в виду? — Нет, — веки Какаши начали опускаться. — Ты можешь поспать, — предложил Гото. — Я могу принести тебе одеяло, если хочешь. — Нет. Ты слишком опасен. Гото не знал, следует ли ему быть польщенным этим. («Опасный» может означать, что он не верит, что я не сделаю с ним что-нибудь во сне, или что он не доверяет мне свою защиту. Первый вариант можно пояснить двумя способами: он либо ожидает, что я каким-то образом прикоснусь к нему, что означает, что им уже пользовались в сексуальном плане раньше, и он теперь ожидает этого же от других; либо он думает, что я причиню ему вред каким-то другим методом. Второй вариант не намного лучше. По тому, как он себя ведет, совершенно очевидно, что он прожил опасную жизнь, поэтому теперь ожидает, что на него нападут. Я не особенно силен, но относительно уверен в своих боевых способностях, хотя, конечно, это зависит от нападающего. Опять же, это может быть как первая так и вторая ситуация). — Вы же не собираетесь никому об этом рассказывать, верно? Конфиденциальность пациента и все такое… — Если это повторится, мне придется кому-нибудь рассказать. Пьянство несовершеннолетних — это не шутка, и ты это знаешь. Какаши приподнял бровь. — Достаточно взрослый, чтобы убивать, — достаточно взрослый, чтобы пить. Гото открыл рот, чтобы что-то сказать, но у него ничего не вышло. (Это нехорошо. Это очень не хорошо). — Ты поспишь, если я выйду из комнаты? Какаши прищурился, а затем пожал плечами. — Думаю, я достаточно доверяю тебе в том, что ты не пырнешь меня ножом во сне, — Какаши вновь пожал плечами. («Нехорошо» даже близко не описывает весь этот пиздец).