Задолго до

      Подушечки пальцев скользят по лакированной поверхности, собирая пыль с массивной и тяжёлой крышки давно позабытого музыкального инструмента. Когда его последний раз использовали? В груди неприятно ноет от осознания того, что про него успели забыть. Казалось бы, ещё совсем недавно комната заполнялась мелодичными звуками, душа пела, а из груди рвался чистый и искренний смех. А теперь всё как будто выцвело, краски поблекли и на улыбку уже просто не осталось сил. Здесь когда-то пахло счастьем, это был один уютный уголок на двоих, тайное место от всего мира, где можно было спрятаться и не бояться быть найденным. Теперь всё здесь отзывается тягучей болью где-то глубоко в сердце. Всё-таки есть то, что, однажды потеряв, уже не вернёшь, и именно поэтому ты так глубоко начинаешь скорбеть. Тэхен медленно подходит к подоконнику, смиряя помещение лишь глухими ударами каблуков об пол, которые сразу эхом в звенящей тишине отражаются от стен, и берёт в руки нотную тетрадь. Она не тронута с того самого момента, как они были здесь последний раз. И всё-таки тонкий слой пыли присутствует. Тэхен нежно проводит тыльной стороной ладони по ней и дует, а затем, с появившимся в груди трепетом, открывает первую страницу. Она по большей части исписана нотами, понятными скорее Тэхену. Но вот различного типа чернильные рисунки на полях он до сих пор не понимает. В них вложен свой исключительный смысл, парень знает это и готов поклясться собственной жизнью, ведь он всегда был любителем оставлять тайные смыслы, а Тэхен их разгадывал. Ему нравилась эта маленькая игра, напоминающая детское ребячество, которая переросла в обыденность. Ким берет тетрадь удобнее в руки, поднимая на уровне своего лица, рассматривая рисунки более детально. Ему всегда нравилось то, как Юнги вкладывал душу в то, что рисовал, ведь Тэхен и сам знал каково это — отдаваться чему-то без остатка. Тэхен отдавал себя музыке, Юнги — рисункам, в которых часто выражал мелодии, проигрываемые Тэхеном. Правда одна всё также остаётся загадкой, ведь на эту мелодию Мин ему так и не нарисовал рисунок. Тэхен до сих пор думает, что Юнги был не в восторге от неё, хотя его многочисленные незамысловатые намеки сыграть её ещё, говорили об обратном. Проще сказать, что Тэ запутался в этом. — Ну и где она…? Он перелистывает страницы одну за другой и ищет нужное название, пока в голове проносятся обрывки памяти. До сих пор в ушах стоит этот тихий голос, поющий ему самые сладкие слова на свете. Голос, проведший его корабль через шторм. Голос, который заменил ему метроном. И в голове лишь: «Вернуться бы назад». Если бы был шанс, Тэхен держал бы в два раза крепче, побольше прислушивался к смеху, почаще замечал улыбку, запечатал бы под семью печатями этот взгляд. Если бы, если бы… Взгляд останавливается на коряво написанном названии. Тэхен тогда, по правде сказать, учился писать ногой. Как оказалось, это не самая ужасная попытка, но и не самая лучшая. Зато даже название приобрело свой оттенок. Он помнит, как Юнги долго смеялся с рассказанной Тэхеном правды, долго поверить не мог в такое, но потом захохотал. Это был самый чистый и искренний смех из всех на планете. Его невинность не тронула грубая рука человечества. Отсюда и родились первые ноты мелодии, а дальше было уже несложно, ведь всегда когда собираешь какую-то частичку пазла, то остальное отыскать и поставить на свои места в разы проще. Так и родилась целая песня со своим особым смыслом для них двоих. Тэхен ставит открытую на нужной странице нотную тетрадь на пюпитр и располагает пальцы на клавишах. Он надавливает первый раз и почти сразу вливается в игру, стоит только услышать первые ноты. Даже начавшийся дождь не мешает концентрации, скорее, он служит дополнительным музыкальным сопровождением и напоминает о том дне, который с нежностью отзывается в душе Тэхена по сей день. Парень прикрывает глаза и с головой окунается в воспоминания, продолжая играть их болезненно любимую песню. flashback — Так ты всё-таки дописал музыку… Юнги сидит на