(Не)Happy birthay

      Пак открыл глаза, встал с матраса и увидел, что солнечные лучи попадают в глаза. Сегодня особенный день — наконец-то он станет совершеннолетним. У всех этот день счастливый, но не для него. Он понимал, что надо уходить пораньше из дома, пока не вернулся…       — Ну что, неблагодарная шавка! Ты подумал о вчерашнем? — ворвался в комнату пьяный отец. Многие спросят, почему «неблагодарная»? Чимин и сам не знает. Но здесь зависит от принятия информации отцом. Ведь его дружки-алкоголики недавно донесли не очень хорошую новость для Пака. — Ты грёбаный педик! Как вообще я мог считать тебя своим сыном! Твоя мама и я такого не заслужили! — кричал тот на весь дом.       В комнату вошла мама в нетрезвом состоянии и встала в проёме комнаты. Она смотрела на своего сына как на потерянного, как будто бы это не её сын. Ведь её тоже не устроила такая информация, видите ли, как так можно, сын — гей?! Да, наверно, она смотрела бы на него лучше, если бы об этом не знал весь район. Многие здесь друг друга знают, поэтому сплетни здесь не были редкостью. Отец Пака не выдержал и влепил сильную пощёчину. Он не впервые поднимает руку на сына, да ещё и в присутствии мамы.       — Ты завтра же начнёшь зарабатывать! — говорил тот до сих пор в повышенном тоне. — Пойдёшь в клуб или туда, где тебе будут хорошо платить. И запомни, ты никто, чтобы что-то решать! — закончил тот и снова ударил сына, только уже ногой по синяку на ребре. Ударив ещё пару раз, тот вышел из комнаты вместе с мамой, хлопнув дверью.       А Пак ждал этого дня, он наконец-то сможет уйти с дома. Точнее, сбежать, ведь родители против. Как они говорят: «Ты должен нам отрабатывать!».Чимин не понимает зачем, ведь его толком ничем не обеспечивали. С едой ему раньше помогали добрые люди, пока он сам не начал зарабатывать, а зарабатывать он начал с тринадцати. До семи лет Пак жил с дедушкой, а когда тот умер, у родителей не было выбора. Точнее, у них не было больше детей, а заводить они их не хотели. Кто будет их потом обеспечивать? По их словам, Чимин обязан! Пак долго откладывал деньги, которые родители каким-то образом не нашли. Надев одежду, которую он не меняет который год, он выходит из дома и идёт к соседке. Она очень добрая, как родная. Бабушка Мин единственная поддержала его ориентацию, и Чимин решил с ней попрощаться. Подойдя к двухэтажному дому, он увидел машину — чёрный мерседес. Кто такой приехал к ней? Пак решил не забивать мысли, а постучать в дверь. Её открыл хмурый темноволосый парень лет двадцати двух, одет тот был в белую кофту и чёрные джинсы. Он смотрел на Чимина как на избитого, хотя так и было.       — Вы кто? — нарушил тишину незнакомец.       — Чимин… — Пак опёрся о дверной косяк. — Я пришёл к бабушке Мин, — прокашлялся тот.       — Ой, родненький! Проходи! — к двери подошла бабушка. — Юнги, помоги ему! — незнакомец взял под руку Пака и потащил в гостиную. — Опять они за старое! Чимка, сейчас всё обработаем! — незнакомец положил его на диван, а бабушка отправила его за аптечкой. — За что в этот раз? — поинтересовалась она, пока тот не принёс аптечку.       — Сам не понял, но не волнуйтесь! Всё отлично, я как раз пришёл… — зашипел от боли Чимин.       — Давно тебя так? — спросил незнакомец, но, увидев вопросительный взгляд, продолжил: — Я Мин Юнги, внук твоей спасительницы, — но, словив грозный взгляд бабушки, замолк. Пак на это ничего не ответил. Тот дал лишь одежду по приказу бабушки.       Пак попивал чай вместе с Мином на кухне и слушал от бабушки, какой тот плохой внук.       — Ещё он редко приезжает, он вообще обо мне забыл! — жаловалась та. — Чимка, а ты чего пришёл-то? Ведь всегда есть причина. Раны я обработала, хотя ты сам это обычно делаешь. Есть какая-то причина? — оба посмотрели на него.       — Я хотел сказать, что сегодня вечером уезжаю… — он продолжил, словив разочарованный взгляд бабушки. — И вообще-то я прихожу к вам и просто так! — закончил Пак.       — Ой, точно! — та ударила себя по лбу. — Подожди минутку… — сказала бабушка, выходя из кухни.       — Давно тебя так? — Юнги было просто интересно.       — С семи лет, — усмехнулся тот. Мин всего лишь пожал плечами и продолжил пить чай.       — С днём рождения тебя! — вошла она на кухню с тортом в руках на кухню. Пак на это лишь улыбнулся счастливой улыбкой. А Юнги немного залип на него, сам этого не понимая.       Пак обнимал бабушку на прощание и смотрел на время. Родители через три часа придут домой, а он должен успеть всё собрать. Откуда же Пак знает, когда те возвращаются? Они пьют, пока деньги не закончатся, а Пак им дал примерно на такое время.       — А ты куда пойдёшь? — поинтересовалась бабушка Мин.       — Денег я заработал, хватит на первое время, — немного улыбнувшись, он попрощался с ними и пошёл в дом собирать вещи.

