беззаботность

      Шо проснулся первым и сразу начал ворочаться. Старался не упустить тяги ко сну, но того не было ни в одном глазу.        Разлепив веки, уставился на главного виновника пробуждения — окно напротив. В ночных развлечениях совсем позабыл закрыть его, теперь лежал и весь трясся. От утреннего озноба спасал тот, кто разделял с мальчиком постель, и сейчас так удачно согревал собою со спины.       Прислушавшись, Шо уловил размеренное дыхание, ощутил его кожей, совсем рядом. Мальчик замер, затаился, уже позабыл про холод. Подростку так не хотелось разрушать эту идиллию, что даже удалось перебороть желание подняться на поиски чего-то потеплее. Решил, что отца под боком будет достаточно.       В тишине и убаюкивающим постукиванием капель за окном, на Шо вновь нахлынула дремота. Веки потяжелели, и мальчик позволил себе еще полениться. Да и не мог упустить возможности побыть с папашей в момент, когда он так тих; так парень и не заметил, как уснул.        Второе пробуждение его не на шутку испугало спросонья. Слишком уж непривычно просыпаться будучи сжатым чужими руками. Хотя в движениях Тоичиро была предельная осторожность: во сне он бережно прижимался к чему-то теплому, желая согреться. Это Шо прочувствовал на себе, оказавшись в тисках.        У мальчика дыхание сперло, боялся даже пискнуть. Лежал и не знал, что же делать. Теперь уснуть не представлялось возможным.       Горячее дыхание опалило тонкую шею, в которую Сузуки бесцеремонно уткнулся носом. И каждый вдох мужчины отражался мурашками на теле ребенка, Шо со стыда готов сгореть, но в тот же миг краснеет от счастья редкой возможности оказаться в объятиях отца.       Дрожащими руками мальчик все-таки тянется навстречу к папе. Легонько касается пальцами рук, обнимающих его, и уже готов забыться в этом тепле.       Как внезапно, еще не контролирующий себя Сузуки, отворачивается от собственного сына. Обделив недоумевающего ребенка достаточным количеством внимания, в придачу лишает его последнего тепла — все одело перетягивает на свою сторону.       Подобного хамства Шо стерпеть не смог. Резко подскочил, стоило прочувствовать весь осенний холодок на голом теле, и пополз ближе к «соседу».       Попытки отвоевать одеяло обратно тут же с треском провалились. Тоичиро с таким упоением сжимал его, что с какой бы стороны мальчик не приставал к нему — все бестолку.        Шо уже было смирился, вздохнул и недовольно пробубнил под нос то, что думает об отце (все-таки не забывая вести себя тихо), как вспомнил об одной упущенной детали. «кажется, она должна быть где-то здесь»       Мальчик был уверен, что накануне, сдирая с папаши одежду, бросил ее около кровати. Догадки оказались верны.        Так, восстановилась справедливость в мире, или как минимум в комнате в центре Стамбула — маленький Сузуки довольный кутался в рубашку отца. Ее вполне хватило, чтобы согреть всего мальчика. Тот удовлетворенно осмотрелся, поймал себя на постыдной мысли, что ему очень даже нравится подобный «наряд», дающий помимо любимого аромата партнера, еще и его тепло - по-своему смущало. Решено растянуть этот «ритуал» как можно дольше, пока мужчина спит.       Так что поудобней устроившись в углу кровати, подросток уткнулся в телефон, не находя себе сейчас других занятий.       Около часа ждал чужого пробуждения, и когда уже забыл про время, почувствовал шевеление сбоку, прислушался. Догадки оказались верны. — который час? — Тоичиро даже глаз не открыл, на ощупь потянулся руками вперед, натыкаясь сразу на спину сына.       Сонный голос и неуклюжие движения создавали образ беспомощности и беззащитности, а таким Шо отца видит безумно редко. Потому мальчик поспешно развернулся к нему, бросив телефон на прежнее место.       Так он и стал первым, кого Сузуки ощутил после пробуждения во всех смыслах. Руки мужчины выискивали что-то, что дало бы ему информацию о времени, а в итоге сомкнулись за спиной ребенка.       Наблюдая за этим, Шо невольно растянулся в такой лучезарной улыбке, что заболели щеки. — а какая разница? — дав ответ, спустя долгое время, мальчик поспешил воспользоваться положением отца, и сомкнул руки вокруг его шеи, тем самым прижав к собственной груди.       Все попытки каких-либо действий в сторону пробуждения, закончились в этих объятиях. У Тоичиро ни сил, ни желания сопротивляться не было. Поддался тонким цепким пальцам и зарылся в складки собственной рубашки. Но и сам возникшую возможность упускать не стал: уткнулся носом в шею паренька и оставил там первый ленивый поцелуй, но реакцию вызвал моментально. — ой! — Шо вздрогнул всем телом, опешил: — погоди-погоди!        