подоконнике, оживлённо болтая ногами и перелистывая страницы нотной тетради Тэхена, останавливаясь на одной из последних записей. Мин, не отрывая взгляда от нот, только задумчиво подгибает руку, подпирая таким образом голову и продолжая с умным видом изучать то, что он даже не понимает. Это его некая особенность. Что бы Тэхен ни делал и ни говорил, даже если Юнги в этом совершенно не разбирается, он слушает так, словно Ким ведает о его судьбе; рассуждает так, словно эта тема известна ему лучше всяких экспертов. Он ценит каждую мелочь от Тэхена, любое его слово ценно до каждой буквы. И Юнги очень бы расстроил тот факт, что ему не хватает слов для выражения своих горько-мучительно-сладких чувств, испытываемых к Тэхену, но он не привык много говорить, ему по душе отдавать всё через подарки. Например, эту ручку, которой Ким записывает ноты в тетрадь, подарил именно Юнги. Если брать шире, то браслет на запястье Тэхена с Луной подарил именно Мин. У него сейчас такой же, только с Солнцем, болтается на запястье. — Я долго не мог придумать конец. Меня вдохновили твои рисунки, — с задумчивостью в голосе кратко оповещает Мина Тэхен. Он разворачивается боком, теперь в упор смотря на Юнги, продолжающего держать нотную тетрадь на своих коленях. Три. Два. Один. Чужая голова поднимается, а взгляд устремляется на Тэхена. Прямое попадание. Глаза в глаза и без шанса на спасение. Тэхен, как и всегда, сдаётся первым, опуская взгляд на тетрадь в руках Юнги. Проигрывать не любит, но Мину в этой игре равных нету. — Мои-то каракули? Шутишь? — Юнги уже привычно усмехается, начиная вновь шебуршать листами, переворачивая их в поиске последних, как он сказал, «каракуль», которые послужили чужому вдохновению. — Ты же знаешь, как я люблю твои «каракули», — серьёзным тоном рассеивает все сомнения Тэхен и поднимается со стула, двигаясь прямиком к Юнги, чтобы облегчить все его попытки отыскать нужные рисунки. А точнее рисунок. — На самом деле, меня вдохновили не рисунки, а рисунок. Один, — поясняет Тэхен и открывает конец нотной тетради, беря оттуда один из рисунков. Его Юнги узнает сразу. Поначалу непонимание, потом лёгкая паника и навязчивые мысли о том, что могло раскрыться самое главное. Тэхен даже сам не знает, как его осенило от одного лишь взгляда на несколько линий. Казалось бы, что тут необычного? Но ведь Юнги любитель запрятывать тайные смыслы в рисунки, а Тэхен именно тот, кто до них добирается, не искажая начальной картины. Он может коснуться так, что Юнги даже не почувствует. Тэхен слишком трепетно относится к художествам Мина; потому и лист держит сейчас осторожно, показывая парню рисунок. Юнги смотрит без особого энтузиазма на своё незаконченное художество, не понимая, что могло так сильно привлечь внимание Тэхена, что он ни с того, ни с сего вдохновился и неожиданно дописал песню. Этой песне уже несколько недель и последние несколько дней Тэхен ходил весь хмурый, бормотал что-то, ритм пытался отбивать, а Юнги как-то обеспокоено поглядывал в его сторону, всё хотел разузнать причину, боялся, что это может как-то касаться его, а оказалось… — Но он же даже не закончен… — неуверенно отзывается Юнги, скептически оглядывая рисунок. Вообще-то ему слабо верится, что эта незаконченная работа могла как-то вдохновить Тэхена, Мину даже рисунком это стыдно назвать, потому что это кое-как до наброска дотягивает. Он вдохновился тогда игрой Кима, когда тот исполнял «Лунную сонату» Бетховена, вызвав у Мина целую бурю эмоций. А самым будоражащим было то, с каким лицом он это играл. Юнги не мог ошибиться, он точно знал, что Тэхен чувствует мелодию, он буквально передавал это через нажатие клавиш, через музыку, выходящую из-под пальцев. Никто на памяти Юнги не мог так чувствовать мелодию. Да и не сможет. Мин отвлекается от листка на Тэхена, который в этот момент аккуратно тянет за край, намереваясь вернуть «своё вдохновение» обратно к себе в руки и спрятать куда-нибудь подальше. Он-то знает, как категоричен Юнги к своим рисункам, а сейчас по лицу увидел, что тот явно ищет