Until Next Year

Первый

Гарри направился к библиотеке, пряча замёрзшие руки в карманы мантии. По правде говоря, он был согласен с Вудом — вне зависимости от того, насколько сильно лил дождь, им нужно было усердно тренироваться, чтобы победить Пуффендуй. Но остальная часть команды грозилась поднять восстание, и поэтому Гарри не успел даже высказать своё мнение, прежде чем Вуд отменил тренировку. Ну, хотя бы у него появилось время, чтобы найти информацию о Николасе Фламеле. Поттер пытался забыть убитое горем лицо Вуда, в то время как ноги сами привели его к столу в библиотеке, за которым они по обыкновению сидели. — Эй, тренировка отменилась, вы нашли что-нибудь про Фламел… Рот Гарри открылся, и он почувствовал, как его руки похолодели. Рона и Гермионы не было за столом. Вместо них на него глядела девочка с длинными светлыми волосами, темно-синими глазами и в мантии с зелено-серебряной отделкой, а рот её сложился в тонкую линию. — Я не помню, чтобы профессор Бинс задавал нам домашнее задание про Фламеля, — ответила она совершенно спокойным голосом. Сердце Гарри бешено колотилось, он лихорадочно пытался придумать, что делать дальше. Поттер смутно вспомнил, что видел её на зельеварении, а значит, она была первокурсницей. Какие ещё были первокурсники у Слизерина? — Что такое, Гарри Поттер? Ты выглядишь не очень. Тебе нужно сходить к мадам Помфри? — Э, нет, я просто немного устал. Эм, ты случайно не видела Рона Уизли и Гермиону Грейнджер? — Нет. Они молча посмотрели друг на друга. — Ты можешь мне рассказать про этого Фламеля? — Её губы тронула лёгкая улыбка. — Если я что-то пропустила на занятии, то хотела бы узнать. Гарри сглотнул и изо всех сил постарался успокоиться. Снейп, конечно, был деканом Слизерина, но это не означало, что она пойдёт докладывать ему. В конце концов, сам Гарри почти не говорил с профессором МакГонагалл. Ему просто нужно как-то перевести разговор, и она забудет. — Это не задание, — ответил он. — Гермиона заинтересовалась Фламелем, и попросила меня и Рона найти книги о нём, вот и всё. Словно лампочка погасла в её голове — лицо девочки мгновенно потемнело, улыбка исчезла, а веки опустились. — А, грязнокровки. Скучно. — Грязнокровки? Её бровь поднялась. — Ты не знаешь, кто такие грязнокровки, Поттер? — Эм, нет. Девочка вздохнула и что-то пробормотала. — Что такое? — спросил Гарри. После непродолжительной паузы она повернулась к нему лицом. Ничего не говоря, она смотрела на него широко раскрытыми глазами, не моргая. Через несколько секунд, когда его сердцебиение неумолимо ускорилось, она улыбнулась и насмешливо сказала: — Если вырос среди магглов, ты всегда будешь магглом. Гарри сжал руки в кулаки. Он должен был догадаться, что эта девочка всего лишь женская версия Малфоя. — Значит, ты выросла среди придурков. Девочка открыла рот от удивления, и Гарри ощутил едва ощутимый вкус победы. Она наклонилась — и начала хихикать. Это было очень тихое хихикание, но определённо хихикание — она даже согнулась пополам. — Что тут смешного? — резко спросил Гарри. Сквозь смех она ответила: — Ты так гордился своим самым глупым возвращением в истории. Руки Поттера побелели. — Ты такая же как Малфой, — сказал он и повернулся на каблуках, намереваясь уйти. — Бери свои слова назад. Гарри оглянулся и чуть не вздрогнул. В последний раз он видел кого-то таким злым, когда тетя Петунья сожгла курицу. — Малфой просто идиот, — ответила девочка, сделав ударение на каждом слове. — Я не такая, как он. Так что бери слова назад. Гарри ухмыльнулся, ощутив нечто странное, парящее, завладевшее его разумом. — Почему я должен верить, что ты не такая? Какие у тебя оценки? Она усмехнулась. — Только грязнокровки беспокоятся насчёт оценок, Поттер. И, раз уж я дура, тогда кто ты в таком случае, если решил сбежать, не сумев нормально дать отпор? Он удержался от того, чтобы спросить, что значит «отпор». — Я не сбегал. — Именно это ты и собирался сделать. — Я ухожу из-за того, что ты раздражаешь. Она откинулась на спинку стула. — Тогда вперёд, уходи, Поттер. Ничто тебя не останавливает. Гарри открыл рот, затем закрыл, снова открыл и сказал: — Хорошо, именно это я и сделаю. — Он развернулся и пошёл прочь. — Ты не знаешь моего имени, не так ли, Поттер? Он остановился. Капелька пота скатилась по его шее. — С чего ты взяла? — Потому что это я звала тебя по имени всё это время, Поттер. Гарри не обернулся. Он ни за что не позволил бы ей увидеть его лицо прямо сейчас. — Дафна Гринграсс. Запомни, если тебе когда-нибудь ещё не посчастливится поговорить со мной.

