Ещё один день

      7:00.       Звенит будильник. Антон открывает глаза, уже смирившись с тем, что школа началась, встаёт с кровати. «Сегодня только 3 сентября, а я уже заебался.» Он направляется в комнату Тёмы, чтобы разбудить его, но открыв дверь, Антон обнаруживает только пустующую кровать. «Э-э, не понял. А где мелкий?» Шастун направляется на кухню и видит Артёма, который пытается приготовить себе завтрак. А именно чай и бутерброды.       — Доброе утро. А ты чего не спишь? — спросил Антон, садясь за стол.       — Доброе утро, — ответил Артём, — А я сегодня хочу пораньше в школу пойти. Мы так с друзьями договорились.       — А-а-а, — Антон всё ещё непонимающе смотрел на брата, — А для чего?       — Ну-у, а ты ругать не будешь?       — Не буду, — Антон улыбнулся, встал со своего места и подошёл к Артёму, чтобы помочь приготовить ему завтрак.       — В общем мы хотим девчонкам «сюрприз» устроить, — мелкий показал пальцами кавычки.       — Ого, что за сюрприз? — Шастун не смотрел на брата, так как был занят нарезкой колбасы, поэтому не увидел кавычек и неправильно понял суть предложения.       — Ну-у, мы это в школе уже придумаем, — отвертелся мелкий и пошёл доставать кружку и пакетик чая.       Шаст тем временем закончил делать бутерброды и налил Тёме кипяток в кружку. Он поставил ему завтрак на стол и, пожелав приятного аппетита, пошёл в свою комнату.       «Та-ак, надо собрать рюкзак. Бля, а нам вроде домашку задавали на сегодня. Или нет? Хотя пофиг, я всё равно ничего не сделал. Та-ак, какие там уроки у нас.»       Антон взял телефон в руки и открыл вк. Он зашёл в беседу класса и стал листать до фотки с расписанием. Наконец-то найдя его, он стал складывать учебники в рюкзак.       «О-о, литература. Точно, нам же Арс сказал любимые предметы взять. Блин, я же не смогу сигареты ему показать. А что ещё я люблю?»       Антон встал в ступор. Он стоял посередине комнаты и смотрел по разным сторонам, в надежде что-нибудь найти.       «Таак, а там же вроде ещё какой-то выбор был, да?»       Антон снова открыл вк на телефоне и нашёл сообщение старосты, где было написано «последняя купленная или любимая вещь».       «Ага, а что я покупал последнего? Книгу. Но её я точно не понесу, а то начнёт меня пытать, а мне этого не надо.»       В итоге Антон остановился на книге «Анна Каренина» и, бросив её в рюкзак, вышел из комнаты.       К этому времени Артём уже поел и сейчас направлялся к себе, чтобы переодеться в школьную форму. А Антон шёл в ванную, чтобы умыться. Время было семь двадцать восемь, поэтому парень не торопился. Через некоторое время он услышал крик Тёмы из коридора «Я ушёл, пока!», а после и хлопок двери.       Выйдя из ванны, он увидел, как ему навстречу вышел отец, который всё это время был в комнате. Сегодня он был трезвым и поэтому увидеть пластырь на лице парня не составило ему труда.       — Что это? — взяв сына за подбородок и повернув к себе лицом, спросил старший.       — А ты у жены своей спроси, — огрызнулся Антон и отвернулся, собираясь уходить.       — Ты как с отцом разговариваешь? Страх потерял? — Костя прижал сына к стене, удерживая за горло, чтобы тот не вырвался, — Быстро извинился.       — За что? Я ничего тебе не сказал. Отпусти меня! — Шастун пытался вырваться, за что получил чей-то зарядкой по ногам, которую отец схватил с тумбочки.       — За то, что огрызаешься! — он ударил Антона ещё раз и увидел его скривившуюся гримасу. На лице старшего появилась садистская улыбка, и он ударил ещё раз, потом ещё и ещё.       У Антона из глаз полились слёзы, а швы на ногах кажется разошлись от резких ударов тонким проводом. Он тихо прошептал что-то похожее на «извини» и упал, когда отец его отпустил.       «Сука, как же они меня заебали. Что одна, что другой. Ху ли им всем от меня надо, блять? Живу я и живу здесь спокойно. Так нет же блять, приебались за что-то. Уёбки.»       Антон встал с пола и направился к себе в комнату. Там он вытер кровь с ног и обработал раны. В рюкзак он закинул новую пачку бинта на всякий случай и стал одеваться. Сейчас парень меньше всего хотел выходить из своей «берлоги», потому что знал, что по ту сторону находится его личный садист, который готов ни одного живого места не оставить на нём.       