какие-то недостатки. Тэхен его никак не может отучить от этой дурной привычки. Вроде старается отвлечь от этого, ругается, а всё никак. — Ну и что? Дай обратно, я буду им любоваться в тяжёлые деньки, — Тэхен уже тянет лист к себе, но встречает сопротивление со стороны Юнги, который наоборот чуть тянет его обратно к себе. Тэхен изгибает бровь, всё ещё держа лист, но уже не оттягивая его к себе. Юнги в этот момент поднимает взор и встречается взглядом с парнем, усмехнувшись с его слов. Греет душу, да причём так, что хочется нарисовать таких Тэхену тысячу, даже миллиард. Ради его душевного спокойствия Мин готов горы свернуть. — Сыграй мне «Красоту», я как раз дорисую и отдам тебе, — ставит ультиматум Юнги и это сразу срабатывает, ведь Тэхен забирает нотную тетрадь, оставляя в руках Мина его же рисунок, и садится за пианино. Он открывает тетрадь на первых нотах песни и ставит на пюпитр, пальцами нажимает на нужные клавиши, и мелодия в тот же момент начинает литься из-под пальцев, озаряя комнату прекрасными звуками вместе с первым раскатом грома. Юнги переводит взгляд на приоткрытое окно, поджав ноги к себе, и совмещает звуки дождя и мелодии в своих линиях. Они плавно обтекают, рассыпаются по листу точно мозаикой, пока в голове всё ещё четко жив тот образ. Этот особенный вечер в его жизни знаменуется громовыми раскатами, очищением от всего ненавистного прошлого и, наконец, появлением лучика света в жизни. Это день, когда путь Юнги озарился ангельским светом. flashback — Да и пошёл он к черту… Юнги плотно сжимает челюсти, сдерживаясь, чтобы не сжать телефон крепче и не стереть его в щепки. Слова ему даются с большим натягом, особенно в таком достаточно спокойном тоне. Естественно, он сейчас на грани взрыва, его от него отделяют чуть ли не считанные секунды. А случилось это из-за любимого человека. Точнее уже сказать бывшего любимого человека, который как раз и бросил Юнги. Но его раздражал скорее не этот факт, а тот, что Мином просто воспользовались в качестве ступени вверх, выхода на новый уровень. Он теперь, как бабка из «сказки о рыбаке и рыбке» остался у разбитого корыта и совершенно один. Юнги надеялся, что вот, его наконец всерьёз и по-настоящему полюбили, он проведёт с этим человеком остаток своей жизни, будет просыпаться от поцелуев и засыпать в объятиях. Но реальность оказалась жёстче, оттого на душе становится тягостно. Даже злость начинает отступать и постепенно сходит на «нет», сменяясь лишь тупой болью в области сердца. Юнги почему-то не научили, как быть с сердцем, которое разбили. В глазах застывает влага, он вздыхает максимально тяжко, как будто тащит за спиной груз в 10 тонн, не меньше, промаргивается, и капли тут же срываются вниз водопадом. Юнги задирает голову к небу, смотрит за плывущими кучевыми облаками и приоткрывает губы в немом вопросе: «за что?» 🍃🍃🍃 Ветер раздувает копну волос, на лице сияет лёгкая улыбка от накатывающего чувства влюблённости. Ощущение, что не машина маневрирует между другими на дороге, а Тэхен парит в небе, облетая собравшиеся кучевые облака. Сегодня по прогнозу обещали дождь, даже ливень. А влюблённой душе всё нипочём. Тэхен впервые за долгое время решился и всё-таки позвал Дженну на недосвидание, успел уже всё сделать. Они закончили даже немного раньше, чем планировалось, а всё из-за того, что девушке нужно было срочно решить какие-то дела. А Ким специально для того, чтобы впечатлить девушку, взял на прокат кабриолет. Время ещё не вышло, а впустую потратить деньги как-то не хотелось, поэтому он решил оторваться по полной. Впечатление конечно от этой машины просто грандиозное, Тэхен даже подзадумался над тем, чтобы в будущем её приобрести, когда удастся заработать достаточно денег. Вообще-то у него большие планы на будущее, а Дженна для него как для моряков свет маяка в этой морской пучине. Он уверен, что дальше по жизни хочет идти именно с этой девушкой и ни с кем другим, она его вдохновение, его будущее, его путь. Отвлекаясь от собственных мыслей, Тэхен концентрирует взгляд на дороге и в тот же