Второй

Шёл январь, магглорождённые больше не подвергались нападениям, а Гарри поймал себя на мысли, что думает о Дафне Гринграсс. Теперь, когда он знал, что означает слово «грязнокровка», он чувствовал смесь гнева и стыда всякий раз, когда вспоминал их разговор. Что бы она ни говорила, любой, кто бросался этим словом ничем не отличался от Малфоя. Он продолжал воображать, каким бы было выражение её лица, если бы ей это сказал. Но, к сожалению, у него не было возможности. Похоже, Гринграсс ни с кем не общалась за пределами своего факультета, а уж тем более с гриффиндорцами. По сути, Гарри никогда не видел её за пределами совместных занятий или Большого Зала, где они ели. Она что, всё время проводила в своей гостиной? 22 января, ровно год спустя их встречи — он хорошо запомнил эту дату, ведь это случилось ровно за месяц до матча с Пуффендуем — Гарри обнаружил, что идёт в библиотеку. Не то чтобы он надеялся её там встретить — тем более, она явно не должна была там быть… И всё же она там была, и сидела за тем же самым столом. — Гарри Поттер, — сказала она, оторвавшись от книги. — Ты меня помнишь? — …Гринграсс. Она ухмыльнулась. — Какая честь. Итак, что привело тебя сюда? Снова ищешь своих друзей? — Гермиона всё ещё в Больничном крыле, если ты забыла. — Ах, да, точно. — Она постучала по виску указательным пальцем. — Прости, Поттер. Я не запоминаю дела грязнокровок. — Не называй её так. Гринграсс посмотрела на него с совершенно ангельским выражением лица. — Называть кого как? — У Гермионы не грязная кровь. Она куда лучше, чем ты. — И как ты это понял? Что ты вообще знаешь обо мне, Поттер? Гарри покачал головой. — Не имеет значения. Ты… — Сдаёшься так быстро? — Не имеет значения. Ты не можешь ненавидеть кого-то просто из-за того, что у него родители магглы. — Видишь? Ты и впрямь ничего не знаешь обо мне. Я не ненавижу грязнокровок, Поттер. Гарри обрушил ладони на стол. — Прекрати говорить это! Последовавшая тишина отрезвила его, и Гарри осознал, что только что кричал в библиотеке. К счастью, они сидели в укромном месте, и никто не обратил на это внимание. — Хорошо, — едко сказала Гринграсс. — Я не ненавижу маглорождённых, Поттер. — Тогда почему ты продолжаешь использовать это слово? Дафна усмехнулась. — Это просто слово. — Это не просто слово. Ты буквально называешь их грязными. — Это фигура речи. Если я назову тебя пустоголовым болваном, это не означает, что в твоей голове ничего нет. — Но… — Ему казалось, что он плывёт по грязи. — Но Рон сказал… — О, ну если самые большие большие любители магглов говорят — значит, так оно и есть. Быть может, Гринграсс была не совсем похожа на Малфоя. Его он хотел ударить, а Дафну — придушить в этот момент. Гарри заговорил тихим голосом: — Ты отрицаешь всё, что я говорю, но разве ты не повторяешь то, что тебе говорят твои родители? Почему я должен верить всему, что ты говоришь? Она посмотрела на него более свирепо, чем Вуд, когда Гарри не поймал снитч на тренировке. Но он сдержался и не съёжился под её взглядом. Затем, наконец, она… улыбнулась. — Наконец-то ты дал достойный отпор, Поттер. Молодец. Он подавил стон и рухнул на стул. Дафна хихикнула, глядя на него. — Что же, если ты не ненавидишь маглорождённых, — сказал Гарри, изучая шероховатую поверхность стола, — почему ты на Слизерине? — Не припоминаю, чтобы Распределяющая Шляпа говорила, что слизеринцы должны кого-то ненавидеть. — Сам Салазар Слизерин ненавидел маглорождённых. — Это распространённое заблуждение. Гарри снова разозлился. — Ты говоришь это, пока Наследник Слизерина пытается убить всех маглорождённых. — Некто, называющий себя Наследником Слизерина, делает это. Он уставился на Гринграсс. Та положила подбородок на левую ладонь, всё ещё улыбаясь. Гарри решил не дать ей возможность одержать верх над ним в споре. — Если Слизерин не ненавидел маглорождённых, тогда почему он хотел их выгнать из Хогвартса? Гринграсс сплела руки на затылке, откинувшись на спинку стула. — Конечно, я не могу говорить за нашего прославленного Основателя. Что я могу сказать, так это то, что думаю, что мы должны выгнать… маглорождённых… по той же причине, о которой я говорила тебе в прошлом году. — Ты хочешь их выгнать? — Разве ты не помнишь, Поттер? Если вырос среди магглов, ты всегда будешь магглом. Единственная причина, по которой у нас есть Статус секретности, заключается в том, чтобы не впускать магглов. Каждый магглорождённый привносит маггловские ценности, не говоря уж об их маггловских семьях и друзьях. В конце концов, так и волшебного мира не останется. Так что, как видишь, — она широко ухмыльнулась, — это не имеет ничего общего с ненавистью. — Она замолчала и выжидающе посмотрела на него. Что Гарри мог на это ответить? Конечно, она определённо набралась этого от своих родителей, но он не мог дважды отвечать теми же доводами. Губы Дафны скривились, но, прежде чем она снова засмеялась, Гарри сказал: — Ты не можешь причинять людям боль из-за… какой-то странной теории, которая, вероятно, даже не правдива. — Причинять боль людям? — Если бы он её не знал, то подумал, что она обиделась. — Ну, и как же я могу кому-то причинить боль? — Ты хочешь выгнать магглорождённых! — Верно, чтобы они жили как магглы. Гарри Поттер… только не говори мне, что Мальчик-Который-Выжил, спаситель бедных и угнетённых, думает, что жить как маггл — это… плохо? Гарри уставился на неё, и она начала смеяться. Он почувствовал, как ярость сдавила его желудок, и заговорил достаточно громко, чтобы она услышала сквозь смех: — Ну, Волан-де-Морт не просто выгнал магглорождённых, он… Это был их второй разговор за всё время, но Гарри думал, что уже привык к её играм. Но на этот раз это была не игра. Глубокий взгляд, плотно сжатые губы… она смотрела на него с искренней ненавистью. — Моя семья не поддерживала Темного Лорда, — сказала Гринграсс низким голосом, полным льда. — И нам не нужно было умолять, чтобы на нас не насылали Империус. Мы не Малфои. Мы были нейтральны, и любой, кого бы ты ни спросил, тебе это скажет, даже Альбус Дамблдор. Сердце Поттера забилось так быстро, как никогда, но он не хотел приносить ей извинений. Он произнёс: — Значит, вы просто не вмешивались, пока Волан-де-Морт убивал невинных людей? Дафна выпрямилась, и её стул громко заскрипел. — Правильно. В следующий раз, когда увижу дедушку, то спрошу у него, сожалеет ли он о том, что никто из нашей семьи не погиб. — Она ушла, оставив после себя лишь стук туфель по мраморному полу.