Тоичиро не слушал. Осыпал влажными следами открытую к поцелуям шею, обжигал дыханием и вместе с этим пытался окончательно проснуться.       Сквозь пелену дрема едва различал звонкий лепет ребенка, да и нужно ли оно? Когда в голове лишь мысли о нежном запахе собственного парфюма, различимого на чужом теле, о теплоте бархатной кожи и мягкости спутанных волос, в которые Тоичиро скользит пятерней.       Он прижимает это хрупкое тело к себе и не желает отпускать ни под каким предлогом, будь то холод или сбитые смехом возмущения снизу.       Шо выкрутился сам, когда отец стал слишком настойчиво прикусывать его за мочку уха. — п-постой! — залитый багрянцем, мальчик безуспешно чередовал звонкий смех со строгостью в голосе. — ты колешься! мне щекотно!       И раз мужчина не прислушивается к его просьбам, отодрал его принудительной силой, хотя и максимально вежливо - обхватив ладонями за щеки. — Шо… — мужчина наконец разлепил веки, обвел взглядом мальчика под собой.       И тут вместе с запоздалым пробуждением на него снизошло осознание наглости собственного сына (далеко не в первый раз). В подтверждение своим догадкам, Тоичиро ощупал подростка от бедер до груди, на что последний возмутился: — что творишь? — сквозь звонкий голосок еще прорезались смешки, сам паренек не спешил останавливать папашу. — это. моя рубашка?       Вопросом Сузуки в тот же миг вогнал мальчишку в ступор. Пользуясь затянувшейся паузой, мужчина оглядел парня с головы до ног, вердиктом строго хмыкнул. — не смей меня лапать с утра пораньше, папаша. — Шо рассмеялся прямо в лицо Тоичиро, а его вопрос оставил без капли внимания. — ты мне зубы не...       Но вновь подросток затыкает отца, поспешив залезть на него сверху и тем самым притупил бдительность. Оба с нескрываемым упоением уставились друг на друга, но сонный вид мужчины все еще вызывал у мальчика улыбку. — мне идет? — Шо так и сиял, наблюдая за тем, как пристально его изучают глазами. — верни. — неа, мне больше подходит. — ну раз ты так решил. — Тоичиро обратно скользнул руками вниз, зацепился за мягкие бедра и бесцеремонно огладил их.       Смаковать триумф победы Шо это никак не мешало, но сильно смутило. — руки-и-и — тянет мальчик и перехватывает запястья отца, заламывает ему за голову — я вообще-то надел ее чтобы согреться, а не тебя порадовать, старик — парень склоняется к самому лицу мужчины и ехидно ухмыляется. — даже не надейся.       И не смотря на провокации, все-таки дает Сузуки маленькую радость в виде короткого утреннего поцелуя, совсем мимолётного, дабы успеть распробовать. Но оставляет на губах сонного мужчины легкую улыбку. — значит.чтобы согреться, но при этом позабыл про белье?       Шо не сразу понял, к чему такому подвел папаша и почему так довольно ухмылялся. Но когда пришло осознание, а напоминанием о стыдливой оплошности стали пальцы мужчины, что скользнули под рубашку ребенка, щеки маленького Сузуки вспыхнули с новой силой. — я…это. — в свою защиту не нашел что сказать, только обиженно поджал губу и ударил отца кулаком в плечо.       Не желая видеть довольную ухмылку, вогнавшего его в краску мужчину, поспешил слезть с него, а следом с кровати. Но стоило пареньку приподняться, его схватили и притянули обратно. — нет-нет — Тоичиро перевернулся на бок, подмял сына под себя и прижал, словно плюшевую игрушку. — сегодня мы никуда не спешим.        Проигравший не сопротивлялся, даже пискнуть не успел, но дабы раззадорить и так бойкий характер мелкого, мужчина назло трется щекой о его плечи. — ээй! — Шо снова заверещал и попытался вырваться. — иди брейся! и до той минуту не прикасайся ко мне!        В ответ отец громко усмехнулся, поудобнее обнял мальчика и прикрыл веки. — только когда ты мне вернешь рубашку.       Шо нечем было возразить; мальчик задумчиво притих. И пока в его мыслях навсегда вырисовывалось это утро, полное лени, тепла и близости, интимней самых откровенных ночных поз, мужчина мирно уснул. — пап? — Шо остался без ответа, но вновь уловил чужое размеренное дыхание.       Крайне осторожно и медленно, паренек коснулся пальцев, переплетенных на его груди. Погладил, проследил за реакцией и обнял в ответ.       Понял, что хотел бы провести так весь день, оставив все задачи и заботы. И поймал себя на мысли: «сегодня я тебя никуда не пущу».

***