момент резко даёт по тормозам, заметив вышедшего на проезжую часть парня. У Кима сердце кульбит делает, когда машина останавливается буквально в несколько сантиметрах от застывшего парня. Тэхен, кажется, только что поседел на пару волосинок. Он включает аварийку, в спешке выходит из машины и подходит к незнакомцу, который с виду был бледнее самой смерти. На тот момент Тэхен не мог сказать был ли это натуральный цвет кожи парнишки или же он тоже до чертиков напугался, да и это не имело так значения. — Эй, парень, ты в порядке…? — с волнением в голосе интересуется Тэхен и аккуратно касается чужих плеч, слегка сжимая в своих ладонях, заглядывая на удивленно спокойное лицо. — Прости, я отвлёкся, не заметил т… — Я переходил на красный, — незнакомец не даёт договорить, вещая своим охрипшим посаженным голосом и наконец поднимает взгляд своих тёмно-карих глаз на Кима, у которого в тот же момент мурашки бегут. Сколько же в этих глазах боли… Глаза могут рассказать куда больше, чем рот. И Тэхен неожиданно понимает, что этот парень не случайно пошёл переходить дорогу на красный. — Пойдём, я тебя подвезу, а то опять случайно не на тот свет переходить начнёшь, — «Я позабочусь о тебе» звучит между слов, и Тэхен открывает дверцу кабриолета, приглашая внутрь. 🍃🍃🍃 — Так значит, это твой кабриолет? Юнги оглаживает приборную панель, с искорками в глазах смотря на все кнопочки и другие штучки, которых он толком и не знает. Вообще-то у него есть слабость к автомобилям подобного типа, не сказать, что выраженная, но он приходит в восторг от разговоров о них или когда видит такие авто на улице, заставляя сердце совершать кульбиты. Мин переводит взгляд на своего компаньона, который вроде как обещал его только подвезти, и уже более часа куда-то везёт. Наверное, в любой другой ситуации Юнги бы уже насторожился и не сводил лишний раз взгляда с парня, но сейчас его инстинкт самосохранения напрочь отключён. Да и вообще… что-то внутри подсказывает, что всё будет хорошо и волноваться не о чем. А у Мина чутьё хорошее, оно его ещё ни разу не подводило. — Ну…не совсем… — неуверенно произносит Тэхен и крепче сжимает в руках обивку руля, останавливаясь на светофоре. Он неловко посмеивается и поворачивает голову к незнакомцу, посмотрев на него. — Вообще-то я взял его напрокат… В этот момент по салону разносится заразительный смех, Юнги тактично прикрывает рот рукой и его глаза превращаются в щёлочки, когда он смеётся. Тэхен вздрагивает то ли от лёгкой неожиданности, то ли от такого милого и заразительного смеха. Но одно он знает точно — он нигде ещё не слышал такого нежного и чуткого смеха, поэтому наслаждается в небольшом промежутке времени данной симфонией, как оркестровой музыкой, которая занимает в его сердце отдельное место. Вообще-то у Тэхена там для всех хватит места, он человек достаточно лояльный и много чего любит, например, сейчас всерьёз начал увлекаться музыкой, с наслаждением понял, что это то, о чём он мечтал всю жизнь. Теперь он с головой ушёл в музыку, правда последние дни сильно волновался и написать ничего толком не получалось. Но теперь, Ким уверен, у него будет для этого полно времени, он окрылён любовью, оттого и хочет писать и писать, полной грудью дышать этой жизнью. Время впереди. — Это ради той девушки, да? — слегка успокоившись, всё-таки интересуется Юнги, изгибая бровь. Он в тот же момент получает кивок и задумывается, вспоминая, как этот незнакомец описывал девушку, к которой он сейчас и испытывает неразделённые чувства. Юнги сразу вспоминает своё грубое и не самое приятное предательство, от которого на него накатывает приступ грусти. Но он сменяется разным потоком мыслей, которые в конечном счёте превращаются в одну мельчайшую точку в голове и просто пропадают, когда Мин наконец видит, куда его всё это время везли. Море. Его, черт возьми, привезли к морю. И, казалось бы, в этом нету ничего необычного, если бы Юнги не упомянул в самом начале, что его успокоит сейчас только море. Он хотел моря? Его привезли к нему. На стекле пропадают две