Третий

Гарри, осознав, что читает одну и ту же страницу уже третий раз подряд, вздохнул и положил голову на стол. В этом году 22 января выпадало на субботу. Поэтому он решил пораньше отправиться к библиотечному столу. Поттер решил, что, даже если Гринграсс не появится, то он хотя бы сможет наверстать упущенное по домашнему заданию и, возможно, доказать, что он может справляться и без помощи Гермионы. Разумеется, шанс того, что Дафна будет там, ничтожно мал, учитывая то, как закончился их последний разговор. Но он всё равно не собирался извиняться перед ней, ведь он не сказал ничего плохого. — Ты так скучал по мне, Поттер? Гарри вскинул голову, и действительно, Гринграсс стояла перед ним, с двумя книгами в руках и лёгкой улыбкой на лице. Они оба промолчали, когда Дафна села напротив него, открыла книгу и принялась читать. Он пытался сосредоточиться на чтении, но, когда тишина стала совсем невыносимой, то произнёс, глядя в книгу: — Знаешь, я не собираюсь извиняться. — Извиняться… за что? Это что, её очередная игра? — За то, что я сказал в прошлый раз, когда мы разговаривали. Ты выглядела очень расстроенной, но… — Её большие голубые глаза уставились на него, подобно тому, как люди смотрят на обезьян в зоопарке, из-за чего он почувствовал себя очень глупо. — Но я не думаю, что то, что я сказал было неправильным… так что… Спустя пару секунд Гринграсс начала хихикать. Когда она прикрыла рот рукой, почти безуспешно сдерживая приступ смеха, Гарри задумался, а не такая ли она на самом деле? У неё всегда было каменное лицо, когда он её видел в классе или во время еды, но, возможно, она много смеялась наедине со своими друзьями? Единственной девушкой, которую он знал, была Гермиона, и она явно не являлась идеальным представителем женского пола, так что Гарри не знал, что и подумать. — Поттер, — наконец, сказала Гринграсс, — это было год назад, и, если бы я была настолько злопамятной, то прокляла бы половину своего факультета. — Наверное, — сказал Гарри. Он почувствовал себя растерянным. Поттер и раньше считал её симпатичной, когда видел вблизи, но сейчас было невозможно не заметить, насколько сильно Дафна похорошела за последний год. Конечно, с Чжоу Чанг не сравнится, но, тем не менее, по сравнению с остальными сокурсницами… требовалось небольшое усилие, чтобы не удержать взгляд на её лице. — Кроме того, — Гринграсс прервала его раздумья, — я вела себя, как стерва, так что мы квиты. — А? Ты имеешь ввиду магглорождённых? Дафна моргнула пару раз. — Поттер, я оскорбила твоих мёртвых родителей. — Оскорбила? Она застонала и спрятала лицо в ладонях. — Вот что я получаю, общаясь с гриффиндорцем, — услышал Гарри её бормотание. Несмотря на тему их разговора, Гарри рассмеялся. Наконец-то именно он смог её довести. Поттер почувствовал, что теперь лучше понимает Дафну. — Ну, — сказал он, — если ты так переживаешь из-за этого… — Я не говорила, что переживаю. — Я хочу тебе сказать кое-что. Объяснить, почему… грязнокровка — это плохое слово. Гринграсс вздохнула. — Отлично. — она раскинула руки. — Давай, убеди меня. Гарри откашлялся и достал листок бумаги из кармана. Увидев это, Дафна хихикнула. Поттер раздраженно сказал. — Я не хотел это запоминать на случай, если ты не придёшь, ясно? — Я ничего не говорила, — ответила Гринграсс, хотя ухмылка на её лице говорила достаточно, подумал Гарри. Он сделал глубокий вдох и начал читать написанное. — Не существует такого понятия, как личный язык. Ибо язык — это то, что люди используют для коммуникации друг с другом. Мне нужен язык, чтобы разговаривать с людьми, а не с самим собой. Так что мы не можем решать, что означают слова. У них есть свои значения, хм, — Гарри осознал, что формулировка получилась не самой удачной, и попытался немедленно ее исправить, — хм, то есть наша культура как бы… решает, полагаю, что означают слова, и мы должны следовать правилам, чтобы общаться друг с другом. — Он поднял глаза, но выражение лица Гринграсс было непроницаемым. — Ты… понимаешь? Она пожала плечами. — Вроде бы. Давай посмотрим, к чему ты ведёшь. — Точно. — Он вновь вернулся к бумаге. — Итак, когда дело доходит до «грязнокровки», мы должны задаться вопросом, какое значение оно имеет в более широкой культуре. Витгенштейн… — Кто? — Дай мне закончить. — Ладно. — ...Витгенштейн считает, что значение этого слова происходит из того, как его используют. «Грязнокровка» широко используется, как оскорбление магглорождённых. Когда чистокровные называют магглорождённых грязнокровками, они делают это, чтобы продемонстрировать, что они считают их ниже себя, верно? Что-то вроде недочеловека. И поэтому практически каждый, кто услышит тебя, подумает, что ты тоже используешь его, чтобы кого-то оскорбить. Так что совершенно не важно, какой смысл вы вкладываете в это слово, ибо смысл, судя по вашей культуре, вы как бы… — Другая часть написанного при прочтении звучала намного хуже. — Всякий раз, когда вы произносите это слово, вы по сути говорите, что считаете магглорождённых хуже, чем вы. Вот именно поэтому ты не должна этого говорить. Он вновь взглянул на Гринграсс, но выражение её лица всё ещё оставалось непроницаемым. — Это всё. Она ничего не ответила, заставляя сердце Гарри буквально лупить по рёбрам. Это было не слишком приятно. Но он должен был объяснить Гринграсс — нет, он должен был объяснить себе, почему Гринграсс была неправа. Наконец, Дафна заговорила. — Полагаю, ты не сам это придумал. Откуда ты это взял? Я раньше ничего подобного не слышала. Он ненадолго задумался над тем, стоит ли рассказывать или нет, но затем решил, что солгать будет ещё хуже. — Я прочёл много маггловских книг летом. Не всё понял, но то, что понять удалось — рассказал собственными словами, добавив свои мысли. Подготовка этой речи потребовала месяц регулярных походов в общественную библиотеку. Внезапно убедить дядю Вернона отпустить его туда оказалось очень легко. Всего-то надо было упомянуть, что они не увидят его целый день. Гарри подумывал повторить это следующим летом, несмотря на риск превратиться в Гермиону. Гринграсс постучала по столу пальцем. — Дай мне взглянуть на записи. — Поттер протянул ей листок, после чего она, прочитав его несколько раз, закрыла глаза и откинулась на спинку стула. В это время Гарри попытался начать домашнее задание, но слишком нервничал, чтобы написать больше пары слов. — Хорошо, — сказала Гринграсс, и Поттер мгновенно перевёл взгляд на неё. Глаза Дафны всё ещё были закрыты. Она продолжила: — Думаю, более-менее я понимаю, о чём ты говоришь. Но это настолько сильно отличается от того, что я слышала ранее. Я… даже не знаю, что и сказать. Не могу сказать, что я согласна с тобой, но и найти хорошую причину, чтобы возразить, я тоже не могу. — Она открыла свои тёмно-синие глаза и спокойно посмотрела на Поттера. — Мне надо подумать об этом. А пока я признаю поражение. Ты победил, Поттер. Я не стану говорить это слово в твоём присутствии. Гарри улыбнулся, удивившись тому, насколько это осчастливило его. — Спасибо, Гринграсс. Я это ценю. — Но! — Она указала на потолок. — В гостиной Слизерина это слово течёт подобно реке, и, если я не стану его там произносить, то это заметят и запомнят. Так что там я продолжу его говорить. Для тебя это приемлемо, Поттер? — А… а для тебя имеет значение, приемлемо ли это для меня? — Это ничего не изменит, но мне просто любопытно. Он посмотрел на стол. — Я не знаю, каково это — быть на Слизерине, так что… Думаю, ты должна себя обезопасить, верно? Гринграсс улыбнулась. — Рада, что ты меня поддержал. Они сидели в тишине, но впервые это тишина не была неловкой. Напротив, она была весьма комфортной. После некоторого количества проведённого времени за чтением и подготовкой домашнего задания, Гринграсс внезапно спросила: — Что насчёт моего другого вопроса? Гарри взглянул на неё. — Какого вопроса? — Ты не помнишь? Я спросила, считаешь ли ты, что жить как маггл — это плохо. Ты так мне и не ответил. — Она положила подбородок на ладонь. — Мне действительно любопытно услышать твой ответ. — О. Это. Хм… по правде говоря, я об этом не думал — Сегодня суббота. У нас есть время. — Она снова вернулась к своей книге. Гарри думал. И думал. Затем делал домашнюю работу. А после круг повторялся. Когда солнечный свет, просачивавшийся сквозь окна, начал тускнеть, Гринграсс сказала: — Уже темнеет. Сейчас или никогда, Поттер. — Верно. — Гарри вздохнул. — Буду с тобой честен, Гринграсс. У меня… откровенно говоря, нет никаких счастливых воспоминаний о времени, проведённом вместе с магглами. Так что я думаю, что жить как маггл — плохо. — Он уставился в потолок. — Но я более чем уверен, что я был исключением. Большинство магглов, которых я знал, были не более несчастны, чем волшебники, которых я знаю. Полагаю, это означает, что жить как маггл — не так уж и плохо. Гринграсс ничего не ответила, впрочем, этого и не требовалось. Гарри продолжил: — Но я думаю… если кто-то может делать что-то, а ты его останавливаешь лишь из-за того, что родители — не маги, это и впрямь очень грустно. Быть может, изгнание магглорождённых не сделает их несчастными… — Особенно, если наслать на них Обливейт. Гарри уставился на неё. — Ты ведь шутишь, да? Она улыбнулась. — В любом случае, думаю, дело не в счастье. Речь о потере… потенциала? Ты мешаешь кому-то достичь всего, что он может. Я думаю, это плохо. — Гарри сглотнул. — Это имеет смысл? — О, да, именно так. — Гарри почувствовал облегчение, а Дафна продолжила: — Это так смело с твоей стороны — поддерживать права гоблинов, Поттер. — А? Она постучала по уголку рта. — Разве ты не утверждал, что недопустимо мешать кому-то достичь всего, что он может? Прямо сейчас мы даже не позволяем гоблинам иметь палочки. Если только… — Она прикрыла рот рукой. — Если только твои возвышенные принципы не распространяются лишь на людей, Поттер? Мальчик-Который-Выжил, спаситель бедняков и… — Заткнись! — О, нет, точно! Наш герой — спесишист. Я обязана написать об этом в Ежедневный… — Заткнись, Гринграсс. Она расхохоталась так сильно, как никогда прежде, а Гарри лишь оставалось сожалеть о каждом принятом им решении. Когда она, наконец, успокоилась, Гарри проворчал: — Я не знаю, чего ты от меня хочешь. — От тебя? — Гринграсс ухмыльнулась. — Что я презираю в Дамблдоре, так это его лицемерие. Так что пока ты не лицемер, я буду вполне удовлетворена. — Она встала, наклонилась и похлопала его по плечу. — Иди, Поттер. — Чего? — Его мысли были наполнены туманом. — В прошлом году я ушла первой, так что в этом году твой черёд. Верно, Поттер? — Она улыбнулась, сверкнув ослепительно-белоснежными зубами.

