I Kissed a Boy

— слушай, джонатан... — руки слегка подрагивали, пальцы сжимали края одежды на груди, выдавая белые костяшки. оба парня волновались как перед казнью, или перед полицейским, который допрашивает их. джонатан все так же слегка вздрагивал от каждого услышанного им шороха с разных сторон. было бы очень странно увидеть кому-нибудь, как джонатан байерс — фрик, над которым издевается пол школы, и стив харрингтон — король школы, стоят в безлюдном месте и нервно посмартривают друг на друга, пытаясь что-нибудь сказать. очень странная и забавная картина получается, прям садись за мольберт и зарисовывай — ты... в общем, тот случай... — стив все-таки собрал все свои рассыпанные в голове мысли в одну общую кучку, и взял себя в руки, дабы разорвать эту неловкую тишину, которая давила на них всем своим весом. — тогда я... выпил лишнего и... я не должен был приезжать в такое позднее время и будить там всех, тем более отвлекать тебя от... позднего ужина — стив почесал затылок и слегка усмехнулся со своих же последних слов. посмотрев сначала на пол под их ногами, с разными линиями разводов от старейшей тряпки, а потом на байерса, он ожидал его ответа или реакции, которая с минуты на минуту должна была появится. совсем скоро. тогда, когда он обработает свои мысли и новую полученную информацию от харрингтона. харрингтон чувствовал себя не очень хорошо — он чувствует себя маленьким ребенком, который в детском саду сознается воспитательнице в том, что специально сломал игрушку знакомого мальчика. — то есть... тебя в этой истории смущает только время твоего... приезда? — джонатан хотел услышать ответ «да». джонатан всем сердцем хотел повторить тот момент, он хотел большего, хотел довериться этому задире и упасть в его руки. — я не это имел в виду и... — поняв, что он облажался в разговоре, который сам и затеял, харрингтон потёр глаза и взглянул на байерса, сунув одну руку в карман, а другую свесил по шву джинс. — может, только это... я сам ещё не до конца понял. сердце обоих парней застучало как бешеное. внутри джонатан устроил пир, и уже радостный распивал шампанское под плакатом «он сказал да!». да, он понимает, что стив не разобрался в своих чувствах и действиях, но и байерс ушел не дальше. они оба не понимают свои же действия и намерения в сторону друг друга. — знаешь... я тоже не до конца понимаю себя и то, что... произошло и происходит... между нами? — ладони были расслабленны, а взгляд парня был устремлён в пол под ногами харрингтона, который наоборот, пытался смотреть не в пол, а ровно в глаза своего собеседника. парень представлял, какой он сейчас красный. какой он странный и красный стоит перед стивом. конечно, и сам стив не дальше убежал, но все же, он чувствовал себя немного некомфортно. хотя ,это мягко сказано. он ещё как чувствует себя в некомфортной ситуации. снова появилось это удушающее молчание пустых мыслей и воды, которую парни как будто набрали в рот, дабы найти отправдание своему молчанию. казалось, что они молчат уже час, а то и три, хотя прошло меньше двух минут. у стива в голове была куча желаний: выпить хорошего коньяка и уплыть на какой-нибудь вечеринке, забыться и расслабиться. в то же время было желание зацеловать этого красного, как спелая клубника парня, который сейчас перебирает край кофты, и оставляет еле заметные линии мятой ткани. — я... — конечно, стива бесила эта вся ситуация. зубы были стиснуты до скрипа, который отражался мелкой вибрацией в ушах. расстояние было преодолено в один шаг, а взгляд байерса уже был совсем низко. кажется, что он с минуты на минуту прожжет им пол до самого ядра земли. харрингтон слегка наклонил голову вниз, дабы поймать взгляд краснющего от ситуации байерса. поймать тот самый взгляд, который стив так давно хочет ощущать только на себе. для харрингтона эти желания были чем-то странным, чем-то, что нельзя было озвучивать даже у себя в голове. желания, которые надо поместить в отсек «никогда не заходи сюда», который находится в самом, в самом черт побери дальнем углу его разума. в самом темном углу. и вдруг, эти желания резко пробились через толстую дверь, и появились в его голове, начиная бить по вискам и перепонкам с криками о том, что это шанс изменить все, о чем он только думал. рука харрингтона, как в ту ночь, оказывается на скуле байерса. сердце уже давно бешено бьётся где-то в пятках, а щеки больно горят от румянца. — байерс, ты... сегодня в семь я заеду за тобой. — слегка погладив щеку парня, стив медленно ушел, поглядывая на