полосы. Пока они едут вдоль побережья, Юнги любуется накатывающими на берег волнами и наслаждается звуками прибоя, которые успокаивают его также сильно, как тот факт, что это всё сделали ради него, что впервые отдал не он, а ему. Может быть, он и надоел этому парню и тот просто искал всё это время способ от него избавиться, Юнги это мало волнует. «Я тебя даже не знаю по имени» — думает Юнги, не представляя, как он вообще будет благодарить за такую неожиданную поездку и поддержку от совершенно незнакомого человека, который оказался в нужный момент рядом и подарил буквально спокойствие. Мину определённо стало легче на душе, и он уже больше так не зациклен на расставании, как до этого. Ему хотелось бы продлить этот момент подольше, чтобы видеть море, слышать шум прибоя и чувствовать ветер, копошащийся в его волосах. — Нас забрала с тобой скорость, — неожиданно озвучивает Тэхен и полной грудью вдыхает этот запах свободы, которым заполняет лёгкие, пока Юнги переводит взгляд со своего объекта внимания на Кима, отрицательно махая головой. — Это любовь, мы с тобой непристойны, — «голы, обнажены до того, в чем мать родила» так и намекает Юнги, ведь они оба с раскрытыми нараспашку душами, один — с поломанным сердцем, мало вероятно подлежащим восстановлению, другой — с горячим и тёплым, только готовым любить и быть любимым. Они вроде бы разные, но понимают друг друга без слов. Юнги аккуратно скользит взглядом по лицу незнакомца, замечая его красивые черты и симметрию лица. Он порядком засматривается, но стоит только пересечься взглядами, как тут же отводит свой, почувствовав неловкость. А этот незнакомец его как будто специально подлавливает на этом. — Давай, малыш, посмотри в мои очи, — просит Тэхен и наклоняется немного вперёд, чтобы быть ближе к Юнги, который в свою очередь смущенный взгляд всё-таки переводит на Тэхена и смотрит в глаза, тут же замирая. Кажется, он нашёл там новое море. А Тэхен в глазах напротив отыскал целые созвездия. Огромные, величественные и до ужаса красивые. — Видишь, с тобой заболели мы очень… Юнги смотрит, задержав дыхание, не шевелится, когда рассматривает чужие глаза, детально изучает каждое вкрапление и чувствует, как у самого сердца совершает быстрые удары, переворачиваясь в груди. Тэхен касается пушистых волос Мина и аккуратно их приглаживает, уголки губ взмывают вверх, а за затылок он притягивает к себе, прижимая чужую голову к своей груди. В чужой карман Тэхен незаметно вкладывает кольцо с вкраплениями хризолита. Бабушка в своё время отдала ему его, сказав, что оно заговоренное и приносит удачу. А Тэхен теперь делится своей удачей с этим парнем, всё-таки она ему нужнее, да и… Он же обещал позаботиться. — Ich bereue nichts, — разрушает тишину одно единственное сипло сказанное и совершенно непонятное Тэхёну предложение. the end flashback Юнги делает последние штрихи, рисуя волны и растушёвывая пальцем тени, после чего кидает короткий взгляд на Тэхена, кое-как сдерживаясь рвущуюся наружу улыбку. Мин переворачивает лист другой стороной, где ничего не нарисовано и в самом центре пишет каллиграфическим «Ich bereue nichts», а чуть ниже уже на французском та фраза, которую он в своё время выучил, чтобы потом, при таком удобном случае, использовать. А такой удобный случай, например, сейчас. «Je préfère mourir dans tes bras que de vivre sans toi» — пишет Юнги, считая, что Тэхен разберёт. Он же француз, неплохо в этом языке разбирается и точно знает много крылатых фраз, сам в своё время сыпал ими. Мин переводит взгляд на кольцо на указательном пальце и всё-таки не сдерживает толинки счастья, от очередного раската грома отвлекаясь и слезая с подоконника, как раз тогда, когда Тэхен перестаёт играть. Юнги уже спешит с улыбкой к Киму, чтобы поделиться с ним наконец законченным рисунком. Но всё обрывает один единственный звонок, поступающий на телефон Тэхена. — Да, Дженна…? Забрать тебя…? Я сейчас немного занят, у меня здесь… Ладно, ладно, я понял… Да, я тоже люблю и целую тебя, пока. Юнги пару секунд смотрит на свой