Четвёртый

— Ну, надо же, наш великий чемпион нашёл свободное время, чтобы пообщаться со старой доброй подругой? — У меня есть месяц перед вторым заданием, Гринграсс, — сказал Гарри, присаживаясь, и тихо добавив: — Я провёл последние двадцать четыре часа, так и не сумев придумать способ, как дышать под водой. Дафна что-то напевала, оперевшись подбородком на ладонь. Она сказала: — Я помогу тебе, если ты мне расскажешь, как ты преодолел возрастную черту. Гарри вздохнул. — Ты тоже думаешь, что это сделал я. — Ему стало больно. — Я, разумеется, придерживаюсь абсолютного нейтралитета в данном вопросе, Поттер. — Её ангельское лицо озарила невинная улыбка, как у ребёнка-солдата. — К твоему сведению, я этого не делал. Кто-то совершеннолетний положил моё имя. Гринграсс скрестила руки. — Значит, ты говоришь, что Дамблдор учёл всё, кроме вероятности того, что кто-то положит твоё имя в Кубок? Гарри открыл было рот, чтобы возразить, но понял, что у него совсем нет контраргументов. Он смущённо проговорил: — Ты знаешь, я об этом как-то не думал. — Разумеется, не думал. Вы, гриффиндорцы, все поклоняетесь Дамблдору. Он впился в неё взглядом. Она подняла руки в умиротворяющем жесте. — Не пойми меня неправильно, Поттер. Если бы он ко мне относился столь же благосклонно, я бы тоже ему поклонялась. — Он не… — вздохнул Гарри. — Ну, ладно, да, думаю, он ко мне благосклонен. — Привилегия быть Мальчиком-Который-Выжил, спасителем… — Заткнись, Гринграсс. — Она хихикнула и замолчала. Взгляд Гарри блуждал по комнате. На этот раз их спор закончился быстро. Вероятно, это означало, что они стали дружелюбнее друг к другу, но… он не знал, как вести себя с ней, кроме как ввязываться в споры. — Итак, Поттер, ты подумал над тем вопросом, который я задала в прошлом году? Вероятно, они мыслили в одном направлении. Гарри улыбнулся. — Права гоблинов, верно? Я тут подумал, но на этот раз у меня нет подготовленной речи. Маггловские книги были тут бессильны. — Ничего страшного, — сказала Гринграсс, откидываясь на спинку стула. — В любом случае, твоя импровизация выглядит смешнее. Гарри проигнорировал это замечание. Странно, но спокойная атмосфера поспособствовала тому, что он заговорил без заготовок. — Не знаю, слышала ли ты, но Гермиона начала кампанию по освобождению домашних эльфов. — Было сложно не заметить. Она очень громкая. Впервые кто-то описывал Гермиону, как громкого человека. — В любом случае, Рон и другие люди сказали, что домовые эльфы счастливы и так, и я думаю, что это правда. Но затем я вспомнил наш разговор в прошлом году, что дело не в счастье, а в… реализации потенциала и так далее. Так что… Гарри занервничал, когда Дафна посмотрела на него, не произнеся ни слова. Даже более, чем просто занервничал. Он собрался с мыслями. — Не стану лицемерить, так что скажу, что думаю, гоблины и домовые эльфы заслуживают прав. Гринграсс продолжала смотреть на него, и в конце концов он отвёл взгляд. И почему она была так похожа на вейлу? — Вот, что ты должен понять, Поттер, — наконец сказала она. Он вновь посмотрел на Дафну, но её лицо не выражало ровным счётом ничего. Она продолжила: — Грейнджер — первый человек, от которого я слышу критику того, как мы относимся к эльфам. Так что ни у тебя, ни у меня нет причин воспринимать её всерьёз. — Потому, что она — грязнокровка? — Смотрю, тебе разрешено произносить это слово. Поттер сжал кулак. — Гринграсс… — Да, потому что она магглорождённая. Она понятия не имеет, о чём говорит — и ты тоже не имеешь, Поттер. Что более вероятно: что она всемирно-исторический гений, который может воспринимать то, чего никто другой не может увидеть, или что она — самодовольная асоциальная сучка, которая просто хочет чувствовать себя лучше остальных? — Я заметил, что ты даже не пытаешься отвечать на высказанные аргументы. В твоей семье есть эльфы-домовики, Гринграсс? Она усмехнулась. — Ну, раз ты так убеждён, с нетерпением жду, когда ты откажешься прикасаться ко всему, что было приготовлено домашними эльфами. Быть может, они тебя научат, как варить кашу, если ты хорошо их попросишь. — Дафна хлопнула ладонями по столу, встала и пошла прочь. Он мог её отпустить. Возможно, всё случилось бы, как тогда, два года назад. Может быть, она перестанет появляться на их странных ежегодных встречах. Это казалось весьма вероятным. В конце концов, что он вообще знал о ней? — Убегаешь? Гринграсс остановилась. — Я знаю, когда меня заманивают, — отозвалась она, не оборачиваясь. Он ничего не ответил — лишь почувствовал, как его руки вспотели. Дафна глубоко и драматично вздохнула, а затем поплелась к своему месту за столом. — Ты попросту защищаешь свою подругу, Поттер. Объективно говоря, она не имеет понятия, о чём говорит. Как минимум, ты должен это признать. — Тогда для тебя не должно составить труда привести контраргумент. — Как я должна парировать аргумент, который любой человек, находящийся в здравом уме, не привёл бы? — У тебя было почти пять месяцев. Дафна сверкнула взглядом, встала… Затем, глубоко вздохнув, откинулась на спинку стула. — Признаёшь поражение? — легкомысленно спросил Гарри. — Разумеется, нет, — ответила Гринграсс, закрыв глаза. — Но я признаю, что сейчас мне нечем ответить. Честно говоря, я даже не задумывалась о домовых эльфах, прежде чем Грейнджер не подняла шум. Гарри кивнул. Это было примерно то, чего он ожидал. — И я прошу прощения, что назвала твою подругу самодовольной асоциальной сучкой. Хоть она таковой и является. Шок, сравнимый с десятитонным бладжером, который ударил по лицу, накрыл его, и Гарри почувствовал, как мурашки побежали по рукам и ногам. Наконец, он выдавил: — Проблема не в том, что она моя подруга. — Для меня проблема, — едва различимо пробормотала Дафна. Её глаза были всё ещё закрыты. Она облокотилась на спинку стула, её распущенные светлые волосы закрывали половину лица. Гарри сказал: — Извинения приняты. Только больше сучкой её не называй. — Как насчёт двух прилагательных? — лениво спросила Гринграсс. Гарри слегка улыбнулся. — Они, безусловно, могут её описать. Дафна издала короткий смешок, потянулась, открыла глаза и встала. — В этот раз ты меня не остановишь, Поттер, — сказала она. Но вместо того, чтобы просто уйти, она обошла стол и, проходя мимо Гарри, провела пальцами по его по затылку. Он почувствовал, как покраснела его шея.

