Этот день начинался неплохо

Этот день начинался неплохо. Нервно, правда, но неплохо. Фес не мог вспомнить, когда он в последний раз надевал костюм. Галстук так и вообще был завязан единожды, по видосу из инета, и висел в таком виде. Надо надеть — надел. А снять — узел расслабил, чтобы башка пролезала, и стянул через голову. Хотя и без галстука было нормально. Или нет. Стоя перед зеркалом в застегнутой на все пуговицы рубашке, Фес не мог решить, как Лекси больше понравится. Без галстука было привычнее, с ним — цивильнее. Но без — тоже ничего. Снять или оставить? Нет, ну с цветами — и без галстука хорошо. Или все-таки нет? Похоже, что сам Фес с этим не разберется. От Эша толку никакого не будет. А Феса правда волновало, как он будет выглядеть: на пьесе, кроме Лекси и ее подружек, будет вся школа, сестра, мама даже. Хотя, по рассказам, миссис Говард была топовой мамашей. Не без косяков, конечно, но вот с той же постановкой, например, помогала только так. Поэтому не хотелось совсем уж нелепо смотреться, еще и с букетом. Так с галстуком или без? — Фэ-э-эй! Девчонки были и раньше, и даже неплохие, до поры до времени, но Лекси — особенная. Он слушал лучше, чем рассказывал, а она ухитрялась в его довольно скупой речи — а это Фес понял, прочитав весь текст, что был написан для постановки, — уловить что-то, что находило у нее… отклик, что ли? Или как там говорят? Он обожал их телефонные разговоры, словно ни о чем, но обо всем. — Так где ты хочешь ферму, Фес? — Не знаю, — честно ответил он, протирая бабуле живот. И разговоры с Лекси, и уход за бабулей были чем-то успокаивающим. — Точно не Канзас. — Канзас? — Ну прикинь, что у меня ферма в Канзасе. Есть три ребенка. И вот идет на нашу ферму сраный ураган. Я не хочу, чтобы моих детей уносило в страну Оз, как Дороти. — А где ты хочешь ферму? — Ну... — Фес задумался, протирая ба руку без катетера и пытаясь вспомнить карту Америки. — Орегон, наверное. Там и океан есть, и расти что-то может. Или, не знаю, Айдахо. — Звучит как что-то вполне реальное. — По голосу Фес понял, что Лекси улыбается. — Ну да. А че нет? Там и ферм куча, и ваще. — Нам даже по Орегонскому пути не придется идти, как переселенцам девятнадцатого века. — Ага, ща дороги получше есть. Так с галстуком или без? С или без? Фэй вылупилась, а взгляд-то у нее довольно ясный. Как с герыча слезла. В доме бабули герычем не ширяются. Да, тяжелые бывали ночки и дни, но теперь она пялится немного потеряно, словно не понимает, что у нее спрашивают. — Ты че? — Я норм. — Она хлопает глазами. — Без. — Ага. — И Фес доволен тем, что видит в зеркале. Лекси очень хотелось, чтобы Фес пришел. Несмотря на мандраж, она и со сцены, и из-за кулис бросала взгляд на лучшее — сейчас свободное — место в зале, но продолжала уверенно выступать и... режиссировать. Он вроде бы ехал, но... Ей бы хотелось, чтобы он приехал. Бывают, конечно, непредвиденные ситуации... А на ней сейчас — вся постановка! Хотелось бы, чтобы Феско был в зале, но постановка не только для него. Ее история заканчивалась поминками отца Ру, и в этой истории не было всего того ужаса, что случился после. Не было и светлого пятна, отдушины — Феско. Наверное единственного, с кем Лекси могла говорить на одном языке. И нет, конечно, словарь его был не столь богат, но то, что для него было важно, то, чего он желал, находило отклик в душе Лекси. После того, как сестра съехала, она любила болтать по телефону в спальне. Больше никто не мог ее подслушать и осудить. — Я тут подумала про твое мнение о соцсетях... — М? — Лекси была уверена, что Феско, как и она, уже лежал в постели и собирался засыпать: эти полуночные созвоны после отъезда Кэсси стали традицией. — Ну я про то, что в соцсетях все выкладывают себя на всеобщее обозрение. И это какая-то витрина. — А, ну да. Я бы из твоих соцсетей точно не узнал, что ты хочешь написать такую пьесу про свою жизнь. — Ага... — Лекси только и оставалось, что согласиться. И она замолчала. — Ладно, — выдохнул Феско в динамик. — Спокойной ночи. — И тебе, — улыбнулась она, понимая, что очень хотела бы очутиться с ним сейчас в одной постели, чтобы выдыхал он это ей в шею, крепко прижав к себе. Когда Феса погрузили на каталку и напялили кислородную маску, он понял, что вся его бывшая жизнь умерла. Лучше бы он решил выйти из дома пораньше и поддержать Лекси. Ведь этот день начинался неплохо.