рисунок, думает о написанном там и делает шаг назад, отступая от своих изначальных замыслов. Он забыл одно единственное «но». То самое но, которое медленно, но верно забирает у Юнги друга. Сколько раз Тэхен с ней сходился? Юнги это не касается и никогда не будет, но он хотел бы сказать Киму о том, что эта девушка недостойна того, чтобы звать себя невестой такого человека как Тэхен. Юнги охватывает даже переживание стоит только вспомнить о свадьбе. Он сглатывает и в этот момент комната озаряется от света сверкнувшей молнии, за которой следует громогласный раскат грома. И в свете молнии лицо оборачивающегося Тэхена почему-то ужасает, так и напоминает смерть. Смерть Юнги. — Нам пора заканчивать… она попросила ее встретить, сам понимаешь… — конечно понимает. это уже не первый раз и наверняка не последний, пугает только, что однажды всё может закончиться. Как далеко может зайти эта девушка, почувствовав угрозу их с Тэхеном отношениям? Юнги не хотел бы знать, ведь понимает, что ничего хорошего из этого явно не будет. Тэхен убирает телефон в карман и поднимает взгляд на Мина, выглядя сейчас до жути неловким и встревоженным, потому что понимает, что некрасиво поступает и вообще-то они достаточно давно не виделись, поэтому стыдно так быстро заканчивать. Но тем не менее имеет место быть… — Как там твой рисунок…? —А, да я решил перерисовать, но мне не понравилось и…ну ничего… — оправдывается Юнги и берет с пюпитра нотную тетрадь, начиная помогать Тэхену. Тот решает лишних вопросов не задавать, только закрывает крышку пианино и за ним же окно, пока Мин незаметно засовывает рисунок в конец нотной тетради, чтобы не обнаружилось это сразу. Разрывать было бы слишком грустно и жалко, пусть Тэхен однажды узнает правду. the end flashback — Тэхен, милый, я понимаю, что тебе нравится музыка и всё такое, но пора уже заканчивать. У меня есть дела и мне надо, чтобы ты отвёз меня. В проёме стоит Дженна, оглядывая скучающе комнату и останавливая взгляд на сидящем за пианино Тэхеном. Музыка из-под клавиш выходит красивая, тонкая, явно для небольшого круга лиц, потому что в таком случае она не была бы такой задушевной. Наверное, будь Ким лицом к девушке, она бы даже увидела, с какими эмоциями тот играет. Вообще Дженна никогда не понимала такого энтузиазма и стремления к музыке, как будто она главнее всего в жизни Тэхена, а сама девушка потеряла всякую значимость. Дженна итак избавилась от вставшего между ними человека, так вместо него теперь появилась музыка. Ей известно о том, чем они занимались здесь, поэтому для неё не совсем удивительно, что теперь Тэхен решил посвятить себя полностью музыке. Но вряд ли Дженна требует настолько много, чтобы Тэхен пытался от неё отречься. — Тэхен… Мелодия неожиданно затихает и почти останавливается вместе с пальцами играющего её музыканта. Дженна отрывается от косяка и уже готовится, что они сейчас наконец закончат с музыкой и пойдут уже по делам, потому что время всё-таки не резиновое, но вместо этого Тэхен лишь переворачивает страницу нотной тетради, продолжая играть, перед этим, конечно же, оповестив. — Дай мне пару минут. — Я итак уже жду много… тебе совершенно на меня плевать… — сеет желчью девушка и тут же хмурится, сдерживается, чтобы не сказать ещё чего-то нехорошего, и только разворачивается, громко захлопывая за собой дверь. От такого резкого порыва ветра листы нотной тетради переворачиваются, а из одного из последних и вовсе вылетает какой-то рисунок. Тэхен убирает пальцы с клавиш и глубоко вдыхает и выдыхает, сдерживая сейчас себя, чтобы не выказать недовольство на этот счёт. Он слышит гром с улицы и склоняется над рисунком, который упал на пол. Ким аккуратно захватывает его пальцами и поднимает, на секунду замирая с этим листком. Он вглядывается в него и с тоской в груди осознаёт, что это именно тот самый рисунок, который Юнги обещал ему дорисовать. И держать сейчас эту частичку в руках кажется неправильным, потому что Тэхен поступил ужасно, он не просто обидел, он устроил самый масштабный пожар в мире, причинил боль, не