Свет полумесяца

      Зажав рот рукой, мальчик боялся сделать вдох. Его маленькое, щуплое тело сжалось калачиком, пока он, упирая лицо в колени, пытался унять тряску. Все его конечности дрожали словно осенний лист на ветру. В голове крутились тысячи мыслей, и все они были как одна о том, что сейчас его возможно ждет вторая смерть. Но одновременно со страхом за жизнь свою, этот ребёнок чувствовал страх и за других детей, что в отличии от него не прятались. — Я повторю свой вопрос, — Задал вопрос мечник, — Кто из вас согласен обрести силу, а кто хочет умереть?       Послышался нестройный вой кучи детских голосов, который мальчик не просто слышал, а видел. Вылетая из ртов, он закружил по комнате в виде спирали. Огромной, черной, и всепоглощающей. Она медленно расширялась, пока вскоре не закрыла собой всю комнату, и не отправила все тела в полет. Падая вниз, в бездну, вместе с другими детьми, единственное что вертелось в голове ранее испуганного мальчика было: «Кокушибо».

***

      Резко открыв глаза, Сэтору поднялся со своей кровати, тяжело дыша. Все тело прошиб озноб, а от холода не могло спасти даже самое теплое одеяло. Сон все еще не отпускал бедного парня, и образами появлялся в его голове. Зимняя ночь, еда, что была в руках, и его друг, что решил как и остальные пройти через окно. Он помнил эту ночь до мелких деталей, будто это было вчера, и помнил, как странное чувство страха заставило его пойти не за другом, а другим, более скрытным путем. И как это спасло ему жизнь.       С усилием повернув голову в бок, юноша пару минут смотрел на летний пейзаж за окном. В нос ударил приятный запах мёда. Солнечные лучи, неровно падая на тело, покрыли его теплом. В такой умиротворенной обстановке, события сна начинали теряться, и уже вскоре юноша помнил лишь несколько самых ярких моментов из сна. Убирая с ног одеяло, и аккуратно надевая тапочки, Сэтору встал, начиная утро со стандартной разминки. — Раз два… три четыре. Раз два… три четыре. — Левой… пра-а-а-вой. Левой… и правой. — Двадцать семь… двадцать девять… тридцать!       Быстро надеть штаны, черный пиджак, белый ремень, носки, и наконец хаори. Сэтору на секунду замер, смотря сначала на красивое темно-красное хаори, а после на другое, темно-синего цвета, с рисунком дракона по всей спине. Оба смотрелись достаточно красиво, но вот выбрать одно из них было затруднительно. Выборы делать он не любил. Вздохнув, юноша накинул на себя второй жакет, после чего, сомневаясь в выборе, пошел на выход. — Как всегда вовремя, юный Танако! — Улыбаясь во весь рот, крикнул Ренгоку.       Юноша посмотрел на своего учителя равнодушно. Кивнув в знак приветствия, он подошел к своей катане, но был тут же остановлен. Нет, Ренгоку, его наставник, как либо физически не мешал своему ученику, лишь посмотрел на него чуть менее радостным взглядом, чего, впрочем, хватило дабы Сэтору остановился. Устало вздохнув, он повернулся, и направился в сторону столовой, где уже сидел младший брат и отец Ренгоку. Как бы хорошо Сэтору не относился к своему учителю, отец наставника был… довольно своеобразный. Он вызывал в юноше странные ассоциации, которые будто шли из его детства, но при этом не вели ни к чему конкретному. Тем более, из детства более далёкого и уже частично забытого.       Бывший столп огня, Шинджуро Ренгоку, был высоким, довольно широким мужчиной лет так за тридцать, чьей отличительной чертой по мнению Сэтору была злость и хмурость. Он всегда был небрежно одет, редко следил за собой, и постоянно пил. С утра, днем, вечером, ночью, процесс пьянства никогда не заканчивался, и очевидно, если бы не большая зарплата столпа, коим он ранее был, это могло свести семью к бедности.       В открытую Сэтору ни показывал своего отношения к отцу наставника. Во-первых, он в целом не любил показывать свои эмоции, предпочитая держать их в себе. Во-вторых, это вполне могло испортить отношения с учителем, что могло привести к не самым лучшим последствиям. Да и, в конце-концов, не его это дело. Во время совместных обедов, юноша и мужчина особо не контактировали, первый в силу вышеуказанных причин, второй в силу постоянного опьянения. Так, по крайне мере, думал Сэтору.       Еду обычно готовил Сенджуро, младший брат наставника. Как отмечал про себя Сэтору, мальчик в целом был трудолюбивый. Вот и сегодня он, улыбаясь ничуть не хуже своего брата, разносил на стол еду, которую сам же недавно и готовил. — Итадакимас. — Раздался синхронный голос.       