Взглянув на время, он понял, что уже опаздывает и до урока осталось не больше пяти минут. Взяв рюкзак, Антон как можно быстрее выбегает из дома и направляется в школу. Естественно его автобус уже давно ушёл, поэтому он идёт пешком. Из-за острой боли в ногах это получается не очень быстро, но он старается и пытается не обращать внимания на неё.       В школу он пришёл уже к середине урока и поэтому решил не спешить, так как всё равно наругают.       — Здравствуйте. Извините за опоздание. Можно войти? — проговорил Антон уже заученную фразу с пятого класса.       — Здравствуйте, молодой человек. А где это вы были пол урока? — решил поинтересоваться Арсений в немного издевательской манере.       — Вы не поверите, Арсений Сергеевич. Машина ехала и обрызгала мою форму грязью. И белую рубашку и чёрные брюки. Вот, пришлось идти домой переодеваться, — съязвил Антон.       — Да вы что? — продолжал их импровизированную игру, Арсений, — Как жаль, что мы не смогли лицезреть вас в столь прекрасной форме. Но увы, что поделать? Проходите, садитесь.       Антон закатил глаза и под хихиканье класса прошёл за своё место.       Оставшийся урок прошëл довольно быстро. Боль в ногах не утихала, но парень старался не выдавать этого, своим выражением лица.       Прозвенел звонок, и все стали собираться и покидать кабинет.       — Антон, задержись ненадолго, пожалуйста, — остановил учитель, мимо проходящего Шастуна.       Тот остановился и подождал, пока все выйдут из класса. Серëжа и Дима косо посмотрели на друга, но тот лишь махнул рукой мол «идите, я вас потом догоню».       Когда они остаются одни, Арсений начинает разговор.       — Антон, я хотел поговорить на счëт тебя. Если быть точнее, то почему ты один шастаешь ночью пьяный? Твоим родителям разве не всë равно, где ты? — Арсений внимательно наблюдал за парнем.       — Ну знаете, они мне разрешают летом гулять до скольки я хочу. Могу хоть под утро вернуться, и они мне ничего не скажут, — пытался как-то выкрутиться Антон.       — А что у тебя с щекой? — не унимался учитель, засыпая парня вопросами.       — Где? У меня? — стал косить под дурочка Шастун.       — Да, у тебя. Пластырь на щеке. Это откуда?       — Какая разница-то? Если скажу, что об дверь ударился — поверите?       — Нет, — чëтко ответил Арсений.       — Ну тогда это полностью ваши проблемы, — Антон встал со стула и уже почти вышел из-за парты, как в дверь что-то резко ударило, и Антон дëрнулся от неожиданности.       Ногой он задел край парты и резкая, острая боль пронзила бедро, из-за чего Тоха заорал, не сумев вовремя закрыть себе рот.       — Эй, Антон! Что случилось? — обеспокоенно спросил Арсений, подбегая к Шасту.       — Мгхм, ничего, — сквозь зубы процедил подросток, — Я это, пойду. Мне на урок надо.       Антон похромал к выходу, а Попов стоял в непонимании, пытаясь догадаться, что только что произошло.       Выйдя из кабинета, Шастун направился на следующий урок. В коридоре он встретил Димку и Серëгу. Они стояли около класса и о чëм-то спорили.       — О, Тоха пришëл, — сказал Дима, тем самым прерывая разговор с Серëжей.       — Чë он хотел от тебя? — сразу налетел с расспросов хвостатый.       — Спрашивал про родаков, типа не плевать ли им, где я ночью шатаюсь. Ну я ответил, что якобы у нас «хорошие отношения», — парень показал кавычки руками и скривил гримасу от такой режущей слух лжи.       — М-да-а, чë доебался — не понятно, — выдвинул факт Матвиенко.       — А на щеке что? — поинтересовался Дима.       — А это, мой милый друг, матушка постаралась, — с огромным сарказмом произнëс это предложение Антон, — Мне кажется, она туда всю ненависть ко мне вложила.       — Блять, пиздатые у тебя родаки, конечно, — отозвался Серый.       — И не говори, сам в ахуе, — парни стали смеяться с этого, так как знали, что такого рода сарказм у них в пределах нормы, — Кстати, ребят. Я завтра на дневную смену, поэтому в школе не ждите, — решил предупредить парней Антон.       — Поняли.       — А-а-а-а-а, вспомнил. Прикиньте, у нас новая работница в кафе будет. Она придëт на ночную смену, после меня. Поэтому может познакомиться сможем, — на эмоциях говорил Шастун.       — О-о-о, прикольно. Потом расскажешь нам про неë, — отозвался Позов.       