Пятый

Гарри остановился у входа в библиотеку и вздохнул. Что он делает? Волан-де-Морт вернулся, Амбридж почти захватила весь Хогвартс, а он дошёл до того, что перенёс встречу ОД, лишь бы продолжить… эти встречи… с Гринграсс. Если она не придёт, то получится совсем глупая ситуация. Должно быть, именно поэтому Поттер почувствовал такое облегчение, когда повернув за угол, увидел знакомую фигуру, сидевшую за хорошо знакомым столом. Она читала, не отрываясь от книги, даже когда он подошёл и сел напротив. Какое-то время они оба молча читали в тишине. Ощущение было странным. Атмосфера была не то что бы напряжённой, но и не умиротворявшей. Наконец, Гарри сказал: — Ты веришь мне? Насчёт Волан-де-Морта. Краем глаза он заметил, как Гринграсс медленно закрыла книгу и уставилась в потолок. Поттер сглотнул и принялся ждать. В конце концов, она заговорила. — Я думаю, что каждая древняя чистокровная семья тебе верит, Поттер. Сложно не заметить, как все старые сторонники Темного Лорда ведут себя не так, как раньше, если знать, на что обращать внимание, конечно. — Понимаю. — Это означает, — она перевела на него взгляд, — что скоро будет война. Гарри посмотрел вниз. — Полагаю, ты останешься нейтральной, Гринграсс? На этот раз тишина была крайне напряжённой. Гарри украдкой взглянул на Дафну. Она положила голову на руки, отведя взгляд. — Ты знаешь Трейси Дэвис, Поттер? Он был поражён внезапным нарушением тишины, но, подняв глаза, обнаружил, что Дафна не изменила позу. — Где-то слышал это имя. Она слегка улыбнулась. — Иногда ты бываешь досадно невежественным, Поттер. Дэвис — наша одногодка, учится на Слизерине, а ещё она моя лучшая подруга. Моя единственная подруга, по правде говоря. И… — Она, наконец, посмотрела на Гарри, и её взгляд был, как у мёртвой рыбы. — Она полукровка. Гарри ничего не ответил. — Ты когда-нибудь задумывался, Поттер, почему я была здесь, в тот день, когда мы встретились? Ты видел меня в библиотеке когда-либо вне наших встреч? Он покачал головой. Гринграсс выпрямилась. — Во время наших первых зимних каникул мои родители потребовали, чтобы я порвала с ней все связи. Полукровки… в кругу моих родителей их терпят, но дружба, тем более — близкая, разрушила бы мою репутацию. Так что они это сделали ради моего блага. Ты понимаешь, Поттер? — Я… я не понимаю — Всё нормально, тебе и не нужно это понимать. Так вот, когда я вернулась, то не могла больше находиться рядом с ней. Вина, гнев, стыд… — Она махнула рукой. — Ну, мне было всего-то двенадцать лет, в конце концов. Так что я пряталась здесь месяц. У Поттера пересохло горло. — И что случилось потом? — О, мне через некоторое время стало совсем одиноко, и я принялась умолять её простить меня. — Она улыбнулась ему. — Трудно представить, как я это делаю, правда? Он не знал, что и сказать. — В любом случае, неважно — важно лишь то, что сделал мой отец тем летом. — Гринграсс подняла три пальца. — Три? — спросил Гарри машинально. — Три раза он насылал на меня Круцио. Её золотые волосы ниспадали ей на спину, скрываясь за столом, тёмно-синие глаза источали спокойствие, а красные губы изогнулись в вежливой и непритязательной улыбке. — Прежде чем ты подумаешь о нём слишком плохо, Поттер — это всё, что он сделал. После этого он никогда не говорил о Трейси ничего плохого. Он не собирался меня наказывать, это было испытание. Он хотел, чтобы я убедилась, что понимаю, какие страдания принесёт такая дружба, и решить, могу ли я это выдержать. Понимаешь? — Честно говоря, Гринграсс, нет. Не понимаю. — Всё нормально, тебе и не нужно это понимать. Просто подумай: если бы я приняла твою сторону — как думаешь, что бы сделали мои родители? И это при условии, — ее улыбка погасла, — что я этого хочу. Гарри потёр глаза. Он не мог смотреть на неё, но всё же сказал тихим голосом: — Я всё равно буду поступать правильно. — Но я — не ты, Поттер — Да, знаю. — Он понимал это лучше, чем когда-либо. Гринграсс нарушила тишину. — У меня есть просьба, Поттер. — Она посмотрела вниз. — Тёмный Лорд не так жесток к полукровкам, как к магглорождённым, и Трейси не высовывается. И всё же… если она станет мишенью… мог бы ты… Гарри глубоко вздохнул и позволил гневу вытеснить все остальные эмоции. — Мы спасём всех, кого только можем, но не думаю, что мы должны относиться к кому-то по-особенному. И… — Их глаза встретились. — Я думаю, тебе надо решить, что для тебя действительно важно. Она посмотрела на него, и её лицо померкло. Дафна положила голову на стол, её волосы разметались вокруг. Гарри взглянул на неё. — Твоя очередь уходить первым, Поттер, — проговорила Гринграсс приглушённым голосом. — Да. — Он встал. — И последнее, Поттер, — сказала она, прежде чем Гарри успел сделать хотя бы шаг. Он остановился. Гринграсс продолжила, и её голос был всё ещё приглушён: — Два года назад ты привёл аргумент, почему я не должна говорить… это слово. Я говорила с Трейси об этом, и она сказала… она сказала, что всегда ненавидела, когда я произносила это слово, но никогда не говорила об этом потому, что… она боялась, что я могла перестать с ней общаться. — Гринграсс, наконец, посмотрела вверх — в её глазах блестели слёзы. — Так что спасибо тебе, — закончила она. Гарри посмотрел на неё, и этот момент, казалось, длился бесконечность. — Всегда пожалуйста. Гринграсс вновь опустила голову на стол. Гарри пытался было уйти, но его ноги словно приросли к полу. Четыре года он знал Гринграсс, четыре года непрекращавшихся аргументов до сегодняшнего дня. Как он должен был отреагировать на то, что она только что вывалила на него? — Прежде чем я приехал в Хогвартс… — начал он, и, прежде чем сумел осознать, слова вылетели сами собой. Приказы, издевательства, чулан под лестницей. Одиночество, о котором он даже не подозревал, прежде чем оно кончилось. Это было впервые, когда он рассказывал кому-то об этом. Даже Хагрид не знал всей истории. — Не знаю, лучше ли это, чем то, через что ты прошла, или хуже, — сбивчиво закончил Гарри, изучая свои ботинки. — Я… я не знаю. — Он собрал всю гриффиндорскую смелость, чтобы посмотреть наверх, и, когда увидел реакцию Гринграсс, то понял, почему поделился с ней своей историей. Хагрид бы источал праведный гнев в адрес Дурслей. Гермиона бы расплакалась. Рон бы обнял за плечи и придумал классную шутку, чтобы его рассмешить. Но Гринграсс… непоколебимо смотрела на него, ничего не говоря: её лицо не выражало эмоций, а тёмно-синие глаза словно принимали всё, что он хотел сказать. — Спасибо, что выслушала, — сказал Гарри, снимая очки, чтобы вытереть слёзы. — Могу я задать один вопрос? Он надел очки. Лицо Гринграсс по прежнему ничего не выражало. — Конечно, — сказал Поттер. — Почему ты на стороне Дамблдора? Его поразило, что он никогда об этом не задумывался. — Волан-де-Морт убил моих родителей, — рефлекторно ответил Гарри. — Но ты их никогда не знал. Гарри вздрогнул, словно Гринграсс его ударила. Хотя это было сравнимо с ударом. Пара секунд длилась вечность, и затем он выдавил: — Я не хочу, чтобы кто-то ещё прошёл через то, что я. — Благородная цель. — сказала Гринграсс. В её тоне не было ни восхищения, ни насмешки — лишь сухая констатация факта. — Да, — откликнулся он. Внимание Дафны было приковано к книге — верный знак, что пора уходить. Гарри почувствовал, что хочет сказать ей что-то ещё, прежде чем встреча в этом году закончится, но мозг будто превратился в обугленный кратер, а рот отказывался произносить слова. Всё, что он мог сделать — это уйти.