краснющего, прижатого к стене джонатана. весь день прошел как на иглах. оба нервно поглядывали на друг друга. из-за этих взглядов, друзья стива подкладывали его, говоря, что байерс втюрился в него, как восьмиклассница. но стив знал, что этой восьмиклассницей являлся не джонатан, а сам харрингтон, который прятал свою симпатию и тяготение к парню за маской безразличия и усмешкой, после каждого оставленного им синяка на теле байерса. джонатан же слышал все эти шутки про влюбленность восьмиклассницы байерса, которые, в принципе, даже не пытались скрыть от его ушей. эти шутки, конечно же, быстро, как тараканы, распространятся по всей школе, и месяц, а то и больше, джонатан будет слышать их из-за каждого угла. в конце дня, джонатан, как послушный мальчик привел себя в человеческий вид, и нервно попивал чай, ожидая харрингтона, который обещал заехать за ним. такие моменты в жизни байерса никогда не обходились без странных червей в его мыслях. вдруг, за ними наблюдали его друзья, которые все это и придумали для более сильного унижения байерса? может, сейчас стив сидит и пьет со своими друзьями, громко смеясь над реакцией джонатана. стив поглядывал в зеркало, и уже в сотый раз поправлял свои вещи, дабы не упасть в глазах байерса. сегодня он должен был веселиться в чьем-то доме, и напиться до бессознательного состояния, но нет. планы, которые он поставил для себя... нет, джонатан байерс сейчас важнее всех этих пьянствий. когда все узнали, что харрингтона не будет, то конечно пытались его заставить передумать. мол, он упускает кучу алкоголя и горячих девушек, с которыми у стива могло бы что-то, да получится этой ночью. одним словом, стив пропускал гору алкоголя, и страстную ночь с какой-нибудь девушкой, имя которой стив даже не вспомнит на следующий день. разметая все эти мысли, стив набрал воздуха в лёгкие и схватил ключи от машины, выбегая из дома и с громким хлопком закрывая дверь. рев мотора, снова мысли. эти мысли стали преследовать харрингтона с той самой ночи. снова руки на руле, подрагивающая коленка и мысли. мысли, одна сторона которых кричала о том, что пора, а другая пыталась отвести стива на ту вечеринку, плюнув на байерса. джонатан наливает уже вторую кружку чая, пытаясь отогнать ком в горле и жжение в области груди от червей, из-за которых мысли байерса темнели раз на разом. — эй, джонатан, ты в порядке? кого ждёшь? — заметив поведение старшего брата, уилл присел рядом, поглядывая на байерса широкими карими глазами, в попытке разобраться. — я? я в полном порядке, уилл... жду? — как ответить на этот вопрос джонатан не знал. сказать напрямую, что недавно он поцеловался со стивом харрингтоном и теперь он ждёт его и поедет с ним в неизвестном направлении? нет, это точно не вариант. сказать, что ждёт подходящего времени для прогулки? тоже нет. — я жду знакомого... я обещал ему помочь... по учебе... — знакомого? — глаза уилла засверкали от радости. о боже, наконец-то джонатан хотя бы с кем-то начал общение. — я не ослышалась? — джойс повернулась к двум сяновьям, так же, как и уилл, сверкая от радости. джонатан хотел провалиться под землю, дабы ничего не говорить семье. не сейчас. не время. ещё рано. очень рано. пока байерс придумывал отмазку, за дверью послышался рев мотора и хлопок двери. вот он. боже, харрингтон, только не стучи в дверь. джонатан схватил свою кофту и понёсся к двери, врезаясь во все возможные углы и предметы. — я... я пошел! — джонатан, обернувшись спиной к улице, кричит уиллу и джойс, попутно закрывая дверь. — воу, полегче! — джонатан резко поворачивается вперед, и за секунду понимает, что врезается в харрингтона. надо же было так необдуманно поступить и выбежать, да и ещё и не смотреть куда ты бежишь. джонатан чувствует на себе теплые и тяжёлые руки харрингтона на пояснице и под лопаткой. надо же было умудриться оказаться в такой ситуации. байерса пробивает током. а если джойс и уилл все это время смотрят в окно... — стив...! стив, — джонатан держался за сгиб локтя харрингтона и оглянулся сначала в сторону дома, а потом по сторонам — прошу, давай не будем стоять здесь... стив сразу понял всю ситуацию и отпустил байерса, позволяя ему быстрым шагом приблизиться к его машине, и, ещё раз оглянувшись, сесть на переднее сиденье, ожидая водителя. тишина. стив заводит машину. вся дорога обещала быть молчаливой и давящей на обоих парней. а если подумать, то что говорить? что им нужно сказать в этой ситуации, дабы не взболтнуть чего лишнего? — прости за вопрос, но... — сжав ноги, джонатан