***
I found god,
I found him in a lover,
when his hair falls in his face
and his hands so cold they shake.
Первый раз они встречаются в лесу. Нет, если уж говорить точно и как потом замечает Эдди: первый раз они встречаются на школьном шоу талантов.
Конечно, она помнит это. Эдди Мансон, лидер группы «Ржавый гроб». Милый весельчак, по мнению самой блондинки, странный урод, по мнению её матери, которая уже в тот день попросила дочь «не общаться с ним».
И конечно же Крисси ослушалась этого. Да, не сразу, лишь спустя года два, но ослушалась.
Второй третий раз они встречаются случайно. И снова в лесу.
И как бы Каннингем не хотелось этого скрыть, лёгкое волнение от осознания, что в нескольких метрах от неё находится Мансон всё-таки присутствует.
— Эдди!.. Эдди Мансон, постой, — кричит девушка, искренне надеясь, что парень обязательно остановится и обязательно подождёт, пока она добежит до него.
Не то, чтобы она плохо бегает или ещё что-то, но всё-таки это не очень удобно делать на каблуках.
И кого она хотела ими удивить? Джейсона, который не видит дальше своего носа? Или подружек, которые интересуются только приторно сладкими блесками для губ и такими же приторно сладкими молочными коктейлями?
А может быть его? Не то, чтобы Крисси надеялась встретить Мансона
во второй в третий раз на том же самом месте, но что-то чарующе-милое (то, что он поинтересовался её состоянием после дурацкого вопроса про то, сходит ли он иногда с ума или же то, что он проводил её до дома, улыбнувшись
своей самой красивой улыбкой) было в нем и в их такой странной встрече и Крисси соврет, если скажет, что она не надеялась втайне увидеть его снова.
Но как бы сильно Эдди Мансон не понравился ей в тот вечер и как бы сильно она сейчас не волновалась, он имел никакого права просто взять и проигнорировать её просьбу остановиться. Ни-ка-ко-го пра-ва!
— Эдди, черт возьми, Мансон, остановись немедленно, — на этот раз с некой злобой и слишком уж громко кричит Крисси и о, это правда сработало: человек, который пару раз (разумеется, всего лишь пару раз) появлялся в её снах останавливается.
— Не знал, что клубничная принцесса Крисси Каннингем знает подобные выражения, — он, что смеётся над ней?
— Но всё-таки я рад снова тебя видеть. Как ты поживаешь, ангелочек?
Она застывает. Потом улыбается. Эдди Мансон, тот самый фрик и неудачник, который пару раз ей снился, один раз очаровал своей игрой на электрогитаре, а также один раз проводил её до дома, назвал её ангелочком. Тот самый Эдди Мансон. Ну то есть тот самый, которого считают сатанистом. Тот самый. Эдди Мансон.
Но все же потом она моментально мрачнеет.
Как она поживает?
Хорошо? В идеальном мире Каннингем все стабильно: три раза в неделю она занимается с девчонками из группы черлидерш, по пятницам она может позволить себе прогуляться с Сандрой, после школы Джейсон отвозит её домой. А там её встречает мама и все кошмары, связанные с отношениями между ними. Наверное, это больше подходит под определение слова «неплохо».
— Ну вообще-то я предпочитаю вишню, но я смогу простить тебе это глупейшую ошибку, если ты прогуляешься со мной. А потом проводишь, как в прошлый раз, — улыбается Крисси и ей правда хочется верить, что Эдди не считает её наглой стервой, которая к нему непонятно зачем привязалась.
Впрочем, ответа на вопрос она и не слышит. Лишь видит протянутую руку Мансона и ликует.
Молчание — знак согласия.
Они гуляют по таинственному и одновременно невероятно волшебному (или
волшебный здесь только высокий парень, который держит Крис за руку и кажется не таким уж и пугающим, а точнее совсем не таким) лесу Хоукинса и она клянётся всем богам, которых только мысленно вспоминает: это лучшие два часа в её жизни за последние несколько дней.
Два часа полные свободы и искреннего смеха, немного странных шуточек лидера группы «Адское пламя», а также самых интересных историй из жизни вышеназванной (отнюдь не страшной) группы.
Но лучшим этот вечер становится минутами позже. Они все также держатся за руки, но Каннингем точно знает: сейчас они направятся в сторону её дома и уже будут молчать, потому что что-то происходит с Эдди и он не разговаривает с ней.