Шестой

В этом году 22 января выпадало на среду. По обыкновению, Гринграсс уже сидела за столом, когда Гарри пришёл. Вопреки сложившейся традиции, она ничего не читала, а просто сидела, закрыв глаза. Он подумал, что Дафна спит, но внезапно она открыла глаза. — Добрый вечер, Поттер, — поприветствовала его Гринграсс. Гарри кивнул и сглотнул. Не то, чтобы он не осознавал собственных чувств на определённом уровне — бОльшую часть предыдущих лет он провёл, думая о 22 января, особенно после их последнего разговора. Но, казалось, что с начала учебного года Хогвартс попросту стал одержим романтикой, и когда Поттер постоянно уворачивался от признаний половины студенток, невозможно было не понять, о ком он думал в этот момент. Гарри взял себя в руки и сел. — Удивлён, что тебя не было в Клубе Слизней, — произнёс он с напускной небрежностью, которая, как он надеялся, не была заметной. Гринграсс усмехнулась. — Кружок подхалимов. Неинтересно. Это был удар для Гарри, но он не мог не улыбнуться. — Есть вещи поважнее, — продолжила Дафна, рассеяно посмотрев на него. — Я читала о том, что случилось в прошлом году. Не жалеешь, что не остался в стороне? Сириус, падавший сквозь завесу, мелькнул в его памяти. Гарри зажмурился, а после открыл глаза. — Нет, не жалею. Её улыбка стала менее грустной, чем в прошлом году. — Поттер, между отвагой и глупостью тонкая грань. — Если бы я не знал тебя, Гринграсс, то подумал, что ты за меня переживаешь. — Он сказал это небрежно, ожидая едкого ответа, как это случалось по обыкновению, но Гринграсс отвернулась и ничего не ответила. Гарри почувствовал, как в этой тишине его сердце начало биться всё сильнее. — Ты можешь винить меня? — тихо спросила Гринграсс. — Люди уже умирают, а ты возглавляешь список Темного Лорда. Его лицо бросило в жар. Он еле заставил свой мозг связано мыслить. — Ну… спасибо, что беспокоишься обо мне. Но… — Я знаю, тебе не нужно этого говорить. — Её голова всё ещё была отвернута. — В отличие от меня, ты хороший человек. — Это не то, что я хочу сказать. — Поттер выдохнул, он знал, что тормозит. Сейчас была единственная вещь, которую он хотел ей сказать. И если не сейчас, то когда? Гарри глубоко вздохнул, подумал о своих родителях, и произнёс: — Кажется, я тебя люблю. Он почувствовал, как кровь текла по его венам. Сердце стучало так сильно, что, казалось, рёбра вот-вот сломаются. Дышать было настолько трудно, что ему захотелось положить себе в рот жабросли. Это мысли наполняли его разум, изгоняя тревогу, грозившую раздавить его душу. Наконец, Гринграсс издала звук: она рассмеялась. — Ты думаешь... — Она задыхалась. — Ты думаешь, — и снова смех, — что любишь меня? Берегитесь, отцы… ни одна девушка не сможет устоять… Гарри Поттер… мастерски… — Хорошо, хорошо, я понял! — отрезал Гарри. Он был весь в огне, и всё, что ему оставалось — так это смотреть в пол и ждать, пока Гринграсс не устанет. — Мерлин, Поттер, — прохрипела она, прекратив, наконец, смеяться. — Если ты это сказал, чтобы меня приободрить — ты самый заботливый мальчик в мире. — Конечно, пускай будет так. — Если бы Волан-де-Морт напал на Хогвартс в тот миг, Гарри мог бы сам присоединиться к Пожирателям Смерти из благодарности. — Повернись, — велела Гринграсс. — Чего? — Повернись. — Она очертила пальцем круг по столу. — На одну минуту. Гарри вздохнул, но подчинился. — Ладно, Поттер, можешь поворачиваться назад. Он развернулся, и… Мозг Гарри отказал. Дафна Гринграсс стояла перед ним, в укромном уголке библиотеки, абсолютно голая, с мантией у ног. — Ну, — спросила она, её щеки пылали. — Что ты думаешь? — Думаю, твоя мантия прекрасно справлялась со своей работой, скрывая такую огромную грудь. Они моргнули, глядя друг на друга — Я сказал это вслух…? Его прервал истерический хохот. На этот раз он он почувствовал себя ещё более смущённым. — Гринграсс, подожди, я не… — Хватит болтать, Поттер, — заявила Дафна с широкой улыбкой на лице. Она протянула руку, и Гарри её машинально взял. Она потянула его к себе, и следующее, что он осознал: её губы впились в его. Поцелуи с Чжоу всегда быстро заканчивались. Он так и не смог понять, в чем там было дело. А этот поцелуй… к такому поцелую он мог с лёгкостью привыкнуть. Дафна засунула ему язык в рот, чем вызвала у него шок. — Ой? — Ухмылка Гринграсс была шире, чем когда-либо. — Ты никогда не делал этого с Чанг? Только не говори мне, что ты девственник, Поттер? Его рот был открыт, но он не мог произнести ни слова. Гринграсс хихикнула. — Не веди себя так, будто я дементор, Поттер. Всё нормально, я ничего не имею против. Однако, — она схватила подол его мантии, — тебе не кажется несправедливым, что я тут одна голая? — Она посмотрела на него сверху вниз сияющими голубыми глазами. — Эм, Гринграсс. Мы что, собираемся сделать… это? — Даже Тёмный Лорд позволяет своим последователям говорить слово «секс», Поттер. И какая разница? Ты что, не хочешь? — Нет, просто… — Он не мог смотреть на неё слишком долго. — Нет, просто не слишком ли это… рано? — Поттер, мы знаем друг друга пять лет. — Я не об этом. Получилось резче, чем он это задумывал. Гарри посмотрел на неё, намереваясь было извиниться, он от её реакции слова застряли в горле. Она более не улыбалась. Она не разозлилась и не была раздражена. Она просто… молчала. А лицо не выражало совершенно никаких эмоций. — Поттер, — монотонно заговорила Гринграсс. — Идёт война. Мы с тобой можем умереть уже завтра. Особенно ты. Ты серьёзно думаешь, что у нас есть свободное время? Гарри был вынужден признать, что на этот раз он не мог возразить. К тому же, чем больше он смотрел на её тело, тем более нелепыми казались его попытки возражений. Когда Поттер это осознал, то его глаза метнулись к мантии, которая долго не поддавалась предательски трясущимся рукам. Его тело вздрогнуло, когда он почувствовал, как Гринграсс обняла его сзади, а ее груди плотно прижались к его спине. — Я понимаю, почему ты нервничаешь, Поттер, — прошептала она ему на ухо. — Я тоже… в мой первый раз. Просто следуй моему примеру, хорошо? Гарри кивнул и улыбнулся. — Мы собираемся заняться сексом, а ты до сих пор называешь меня по фамилии? — Ну, — сказала она, положив подбородок ему на плечо, и Гарри почувствовал, как её волосы защекотали ему грудь. — В этом вся я, не так ли? К тому же, я всё равно предпочитаю твою фамилию имени. — Почему? — Не знаю. Так мужественнее, думаю. Вероятно, из-за твёрдых согласных. Он… он очень сильно нервничал, но сейчас смог немного успокоиться. — Ну, а что касается меня… — Поттер повернулся, и, набравшись смелости, чмокнул её в губы. — Я предпочитаю Дафну. Дафна усмехнулась. — Ты слишком много думаешь, не так ли, Поттер? Ну, а сейчас, — она взяла в руки волшебную палочку и сотворила столь желанное для обоих согревающее заклинание, — давай сделаем это. И они сделали. После того, как всё закончилось, они оба лежали на полу рядом друг с другом, всё ещё голые. Когда Гарри осознал, что, наконец, может думать мозгом, а не кое-чем другим, он понял, что было нечто такое, о чём стоило позаботиться заранее. — Эм, Дафна? — Что такое, Поттер? — Я, эм… — Господи, ну и как это объяснить? — У меня не было резинки, так что… — Резинки? — Дафна повернула голову, чтобы посмотреть на него; её бровь приподнялась. — Какой ещё резинки? — Э, думаю, у вас такого нет. Это… — Гарри смутился ещё больше, чем когда Гринграсс сняла мантию. Но он сумел собрать всю гриффиндорскую волю в кулак и продолжил: — Это маггловская штука такая. Что-то вроде… рукава? Ты надеваешь его на свой, эм, — он указал пальцем на нижнюю часть своего тела, — и, когда ты занимаешься сексом, ты исключаешь риск… ну, ты знаешь… забеременеть… — Он смолк под испепеляющим взглядом Дафны. Затем она снова засмеялась. Гарри вздохнул. Что же, всё могло быть куда хуже. — Господи, Поттер, иногда ты ведёшь себя, как маггл. Ты серьёзно думаешь, что ведьме нужна какая-то резинка, чтобы не забеременеть? — Забудь, что я спросил. — Гарри отвернулся Дафна схватила его за плечо и произнесла: — Не в этой жизни. Какое-то время они оба лежали в тишине, но затем Гарри посетила мысль. Пока они занимались сексом, он несколько раз признался ей в любви, а она ничего не сказала в ответ. Наверное, в этом не было ничего такого — Дафна в принципе была странной. Но… на всякий случай… он спросил: — Значит ты у нас опытная, да? — О, ты меня больше не любишь, зная, что я запятнана? — Это не так! — Поттер взглянул на Гринграсс, и её улыбка немного смягчила его эмоции. — Прости, по-дурацки получилось. Я просто интересуюсь. У меня были отношения только с Чжоу, а у тебя сколько было парней? Дафна посмотрела на потолок. — Хм, восемь, вроде? — Вроде? — В какой-то момент я перестала вести счёт. — Она повернулась к нему, всё ещё улыбаясь, но её улыбка была… другой. Её глаза не улыбались Губы Гарри зашевелились. — Ты сейчас с кем-нибудь встречаешься? Тишина. Наконец, Дафна ответила: — Да. Ещё больше тишины. Улыбка Гринграсс стала шире, но это не была счастливая улыбка. — Ты должен был знать с самого начала, Поттер. Я не хороший человек. Гарри едва мог дышать. Ему как будто всадили иглу в горло. — Кто он? — Ты его не знаешь. — Ты его любишь? — Нет. — Тогда почему… Она отвернулась. — Я — не ты, Поттер. Я не могу посвятить себя тому, кого вижу только раз в год. — Тогда давай встретимся… — Гарри задохнулся, его слова и мысли ускользали. Она бросила на него взгляд… это была не злость и не ненависть — этот взгляд был не холодным или без эмоций: он словно предвещал, что любое слово, которое скажет Гарри, станет для него последним. Дафна медленно встала и принялась одеваться. Гарри последовал её примеру и справился быстрее. После того, как она поправила подол мантии и свои волосы, они посмотрели друг на друга, но Гарри совершенно не знал, что сказать. Дафна посмотрела на потолок, затем снова на него, закрыла глаза, и сказала: — Подожди немного, Поттер. — Она подошла к своей сумке, и Гарри молча наблюдал, как она рылась в ней. Наконец, Дафна достала самый простой зелёный браслет. — Ты можешь носить его и думать обо мне, — сказала она, вложила его в руку Поттера и сжала ее в кулак. — Это такая себе замена нашим встречам, но сойдёт. — Она мрачно улыбнулась. — До следующего года.

