Стадии горя

Шэнь Цинцю вел урок, когда Система внезапно подала признаки жизни. Почти за три года спящего режима он успел отвыкнуть от ее милой привычки выбрасывать посреди разговора диалоговые окна, и экран загрузки стал неприятной неожиданностью. «Требуется обновление. Повторное подключение к основному источнику энергии.» Шэнь Цинцю едва не схватился за сердце, и лишь веер помог скрыть от учеников выражение ужаса, несомненно, появившееся у него на лице. Основной источник энергии — Ло Бинхэ, и подключиться к нему Система должна была ещё только через два года! Система, что это за шутки?! «Подключение невозможно. Повторная попытка, пожалуйста, ожидайте.» Чего ожидать? Что Ло Бинхэ сейчас ворвётся в учебный павильон и расправится с ним? «Повторная попытка. Попытка не удалась. Проверка.» Шэнь Цинцю с замиранием сердца следил за шкалой прогресса, и когда прогресс дошел до 99 процентов, едва не сломал веер. «Проверка завершена. Основной источник энергии безвозвратно удалён. Поиск альтернативных источников энергии.» Удалён? Удалён?! Как это — удалён? «Поиск альтернативных источников.» Система, что за чушь ты несёшь? Ло Бинхэ нельзя удалить! Он протагонист. «Альтернативных источников не найдено. Система ¢÷π•}агодарит за испол\}€°∆вание и желает хосту приятного°√|~∆✓¶×» Диалоговое окно мигнуло и исчезло. Шэнь Цинцю как-то отправил учеников прочь и поднялся. Он пытался вызвать Систему, пока летел на Аньдин, но она упорно молчала, будто действительно удалилась. Отрицание Очевидно, Шан Цинхуа не выбежал ему навстречу только потому, что не смог двинуться с места. Шэнь Цинцю успел узнать, что его Система была с ним с детства и стала чем-то вроде родителя: того, кого ты ненавидишь и с радостью бы не видел, но весть о чьей смерти всё равно пошатнула бы твой мир. Потому что если и могло быть в этом мире что-то незыблемое, так это Система. Мог ли вообще этот мир существовать без нее? Шэнь Цинцю и Шан Цинхуа провели несколько месяцев в ожидании апокалипсиса или возвращения Системы, но так и не дождались ни того, ни другого. А то, что Система исчезла, было несомненно: даже в спящем режиме, после падения Ло Бинхэ в Бездну, они всегда могли вызвать стартовое окно. Сейчас Система не отзывалась. Шэнь Цинцю как-то вслух пообещал найти и убить Цю Хайтан до того, как она сможет свидетельствовать против него в суде, почти ожидая что Система сейчас отберёт у него баллы, но ничего не произошло. Шэнь Цинцю поделился своими соображениями с Шан Цинхуа, и тот улыбнулся. — Бро! Это же замечательно! Тебе больше не грозит участь человека-свиньи, а я смогу уйти от моего короля, как почувствую, что он готовится меня убить. Шэнь Цинцю конечно был рад, что протагонист не придет убивать его, но… — И тебе совсем его не жалко? — Мобэя? За что его жалеть? Этот упертый, не способный не то, что на доброе, а вообще на какое-нибудь слово, дуболом не заме… — Ло Бинхэ! Тебе не жалко твоего «сына»? — Жалко, — пожал плечами Шан Цинхуа. — Но ещё больше мне жаль мой пик и моих учеников, которых он бы убил. Шэнь Цинцю очень хотелось ударить его веером, но он не нашел предлога. В конце концов, действительно, Цанцюн останется цела — это ли не повод для радости? Гнев Теперь, когда не нужно было больше готовиться к возвращению почерневшего Ло Бинхэ, у Шэнь Цинцю внезапно оказалось много времени и он засел за книги, чтобы составить список мест, которые планировал посетить. Библиотека Цинцзин не зря слыла самой лучшей в заклинательском мире, поэтому Шэнь Цинцю застрял там надолго. В книге о Западных озёрах упоминался некий Лао Ван, рассказывавший о лунных цаплях. Лао Ван, как оказалось, описывал не только озерную живность, но и почему-то флору и фауну реки, оказавшейся за тысячу ли от Западных озёр. В заметке о нем упоминались и другие его путешествия, так что Шэнь Цинцю просто обязан был найти и прочитать о них тоже. Всё было таким интересным! У него просто не оставалось времени на еду. И на сон. Не то чтобы его телу что-то из этого требовалось. Серьёзно, ладно Мин Фань с Нин Инъин, они ещё не освоили инедию, но уж Лю Цингэ и Шан Цинхуа должны были понимать, что их шисюн не страдает, просто сильно занят. Шан Цинхуа почему-то и вовсе зачастил к нему. До исчезновения Системы они встречались в основном по делам и иногда выпивали вместе, жалуясь друг другу на незавидную участь трансмигратора в теле злодея. Сейчас же их общая беда исчезла, но Шан Цинхуа, наоборот, будто прилип к нему. Шэнь Цинцю никак не мог сосредоточиться на книге! Шан Цинхуа болтал без умолку, вытаскивая его из интереснейших описаний золотых лесов. Золотые леса, которые неведомый путешественник посетил и описал две сотни лет назад, были неимоверно привлекательны, гораздо лучше реальности, в