сминал кофту у себя на коленках, и поглядывал время от времени вперёд. — да? — стив на секунду повернулся к джонатану, дабы убедиться, что с ним все в порядке, и он сейчас не разревется. а может быть, он попросит остановить машину? может, он скажет то, что стив так долго ждёт? — куда мы...? — м? мы... ко мне. — джонатан подскакивает на месте, и, поджимая губы, широко открытыми глазами смотрит на харрингтона, который тоже резко удивился. — эй, эй! я ничего такого не планировал! если ты конечно захочешь, то... — не успев закончить фразу, рот стива закрывают рукой и нервно выдыхают где-то со стороны. — нет! в смысле... я согласен поехать, но... ничего такого я... о боже — убирая руку с лица стива, джонатан падает на сиденье и закрывает руками свое горящее от смущения лицо. как он мог подумать, что джонатан хочет что-то больше, чем поцелуй так рано? даже, если их отношения вдруг будут не просто стив и джонатан, а чем-то большим и серьезным, то джонатан точно не хочет наверстать все упущенное в первый же день. джонатан заходит в дом и с приоткрытым ртом осматривается. — садись. чай, кофе? потанцуем? — тихо посмеявшись, стив повернулся к севшему на диван джонатану, дожидаясь его ответа. — что есть, что можно — джонатан развел плечами и скривил на лице улыбку. было немного не по себе. эти черви все так же ели мысли джонатана, закрывая их словами о том, что за углом точно есть его друзья, которые пытаются не засмеяться на весь дом. — можно хоть все сразу. наведу чай, м? — доставая две кружки, стив насыпал в обе чай, и несколько ложек сахара. кипяток поднимался паром к лицу и совсем немного обжигал глаза. на столе оказалось шоколадное печенье, и какое-то разноцветное драже. — ты... пригласил меня только ради чая? — дуя в чашку, джонатан поднял взгляд на парня, и осторожно взял одно печенье, пытаясь не крошить. — вообще... просто так. я полагаюсь на ситуацию — стив взял тоже самое печенье и сразу же откусил почти половину, смотря на джонатана. у себя дома харрингтон чувствовал себя куда более увереннее, чем в других местах. шум какой-то передачи, в которой опять несут бред. чашки на столе, на дне которых осталась заварка и крошки печенья, которые так и хотелось стряхнуть. все это сейчас было не важно для этих двоих, ведь было дело поважнее. стив осторожно оглаживал ребра байерса через рубашку, моментами усмехаясь с джонатана, который руками пытался закрыть лицо. заходить дальше этого стив себе не позволит точно. — ну убери руки, зачем прятать такую красоту, м? — стив одной рукой осторожно отвёл ладони байерса от его лица, и за долю секунды прикоснулся губами ко лбу байерса. байерс, не зная куда деть руки, сжал футболку на спине стива, которая была точно на размер больше. стив покрывал нежными прикосновениями все лицо байерса: закрытые глаза, порозовевшие щеки, слегка сморщенный лоб, виски, нос, оставляя губы напоследок. руки все так же изучали тело байерса, оглаживая уже под рубашкой выпирающие ребра, живот, который прерывисто поднимался каждый раз, когда байерс вдыхал, и медленно опускался при выдохе. руки плавно переместились на талию, оглаживая кожу, а губы снова, как в тот момент, сминали чужие. тяжёлые и горячие вдохи обжигали кожу лиц. харрингтон понял, что можно продолжить дальше, углубить поцелуй и изучать джонатана дальше, глубже. язык надавил на губы и зубы, заставляя открыть рот. джонатан резко открыл глаза в изумлении, но отрываться не хотел, наоборот, сильнее прижался. язык медленно прошёлся сначала по зубам, а потом все глубже и глубже, заставляя нижнего жадно глотать воздух при любой возможности. чашки оказались в раковине, печенье убрано обратно, а крошки были выброшены. на диване стива, поджав ноги, сопел байерс: рубашка была расстёгнута, волосы мило были разбросаны по подушке, но все так же закрывали лицо джонатана. еле узнав номер джойс у байерса, стив наконец-то смог предупредить женщину, что джонатан останется у него и, умолял, чтобы она никому об этом не говорила. рубашка и штаны байерса были сложены в аккуратную стопку на стуле, а их хозяин лежал на кровати в шортах и какой-то безразмерной, но явно большой для него футболке. рядом плюхнулся счастливый стив, желания которого наконец-то стали реальностью: байерс лежит у него дома, на его кровати, в его вещах, и мирно посапывает, моментами поправляя волосы и переворачиваясь на другой бок. желания стива стали реальностью. он обнимает байерса, утыкаясь ему меж лопаток, и падая в сонную дымку. желания стива стали реальностью.