Седьмой

— Спасибо, мисс Паркинсон, — резко сказала Профессор МакГонагалл. — Вы первая покинете зал вместе с мистером Филчем. Если, конечно, остальные члены факультета смогут последовать за вами. Глаза Гарри нашли Дафну. Она смотрела на него с застывшим лицом, не моргая. Затем она посмотрела направо. Рядом с ней стояла девушка с короткими каштановыми волосами, красными глазами, и опиралась на Дафну, сжимая её руку. Целую жизнь назад он сказал Дафне, что ей необходимо решить, что для неё действительно важно. Он кивнул и она кивнула в ответ. Дафна ушла, и Поттер больше никогда не видел её в Хогвартсе.

Восьмой

В пятницу 22 января 1999 года, почти через девять месяцев после окончательной смерти Тома Риддла, в квартиру Гарри прилетела сова с письмом. На нем не было имени: всё, что было написано — адрес зелёными чернилами. Конечно, не то, чтобы отправитель был каким-то таинственным… Гарри потрогал браслет, который носил каждый день последние два года. Это не было сложным решением. Поттер оделся настолько хорошо, насколько мог, схватил метлу и аппарировал в ближайшее место, чей адрес был ему известен. По долгу службы он побывал почти во всех волшебных поселениях Великобритании, так что ему не пришлось особо далеко лететь. Когда он приблизился к маленькому уединённому коттеджу, его сердце билось почти так же быстро, как тогда, когда он столкнулся лицом к лицу с Волан-де-Мортом. Его рука дрожала, когда он постучал в дверь. Дверь открылась, но на пороге стояла вовсе не Дафна. Это была девушка с каштановыми волосами, которая стояла рядом с ней в прошлом году. Ее глаза выпучились. — Гарри Поттер?! Откуда ты знаешь Дафну?? — Впусти его, Трейси, — раздался голос откуда-то изнутри, и в груди Гарри вновь застучал отбойный молоток. Трейси Дэвис, всё ещё явно пребывая в шоке, привела Гарри в помещение, похожее на столовую — после того, как он повесил пальто и убрал метлу в шкаф. Дафна сидела за столом с недоеденным ужином перед ней, одетая в ночную рубашку цвета лесной зелени, обнажавшую бОльшую часть тела. — Ты уже поужинал, Поттер? — спросила Дафна. Гарри моргнул. — Э-э, нет. Я путешествовал. — Ну, конечно. Ты мой гость, так что я приготовлю тебе что-нибудь, а ты тем временем можешь получше познакомиться с Трейси. — Она встала. Дэвис посмотрела на Дафну, потом на Гарри, затем снова на Дафну. — Дафна, постой… Но та уже была на кухне, и Дэвис лишь печально вздохнула. — Прости за это, Поттер, — проговорила она. — Как ты, должно быть, понял, Дафна не сказала мне ни слова о твоём прибытии. — Дэвис с любопытством покосилась на него. — Она действительно дала тебе амулет, сохраняющий память? — Что?.. Дэвис вновь разинула рот и обернулась к кухне. — Ты не сказала ему об этом? Дафна лишь хмыкнула. Дэвис сжала переносицу и застонала. — В семье Дафны есть одно старое заклинание, передающееся по наследству, — сказала затем она. — Они не позволяют посторонним знать подробности, — она бросила в сторону Дафны свирепый взгляд, — но если в целом, это заклинание делает так, что никто не может запомнить местоположение их дома. Например, даже если у тебя есть адрес, или если ты посещал это место раньше, и даже если ты стоишь прямо перед ним — ты не сможешь его запомнить. Если только у тебя нет такого амулета, защищающего память, как этот. — Она сунула руку в карман халата и вытащила ожерелье с зелёной цепочкой. — А, это. — Гарри поднял запястье, чтобы показать Дэвис браслет. — Вау, она действительно дала тебе один! — воскликнула та со странным выражением лица. Гарри посмотрел на браслет. В животе у него стало легко. — Итак, — вопросила Дэвис, — откуда ты знаешь Дафну? Гарри колебался. Он взглянул на Дафну, но та намеренно не обращала на него внимания. Гарри пожал плечами и дал Дэвис краткий отчёт о своих встречах с Дафной. К тому времени, как Дафна вернулась с едой, его рассказ подошёл вплотную к шестому курсу, и момент был выбран настолько удачно, что он заподозрил, что это было сделано намеренно. — Не могу поверить, что ты никогда не рассказывала мне об этом! — сказала Дэвис. — Тайное свидание с Мальчиком-Который-Выжил! — Если бы мы кому-нибудь рассказали — вряд ли это было бы тайной, не так ли? — отозвалась Дафна после того, как разогрела свою еду с помощью заклинания. Дэвис хмыкнула и вновь повернулась к Гарри. — Итак, что произошло на твоём шестом курсе? Полагаю, именно тогда она дала тебе это? — Она указала на браслет. — Эм-м… — Гарри замялся и посмотрел на Дафну. — Ну… — Мы трахались, — как ни в чём не бывало сообщила Дафна и приступила к еде. Дэвис расхохоталась, но быстро умолкла. Её взгляд метался между ними двумя; щёки Дафны были заметно раскрасневшимися, а лицо Гарри явно было намного краснее. — ...Ты серьёзно? — ошеломлённо проговорила Дэвис. Дафна молча продолжала есть. Дэвис умоляюще взглянула на Гарри, и он, в конце концов, слегка кивнул ей. Она практически рухнула в кресло. — Погодите, — пробормотала Дэвис, — погодите. — Она закрыла лицо рукой. — Дафни, ты из-за этого вчера рассталась с Джеффри? Дафна медленно жевала. — Я не знала наверняка, что Поттер появится, так что, полагаю, это было сочетание чувства вины и надежды. Дэвис, прищурившись, некоторое время смотрела на нее, а затем откинулась назад и улыбнулась. — Понимаю. Значит, я вам мешаю, да? Гарри отчаянно заговорил: — О, нет, нет, в… — Я рада, что ты понимаешь, Трейси, — невозмутимо откликнулась Дафна и отправила в рот последний кусочек еды. Должно быть, у него было непередаваемое выражение лица, потому что Дэвис хихикнула над ним и сказала: — Не волнуйся, Поттер, я давно привыкла к ней. Наши планы на воскресенье всё ещё в силе, верно, Дафни? — Конечно, — ответила Дафна; салфетка сама промокнула ей губы. — Мне нужен кто-то, с кем можно было бы либо отпраздновать, либо утешить меня, пока я рыдаю. Конечно, Мальчик- Который-Выжил, спаситель бедных и угнетённых, никогда бы не