Может быть он волнуется за свой сумасшедше ужасный образ, а может быть волнуется за её? Что скажут другие, когда увидят их оживленные беседы?
— Поцелуй меня, — Крисси набирается смелости и произносит эти слова буквально на одном дыхании, наблюдая за поведением парня.
Он, кажется, удивлён. И, кажется, сильно удивлён.
И именно поэтому она не дожидается действий от него, а действует сама. Немного дрожа она прикасается руками к его лицу, закрывает глаза и легонько накрывает своими губами его. Вкус дешёвых сигарет так интересно смешивается с ароматом вишневой помады (потому что принцесса вишневая, а не клубничная) и она соврёт, если потом скажет, что эта интересная смесь не является причиной лёгкого головокружения, а также дрожи по всему её телу.
Он отвечает, а ещё перемещает свои руки на её талию и она осознает две вещи: он тоже волнуется и его руки невероятно холодные.
В конце марта в лесу Хоукинса Крисси Каннингем, до этого считавшая саму себя агностиком, обретает религию в губах Эдди Мансона. И если его губы — религия, то она готова каждый день молиться.
***
I found the devil,
I found him in a lover
and his lips like tangerines
in his color-coded speak.
В апреле Крисси добавляет новую заметку, посвящённую Эдди Мансону и своей влюблённости в него.
Его губы вкуса мандарина. Не то, чтобы он любит цитрусовые и вообще, как он её заверяет: у него аллергия на них. Но если размышлять, то он определённо со вкусом мандарина. Она, разумеется, все ещё со вкусом вишни.
Она находит дьявола в его образе и это ему определённо больше подходит. Дьявол иногда её пугает, но по большей части просто восхищает своим диким нравом и с каждым разом все больше и больше влюбляет. Иногда, конечно, дьявол склоняет девушку к дурному.
Например, в первую субботу апреля Крисси не только впервые остаётся у него на ночь, обманув перед этим маму рассказом о планах Джейсона взять её с собой на одну вечеринку у его друга (и, конечно же, предупредив, что пить она не будет, ведь прекрасно помнит о том, что алкоголь — калории), но и впервые узнает какого это: курить сигареты.
Это происходит спонтанно. Мансон просто сначала много болтает, а потом заверяет её, что ни за что в жизни и какие бы кошмары её не мучили (если бы он только знал, что во снах теперь она видит только его) наркотики ей пробовать не стоит. А вот попробовать сигареты в его объятиях, когда одна его рука под
её его футболкой (на которой, кстати говоря, почему-то изображён мандарин) — другое дело.
Футболка очевидно большая, Эдди очевидно слишком нагло (но одновременно и достаточно аккуратно, а ещё даже достаточно нежно) лапает её, словно бы проверяя, реальная ли Крис сидит рядом с ним на потертом диване дяди Уэйна в старом трейлере, а сигареты очевидно не её.
Но ещё очевидно, что Эдди и правда дьявол: ведь неужели простой смертный умеет так очуметь как классно целоваться?
А потом его губы перемещаются чуть дальше её губ, переходя на шею и Крисси Каннингем в апрельскую ночь впервые не только пробует сигареты и ночует у Мансона, но и впервые занимается сексом.
Да, Эдди Мансон — определённо дьявол.
***
В мае Крисси пишет в своём дневнике:
«Эдди Мансон — бог, дьявол и спаситель в одном лице».
Потому что Эдди Мансон не только знает тысячу и одну интересную историю, не только соглашается втайне ото всех гулять с Крисси в лесу по вечерам, но и успокаивает её, когда ужасные кошмары вновь возвращаются к ней по ночам.
Потому что именно он целует её, когда она плачет и винит себя за каждый выпитый дурацкий молочный коктейль с Сандрой, потому что именно он каждое их совместное утро говорит, что она «самая красивая девушка в его жизни» и что «чужие слова никогда-никогда не будут определять меня».
Потому что именно Эдди Мансон верит в неё и не важно, что предстоит ей в будущем выполнить идеально: очередной школьный тест или выступление с девочками.
Он обнимает её крепко, не произносит все эти любовные клятвы, но целует. Сначала страстно, потом нежно.
И на прощание каждый раз твердит ей одни и те же милые слова.
«Просто помни, что ты лучшая, клубничная принцесса!»
И, конечно, Крисси фыркает, но все равно считает, что Эдди Мансон — её спаситель.
I found a savior…