Ребята ещë немного постояли в коридоре, разговаривая на разные темы, а после того, как прозвенел звонок, зашли в класс.       Сейчас у них было обществознание. По нему задали пересказ какого-то там параграфа, к которому Антон конечно же не готовился.       — Добрый день, класс, — поздоровался учитель, вставая со своего места и, подойдя к доске, начал выводить новую тему урока, — Сегодня мы начнëм с домашнего задания. Желающие есть?       Класс сидел «тише воды, ниже травы». Ни у кого не было желания отвечать у доски.       — Хорошо, значит сам выберу, — учитель ткнул пальцем в журнал в первую попавшуюся фамилию, коей оказалась «Шастун», — Прекрасно, Антон, выходи к доске.       — Блять, — сказал тихо парень, чтобы его не услышали, — Я не готов.       — Ну что же, Шастун, я вынужден поставить вам два, — он взял ручку в руку и вывел «лебедя» в клетке журнала.       «Ну ахуеть просто. Начался, блять, день. Ноги распорол, двойку получил, отец въебал, к этому психологу всратому идти надо ещë. Всë со мной в порядке, ху ли доебался-то? И вообще, кто он мне такой, чтобы следить за моей жизнью? Нахуй пусть идëт.»       Весь урок Антон просидел в своих мыслях. Он бы уже давно со всем этим покончил, но тут его держит один очень дорогой ему человек. Поэтому, увы и ах.

***

      День уже подошëл к концу. Все ушли по домам, кроме тех пятерых человек, которых вызвал Арс в кабинет психолога.       Димка и Серëжа предлагали подождать Антона, но тот отказался, и поэтому сейчас сидел на стуле в коридоре и пялил в стену. Пынкову уже вызвали, и поэтому остальные ребята сидели и нервничали, ожидая, чью фамилию назовут следующей. Через тридцать минут девушка вышла и, взяв свой рюкзак, быстро убежала. Следующий был Серов. В коридоре остались сидеть Анохин, Антон и Титок.       — Тох, а, Тох, — позвал Антона Саша, — Как книжечка твоя? Уже записал себе несколько советиков? Если нет, то я могу помочь.       — Завали, — Шастун пытался говорить как можно спокойнее.       — А то что? Побьëшь меня что ли? Да я тебя одним махом уработаю. И не я один кажется, — Анохин посмотрел внимательно на щëку парня и ехидно улыбнулся.       — Тебе повторить что ли? Ты может уже сделаешь ебало на ноль? Или тебе помочь? — Антон заводился всë больше и больше.       — А-а, это наверное тебя вчера родаки отпиздили, да? — не унимался парень, — И правильно сделали. Нечего такому уëбку, как ты, ходить по нашей земле.       — Ты вообще слышишь, что сам говоришь? Ты можешь заткнуться или нет?! — Антон, кажется, заорал на весь коридор и даже встал со своего места, беря рюкзак и направляясь прочь от кабинета.       Но тут Анохин толкнул Антона, и тот чуть не упал на пол.       — Блять, ты больной ублюдок!       Антон бросился на Сашу с кулаками, и они начали драться. Анохин повалил Антона на пол и стал пинать его ногами, видимо вымещая всю свою злость на нëм. Потому что Саша получил сегодня целых три двойки и два замечания, из-за которых ему может влететь потом. У Шастуна уже не было сил сопротивляться, и поэтому он просто лежал. Но тут он съëжился из-за острой боли. Саша пнул его прямо по бëдрам.       «БЛЯТЬ! Сука, как же больно. Что же вы сегодня все по ногам-то бьëте? Других мест что ли нет? Сука-а-а, кажется опять швы разошлись. Твою мать, мне надо срочно в туалет, пока кровь штаны не испачкала.»       Тут подбежал Арсений, которого позвала Вика, и стал разнимать пацанов. А если быть точнее, то оттаскивать Анохина от Антона. Сашу сразу же отправляют в кабинет, а Антону помогают встать.       — Антон, что-то болит? Куда он тебя бил? Что у вас тут вообще произошло? — налетел с вопросами Арсений Сергеевич, взяв лицо парня в свои руки, вертя его в разные стороны и осматривая на наличие ран и гематом.       — Арсений Сергеевич, всё в порядке. Мне только надо в туалет сходить. Я скоро, — Антон взял свой рюкзак и поплëлся в мужской туалет.       Там парень залетел в первую попавшуюся кабинку и закрылся в ней. Из сумки он достал бинты и ножницы, а потом аккуратно стал снимать штаны. Ноги были как будто в мясо. Шрамы были порваны, и из них сочилась кровь. Шастун стал быстро всë перебинтовывать, корчась от боли.       «Сука, за что мне это? Ну вот что ему от меня надо? Что я блять сделал не так в этой ëбанной жизни?!»       