Аккуратно набирая еду, Сэтору старался вспомнить все правила этикета, которые ему вбил в голову Ренгоку. Взяв графин с свежевыжатым соком, Сэтору аккуратно налил его Шинджуро, получая от того слабый кивок, в знак благодарности. Говорить за столом в этом доме было не принято. Во многом из-за строгости Шинджуро, но и также из-за характера тех, кто обычно трапезничает. Ренгоку обычно ест один, привыкший к такому стилю питания из-за частых заданий, потому за столом всегда три человека: молчаливый Сэтору, хмурый Шинджуро и не особо инициативный Сенджуро.       Закончив трапезу, как всегда последним, Сэтору аккуратно поднялся из-за стола, начав набирать посуду. Все же, проживал он здесь бесплатно, а потому, дабы не быть совсем уж нахлебником, старался всячески помогать по дому. Убирать посуду, чередуясь с Сенджуро подметать по дому, изредка помогать на кухне, бегать в город.       Наконец, закончив с уборкой, Сэтору вышел на улицу, к тому же месту, где он вчера и закончил тренировку. Получив кивок от своего наставника, что сегодня был на удивление молчалив, ученик взял катану, начав концентрировать дыхание. Занеся клинок, он тут же начал резко опускать его вниз. Снова вверх, и снова вниз. Несмотря на легкое недовольство тело на такие нагрузки, Сэтору и не думал прекращать. Сейчас, его мысли медленно уходили на второй план, пока все внимание было уделено дыханию.       Но как и последние два месяца, это было бесполезно. Как бы правильно не дышал, как бы он не учился концентрировать дыхание, сколько бы сил он не вкладывал — результата не было. Словно бы зависнув на невидимом барьере, Сэтору никак не мог сделать то, что требовал от него учитель.       «Это все… так бесит. Повторять эти чертовы движения раз за разом, не имея свободного времени, не имея личной жизни. Просто повторять одни и те же движения, ради какой-то мифической победы. Надоело…» — Сэтору! — Громко вскрикнул Ренгоку, все это время стоя возле дерева, и не прекращая наблюдать за учеником, — Ты снова слишком много думаешь!       «Не о том думаю.? А о чем мне думать? О том как мне никогда не достичь силы нынешних столпов, ибо времени у меня меньше? О том, как я не имею ни одной сильной черты, в отличии от других героев этой истории?! Или о… нём?»       На секунду, дыхание Сэтору сбилось. Он так и занес катану, не в силах сдвинуть ее ни на сантиметр. Зависнув в этой позиции, он даже не слышал продолжение речи учителя. Неожиданно, впервые на памяти своего наставника, Сэтору громко закричал, с силой опуская катану. Вслед за лезвием шел тонкий след огня, но сам ученик уж слишком плотно закрыл глаза, сразу за первой атакой делая вторую, уже снизу вверх, а сразу после слева направо. Не замечая и не слыша никого, Сэтору будто пробовал испытать все грани своей силы, нанося атаку за атакой, пока в конце-концов резко его клинок не был остановлен. — Молодец! — Все так же громко прокричал Ренгоку, показывая только-только открывшему глаза ученику свою яркую улыбку, — Ты проделал этот долгий путь только ради этого момента!       Простояв напротив наставника минут пять, Сэтору, ни на секунду не меняясь в лице продемонстрировал своему наставнику все свои мысли. Тот, не переставая улыбаться, спокойно отошел на два шага, поудобнее перехватывая катану в своих руках. Дождавшись, когда уже его ученик примет стойку, он лишь громко крикнул: «Начинай!» — и тут же нанес довольно медленную для себя, но стремительную для врага, атаку.       Уход в блок. Взмах. Вниз. Встать, сразу же проводя удар снизу вверх. Перегруппировка, и отскок. Рывок, и снова: вниз, вверх, вправо, отскок. Повторить. Резко сместится корпусом в бок, не давая наставнику привыкну. Снова вниз, резкой уход назад, и не возвращая катану в прежнее положение, нанести из этой же позиции удар вверх. Ускорение, задержка дыхание, и выпирание плеча. Взгляд наставника сосредоточен на катане. Сейчас! Резко отпустить катану, позволяя врагу, что вложил много сил, отбить её. Пока одна рука с катаной уходит в сторону, а враг готовится к контр-атаке, резко сжав кулак нанести удар в нос.       Но прежде чем Сэтору успел это сделать, его руку крепко сжали, смотря цепким взглядом в глаза. — Очень даже хорошо, юный Сэтору! Думаю, ты готов! — Да, сенсей. Но готов к чему? — Вскоре, ты отправишься на Финальный Отбор! Так же как и когда-то юная Медроджи, ты управился за срок меньше года! — Да, сенсей. Но разве год с нашего обучения не наступит уже в следующем месяце? И я надеюсь вы не сообщение Канроджи-Сан.       Покосившись на своего сенсея взглядом полным мольбы, слишком уж маленький и отчасти женственный Сэтору вздрогнул. От участи снова встретится со столпом любви его пробила дрожь, а интуиция, то на что он полагался последние двенадцать лет — начала кричать о побеге.