сравнимую с самой страшной на планете. Тэхену это известно лучше, чем кому бы то ни было. Он слишком хорошо знал Юнги. А сейчас воротит от мысли, что хотел уберечь, но сам же и уничтожил. Хотя на самом ли деле сам…? Тэхен проходится пальцами по рисунку, поджимая губы и переворачивает его другой стороной, дабы аккуратно убрать обратно в нотную тетрадь и желательно никому не показывать. Но когда он его переворачивает другой стороной, его сразу встречает иностранные слова. Наверное, если бы Тэхен не слышал их раньше, он бы даже значения не придал. Но он слышал. «Я ни о чем не жалею» «Всё, что захочешь… Просто поверь, я твой джинн этой ночью» «— Помни, что ты не одинок. Я всегда в одном месте и готов отвезти тебя на море в любой момент. — И даже если мы с тобой больше не встретимся? — И даже если мы с тобой больше не встретимся…» Тэхен сглатывает образовавшийся ком в горле, смотрит долго на одно единственное предложение на немецком и не может сдержать слез. Он рвано выдыхает и поворачивает рисунок к себе лицом, поджимая губы. Тот факт, что всё это время тот самый парень, которого Тэхен тогда чуть не сбил, и был Юнги, неожиданно врезается в сознание и крошит сердце на ещё более мелкие осколки. Всё время это был он… Каждый день Тэхен видел того, о ком иногда вспоминал добрым словом, задавая себе вопрос, не имеющий ответа: а как дела у того парня? Счастлив ли он? Нашёл ли ту самую любовь? Тэхен жмурится и прижимает рисунок своей груди, пытаясь заделать огромное сквозное отверстие, но безуспешно. «Как могло так случиться?» — вопрос, на который ответа никогда не будет. 🍃🍃🍃 «Они думали, мы упадём» Последняя строчка. Точка. Тэхен отрывает взгляд от страницы, вертит уже по привычке ручку меж пальцев и смотрит на море. Море по-особенному красиво в моменты, когда ты смотришь на него с тем, кого любишь. Ну или, в случае с Тэхеном, смотришь на море и того, кого любишь. Тэхен определённо выиграл эту жизнь. Он наблюдает за смеющимся Юнги, который бежит вдоль побережья босыми ногами и пытается сбежать от волны, которая его всё-таки нагоняет, мочит подкатанные штаны уже, наверное, в сотый, если не в тысячный раз. А Тэхен с наслаждением прикрывает глаза, прислушиваясь к столь чистому и искреннему хихиканью, которое сменяется недовольством от того, что ему не хватает сноровки и скорости, чтобы убежать от волны. Это именно то место, о котором Тэхен столько лет мечтал. Он на море, с человеком, который понимает его и которого понимает он; с дорогим человеком, которого Ким уже ни на кого и ни на что не применяет. В груди трепет от одной лишь мысли, что это всё реально и вполне по-настоящему. Юнги, разрезающий морскую гладь своим звонким смехом; море, напевающее им веселый мотив; чайки, выписывая рядом пируэты и требуя еды. Тэхен полной грудью вдыхает запах свободы, наконец ощущая ту лёгкость в груди, от которой он готов как птица взлететь. Всё пришло к такому логичному и счастливому концу. Ведь любая история заканчивается хорошо, иначе бы она не имела конца. Тэхен откладывает свой дневник на плед и упирается руками в тёплый песок, выдыхая. Ему кажется, это лишь один из концов, влекущих за собой новое начало. Их впереди ждёт длинный и тернистый путь, но страха нет, ведь они будут идти бок о бок. — Тэхен, смотри, тут такая красивая раковина! Тебе она точно понравится! — Уже бегу! Тэхен рывком поднимается с пледа, на секунду прикрывает глаза, вдыхая полной грудью морской воздух, а затем поворачивает голову в сторону зазывающего его Юнги. Он шлепает босыми ногами по песку и смеётся при попадании волн на ступни. Ещё больше его заражает смех Мина, благодаря которому он начинает ощущать себя самым счастливым на земле. Однажды он сказал Юнги: «Je préfère mourir dans tes bras que de vivre sans toi», — и это по сей день остаётся единственными словами, с которыми Ким Тэхен идёт по жизни. Дороже музыки у него есть только Юнги, а дороже Юнги только его чувства. Потому искры в чужих глазах он с каждым поступком и словом разжигает лишь сильнее. Les rêves se réalisent.