Антон стукнул кулаком об стену. Позже, чуть подуспокоившись, он вышел из кабинки и подошëл к раковине. Под глазами огромные синяки, кожа осунувшаяся и бледная.       — Уродец, — сам себе сказал парень и, включив воду, стал умываться.       Закончив всë, он вышел из туалета как ни в чëм не бывало и направился обратно, на своë место. Подходя к классу, он увидел, что из кабинета выходит Анохин. Они оба переглянулись злостными взглядами и, уходя, Анохин крикнул, что они ещё не закончили.       Антон не обратил на это никакого внимания, а просто сел на своë место в коридоре и стал ждать, пока выйдет Вика, которую Арсений только что позвал к себе. Он сидел один, и это не могло не радовать, потому что его никто не трогал. Но радоваться оставалось недолго, так как через тридцать минут девушка вышла из класса и туда зашëл Антон.       Вся комната выглядела довольно уютно. Напротив двери было большое окно. У стены стояли два белых шкафа, в которых находились разные книги, интересные фигурки и тому подобное. Между этими шкафами стояло кресло для психолога. Напротив этого кресла был бежевый диван с подушками и между ними находился кофейный столик. На полу был постелен серый махровый ковëр для полноты уюта.       — Здравствуйте. Ещë раз, — поздоровался Антон, стоя у двери.       — Привет, Антон. Не стой, проходи, садись, — Арсений указал рукой на диван.       Антон молча прошëл внутрь и сел, положив рядом свой рюкзак.       — Я так понимаю, тест я провалил, да?       — Антон, этот тест нельзя завалить, ответить неправильно на вопросы и тому подобное, — спокойным голосом рассуждал Арсений, — Просто твои результаты, как и у тех четырех человек, что я вызвал, меня обеспокоили.       Антон молча смотрел на психолога, не отводя взгляд.       — Скажи, ты правду отвечал на вопросы? — Арсений внимательно наблюдал за движением тела Антона, за его темпом речи и продолжительностью пауз и ответов.       — Да, конечно, — парень не дрогнул, не затормозил в ответе и не сделал что-то подобное, что бы выдало его волнение, ложь.       — Хорошо. Будешь чай? — Антон кивнул. Арсений поставил чайник и достал две кружки, — Тебе зелëный или чëрный?       — Зелëный. И без сахара, пожалуйста.       Через некоторое время перед Антоном поставили кружку с напитком.       — Спасибо, — парень сразу взял чай в руки и сделал большой глоток. Горло обожгло кипятком, но он старался сидеть спокойно и не выдавать то, насколько ему было больно.       — Как у тебя дела? — спросил Арсений.       — Всë хорошо, — Шастун отвечал односложно, потому что не особо хотел говорить что-либо.       — Это радует. Помнишь, я просил вас принести свою любимую вещь или последнюю, которую купили? Ты принëс?       — Да, конечно, — Шастун полез в сумку за своей книгой и положил еë на кофейный столик перед собой.       Арсений взял книгу со стола.       — Анна Каренина?       — Да. Что-то не так? — парень поднял бровь, вопрошая удивление.       — Нет–нет, всë хорошо, — психолог положил книгу обратно, — почему это твоя любимая книга?       Антон вкратце рассказал, что именно ему нравится в ней и почему он готов перечитывать еë снова и снова.       — Тош, эта та книга про которую говорил Саша? — очень мягко спросил Арсений.       — Нет, это не та книга. И вообще он просто ëб… Ну-у-у это, дурак, короче, — вовремя выкрутился Антон, — И кстати, я же просил Вас не называть меня Тошей.       — Да, извини. Само вырвалось, — Арсений немного помолчал, а потом спросил: — Антон, я уже спрашивал у Саши, но хочу услышать твою версию.       — Я вас слушаю, — парень знатно напрягся.       — Что у вас произошло с Анохином в коридоре?       — Подрались, с кем не бывает, — отмахнулся парень. Он естественно не хотел говорить Арсению причину драки, потому что там фигурируют его родители, а про них, для Попова отдельная легенда.       — Из-за чего подрались? — не унимался психолог.       — Да какая разница-то? Не поделили что-то, я пытался игнорировать его, но он там потом что-то сказал мне и я ему врезал. Ну так и подрались, — рассказал Шастун, скрывая все детали.       — Хорошо. Если захочешь поговорить об этом, то приходи — обсудим, — Попов улыбнулся ему.       Они ещë минут пятнадцать поговорили о тесте и о суициде в целом, потом Арс отпустил его домой.