которой… — Что тебе нужно? — не выдержал Шэнь Цинцю. — Опасности больше нет. Всё хорошо, замечательно даже. Что ты хочешь от меня? Мне убить Мобэй-цзюня? А то нечестно получилось: мой будущий убийца мертв, а твой — жив-здоров. Шан Цинхуа застыл. Он выглядел отчего то испуганным, и только тогда Шэнь Цинцю заметил, с какой силой сжимает переплет книги. — Н-н-не надо. Братец Огурец, я понимаю, что ты расстроен, правда понимаю, но это было низко. Угрожать моему королю, который тебе ничего не сделал. Шэнь Цинцю мог бы ещё много чего сказать. В конце концов, это именно Мобэй-цзюнь снял печать с крови Ло Бинхэ. Если бы не он… Наверное, он действительно слишком долго сидел в библиотеке. Похоже, младшие ученики давно не решались зайти и убраться. Иначе откуда бы тут было столько пыли, что даже у сильного заклинателя слезились глаза Торг — Что, если я расскажу Юэ Цинъюаню правду? Шан Цинхуа выронил пиалу с вином и уставился на Шэнь Цинцю, будто тот отрастил вторую голову. — Ты совсем с ума сошел от горя? — Какого горя? — Шэнь Цинцю выпил уже достаточно много и поэтому был добр. Он даже не попытался ударить Шан Цинхуа за такую нелепость. — Нет. Он, несомненно, разозлится, что я украл тело его драгоценного сяо Цзю и попытается изгнать меня. Это уж точно заставит Систему откликнуться. — Бро… — Шан Цинхуа замешкался на секунду, чего с ним никогда не бывало. Шэнь Цинцю даже попытался собрать разъезжающийся мир в одну точку, чтобы проследить за этим феноменом. — Системы больше нет. Его больше нет. Если ты убьешь себя, это не вернёт его. Шэнь Цинцю нашарил кувшин с вином и отпил прямо из горлышка. Нужно было ответить, пояснить Шан Цинхуа, что никого он возвращать не планирует, он же не полный идиот. Он всего лишь хочет проверить, действительно ли Система оставила их. Действительно ли Ло Бинхэ… Шан Цинхуа, так и не дождавшись ответа, отобрал у него вино, закутал в одеяло и уложил прямо в своём кабинете на циновку. Шэнь Цинцю не сопротивлялся. Он вообще в последнее время позволял другим напоминать когда ему спать. Сам он забывал, а во снах было хорошо. Во снах Ло Бинхэ звал его, и Шэнь Цинцю шел на зов, хотя знал, что в конце пути ждёт почерневший протагонист, а не его белый лотос. Депрессия Шэнь Цинцю предпочел бы вообще не вставать с постели, но тогда в бамбуковый домик без спроса начинали заваливаться гости. Юэ Цинъюань приносил чай и требовал тут же его заварить. Лю Цингэ притаскивал какого-нибудь монстра и бросал посреди комнаты. Шан Цинхуа устраивался в изножье кровати, так что Шэнь Цинцю начинал напоминать сам себе безнадежно больного. Поэтому Шэнь Цинцю вставал, умывался и шёл к ученикам. Те и сами знали, что делать, и были настолько рады тому, что он хотя бы вышел из дома, что безропотно принимались отрабатывать стойки. Шэнь Цинцю усаживался под деревом и закрывал глаза. Шум тренировки напоминал о прошлом, и он почти мог представить, что сейчас откроет глаза, и на него налетит в вихре радостного возбуждения его Бинхэ. — Учитель! Учитель, вы смотрите? Звонкий голос разорвал тишину утра, и Шэнь Цинцю вскинулся с колотящимся сердцем. Но никто не бежал к нему. Ученики всё так же молча продолжали отрабатывать стойки. Принятие. Шэнь Цинцю не знал, куда отправляются души демонов в этом мире, но на всякий случай купил бумажных денег. Апрель в этом году году выдался теплым, и на Цимин на алтаре, воздвигнутом для Чжэнъяна, уже распустились первые цветы. Он приготовил кашу, заправив ее всем, что только смог найти на кухне: лучшим мясом и специями, свежим имбирём, луком и кунжутом. Палочки благовония зажглись быстро, и дым от бумажных денег смешался с запахом дорогого дерева. — Ло Бинхэ. Он так долго не говорил о своем ученике, о своем Бинхэ, что имя, произнесенное вслух, отозвалось дрожью во всем теле. — Бинхэ. Этот учитель надеется, что где бы ты ни был, ты счастлив. Если твоя душа уже ушла на перерождение, то она, наверное, родится в семье императора. Ты делал в этой жизни только добро, ты был таким хорошим, что можешь переродиться только самым знатным человеком. Он опустился на колени и три раза поклонился, касаясь лбом земли. — Надеюсь, твои учителя в новой жизни будут храбрее, чем этот наставник. Надеюсь, они будут каждый день говорить тебе, что ты самый лучший, ты достоин всего, что только захочешь. Что ты любим и всегда будешь любим. Тишина этой небольшой поляны не нарушалась даже дуновением ветра. Дымок от благовоний качнулся и заплясал в воздухе. Руке, легшей на плечо, Шэнь Цинцю не удивился. В конце концов, он всегда знал, что протагониста нельзя убить. — Учитель. Не оборачиваясь, дрожащей рукой Шэнь Цинцю нащупал ладонь Ло Бинхэ и потянул, прижался губами, щекой, снова губами. — Я здесь, учитель.