***

      Пак уже собирался выходить, но на входе увидел пьяного отца. Тот, увидев сына с вещами, впал в бешенство, он подошёл к нему и дал пощёчину.       — Тварь! Куда уходить собрался?! — закричал он громко. Паку показалось, что весь район их слышал. — Ты совсем охуел, ты, ничтожество! — он ударил Чимина в ребро, где ещё болел сегодняшний синяк. Пак лишь скорчился от боли, держась за больное место. Отец опять хотел ударить, замахнувшись рукой, но его кто-то остановил и он полетел на пол. — Ты кто такой? — кричал старший. Пак приоткрыл глаза и увидел Мина.       — Походу, спаситель, — ухмыльнулся тот и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Мы сейчас уходим, если пойдёшь за нами — полицию вызову и расскажу всё, чем ты занимаешься. И хочу напомнить, у тебя столько долгов, — он повернулся к Паку и взял его за руку. Чимин ничего не понимал, но не отпускал Юнги. Дойдя до машины Мина, тот усадил его в неё. — Где болит? — он посмотрел немного обеспокоенно на Пака, но тот лишь рукой показал на ребро. Мин, подняв майку, увидел небольшие шрамы и синяки, Пак думал, что тот посмотрит с отвращением, ведь большинство не него так и смотрели, а это парень — исключение, что ли? Непонятно. — Давай я тебе помогу доехать до ближайшей больницы, — он хотел уже отойти, как его схватили за руку.       — Мне там не помогут, — Пак опустил глаза и словил непонимающий взгляд. Он знал, что сейчас после его слов тот тоже будет смотреть с отвращением. — Из-за моей ориентации, которую знает весь район, врачи толком не помогают, — ответил тот спокойно, поднял взгляд на Мина.       — А что не так с ориентацией? — выгнул бровь Юнги, смотря пристально на Чимина.       — Я гей, — парень зажмурил глаза, боясь реакции Мина. Но ответ удивил его.       — И что? Поэтому не помогают? — не понимал старший. Сейчас младший врёт? Но зачем? Сам не понимал.       — Я уже три раза ходил, когда меня избивали в несколько раз хуже. А они говорят, что мне так и надо, — грустно улыбнулся тот, смотря на собеседника.       — Какие у вас ничтожные врачи здесь, — Юнги, немного подумав, продолжил: — Я знаю, сейчас прозвучит странно от почти незнакомца, но… — вдохнув, продолжил, — не хочешь поехать со мной? Мне бабушка всё рассказала. Кроме твоей ориентации, но ничего, — Мин лишь словил непонимающий взгляд. — Бабушка говорит, ты хороший, а я против тебя ничего не имею. Только сразу всем не говори, кто ты, а то не только у вас здесь осуждают. Так ты согласен? — он уже обычно смотрел на Чимина, дожидаясь ответа. Он очень хотел помочь этому парню, он не заслужил такой жизни. Ну, а она спросит? Ни у кого не спрашивала.       — Я… — пару раз моргнул, на что Юнги подумал, что тот сейчас выглядит очень мило. — Я согласен, — немного улыбнулся Пак. А в голове младшего всего одна фраза:       «Наконец-то новая жизнь».