позволил красивой женщине плакать. — Она захлопала ресницами, глядя на него. — Я спасаю только бедных и угнетённых, леди Гринграсс, — произнёс Гарри. Дафна постучала пальцем по уголку губ. — Этому ответу присуждаются четыре балла из десяти. Двухлетний перерыв, похоже, сделало тебя несообразительным, Поттер. — Ладно, — проговорила Дэвис, вставая, — я не собираюсь торчать здесь и слушать, как вы двое флиртуете. Проводишь меня до двери, Поттер? — Эм... — Он покосился на Дафну, которая просто откинулась назад и закрыла глаза, а затем снова повернулся к Дэвис. — Конечно .. Ни один из них не произнёс ни слова, пока Дэвис собиралась и надевала пальто. Затем она посмотрела на него, опустила глаза и вздохнула. — Поттер… Я многое хочу сказать, но... — Она сжала одну руку другой. — Знаю, что не имею права указывать тебе, с кем встречаться, или что-то в этом роде, но… пожалуйста, сделай всё возможное, чтобы не навредить ей, хорошо? Гарри неспешно кивнул. — Ты хороший друг, Дэвис. —Без тебя знаю. И ты можешь называть меня Трейси — до тех пор, пока мне не придётся утешать её, пока она рыдает. Приятно познакомиться, Гарри! — Трейси вышла, помахала рукой и с хлопком аппарировала. Он несколько секунд смотрел на открытую дверь, после чего закрыл и запер её, потом понял, что ему, вероятно, не надо было запирать её из-за того странного заклинания памяти, и задался вопросом, почему у Дафны вообще был замок, после чего сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Она пристально смотрела на него, когда он вернулся в столовую. Он остановился в дверях. Теперь, когда они остались одни, он ещё больше осознал её обнажённость её руки, длину волос, тёмно-синие глаза, размер её… — Что ты думаешь о Трейси? — поинтересовалась Дафна. — Она оказалась действительно милой. — Не привыкай к этому — она просто вела себя наилучшим образом лишь после твоего приезда. И я хотела бы, чтобы ты с ней по-настоящему познакомился. В конце концов, она самый важный человек в моей жизни. — Я... понимаю. Тишина, если не считать мягкого журчания ручья за окном. — Итак, — сказал Гарри, поднимая браслет, — если бы я не носил это, то не смог бы прийти сюда, верно? — В конце концов, мы, Гринграссы, любим устраивать испытания. — Дафна поднесла чашку ко рту и нахмурилась. — Пусто. Гарри переступил с ноги на ногу. — Без обид, Дафни, но думаю, что я не тот, кому необходимо проверять чувства. — Ой ли? Я слышала, ты весьма неплохо провёл время с этой девчонкой Уизли. Теперь она начала ревновать? Он сжал кулак. — Она поцеловала меня, и, знаешь, я просто смирился с этим. Это было весело, но… мы всегда чувствовали себя только друзьями. — Даже когда они занимались сексом. — Всё было совсем не так, как с тобой, так что я порвал с ней после нашего шестого курса. — Он посмотрел вниз. — Она снова пригласила меня на свидание, после войны, но я ей отказал — это было бы несправедливо по отношению к ней. Рон и Гермиона злились на него целый месяц после этого. — Всегда благородный джентльмен, — пробормотала Дафна. — Не всегда. Я... я больше не готов встречаться только раз в год, Дафни. Дафна побарабанила пальцами по столу. — Не желаешь ли ещё чаю, Поттер? — Хм? Эм, хорошо бы, конечно. Она молча встала и пошла на кухню. Гарри воспользовался возможностью, чтобы сесть, успокоиться и собраться с мыслями. Дафна вернулась с двумя чашками чая и села рядом с ним. — Мы теперь взрослые, — сказала она, покачивая чашку в руках. — Мне больше не надо беспокоиться о том, чтобы хорошо выглядеть перед родителями или соседями по факультету. И ты заработал достаточно репутации, чтобы не разрушить её, просто встречаясь с дочерью известных сторонников превосходства чистоты крови . Так что... Сердце Гарри стучало так же быстро, как летала его "Молния", но притом тихо. Его пульс учащённо бился, но на душе было спокойно. Он наклонился, обнял Дафну за обнажённые плечи и поцеловал её. Остаток ночи они не притрагивались к чаю.

Эпилог

— Значит, ты всё-таки способна нервничать? — Заткнись, Поттер! — Дафна, помни… — Да знаю я, не волнуйся, и прекрасно понимаю необходимость называть тебя по имени на публике, Гарри. — Она чмокнула его в щёку. — В любом случае, гораздо интереснее держать это в секрете, как напоминание о нашем тайном свидании. Гарри безуспешно пытался удержать улыбку на лице. — Рон и Гермиона — хорошие люди, поверь мне, так что тебе не стоит так нервничать. — То, что я — единственный злой человек, окружённый тремя добрыми, должно заставить меня меньше нервничать? Он вздохнул. — Дафна... — Слушай, Поттер, это ведь самая близкое подобие встречи с твоими родителями, с тех пор как твои настоящие родители умерли. Некоторые переживания, как по мне, вполне естественны. Гарри моргнул, глядя на неё. — Знаешь, я бы посоветовал не говорить ничего подобного в их присутствии. — Знаю, Поттер. Я умею надевать маску и вести себя, как положено. Зато мне необязательно это делать, пока я рядом с тобой. Он обнял её за плечи. — Ты — не плохой человек, Дафна, и я уверен, что Рон и Гермиона тоже это увидят. А теперь пойдём . — Гарри пошёл было вперёд, но Дафна осталась стоять, как вкопанная, и сказала: — А что, если они скажут «нет», и велят тебе порвать со мной? Гарри долго глядел на неё, но она не смотрела ему в глаза. Он хотел сказать, что этого не произойдёт, но всё же не мог отрицать такую возможность. — Они и не обязаны одобрять всё, что я делаю, — осторожно проговорил он. — А если они пригрозят разорвать с тобой отношения? Вот только это было уже невозможно. — Они бы никогда так не поступили. — Я говорю гипотетически. — Не надо... — Но вспышка гнева утихла, едва возникнув, когда она взяла его за руку и крепко сжала её. — Если они так поступят, — заявил он, — это будет означать, что они — не те, кем я их считал. Но они этого не сделают. — Он убрал руку с её плеч, но их руки оставались соединены. Они пошли вместе.