Позволь стать твоим дьяволом!

— Элис, почему же ты всегда одеваешься как мальчик? — спросил мужчина, прожигая свою дочь внимательным и пронзительным взглядом, который давил на девушку, но ни капли не смущал её. Мужчина являлся худым шатеном с глубокими голубыми глазами, тонкими выразительными губами и бледной фарфоровой кожей, как у мертвеца. Элис — так звали его дочь – золотовласая девушка с почти такой же кожей, как у отца, а так же с небольшим ртом и тонкими губами, что добавляло к её внешности какого-то особенного изящества, она посмотрела на него с отчаянным удивлением и некоторой растерянностью.Его дочь была в расстегнутой рубашке с жёлто-оранжевыми узорами, яркий цвет которой определённо бросался в глаза, в белой майке, чёрных парусных штанах и белых носочках. — С какого перепугу, тебя интересует как я одета? — удивлённо и насмешливо спросила дочь своего отца, пронзительно глядя ему прямо в глаза. Сколько Элис себя помнит, отец всегда был равнодушен к её стилю. Она могла даже позволить себе ходить при нём в одной майке и трусах. Подумать только, многие особи женского пола вовсе не могут одеваться подобным образом при своих отцах. — Просто я беспокоюсь, что вдруг мне подсунули вместо девчонки мальчика! — ловко смог увернуться мужчина, превратив очевидно неловкую ситуацию в глуповатую необдуманную шутку и натянуто улыбнулся. Он очень постарался выглядеть мило, однако Элис не купилась на такую странную и непонятную для неё выходку своего отца. Девушка была в замешательстве и около минуты усиленно думала над своей следующей реакцией в ближайшие секунды и внезапно решила парировать. — А почему ты одет не как джентельмен? Во фрак и цилиндр с моноклем на глазу! — звонко воскликнула она, резко вскинув подбородок и победно взглянув на отца сверху вниз (девушке казалось, что сей взгляд действительно смотрится живо и самоуверенно, но, разумеется, она ошиблась) — Ха-ха-ха-! — громко и заливисто рассмеялся мужчина, который рассматривал ответ дочери как весьма забавный, — Потому что я — обычный работяга! — И что? — дерзко и громко сказала ему в лицо Элис и, развернувшись, взяла свой телефон. Её ухватила злость на своего отца, хоть Элис и старалась её заглушить, из-за переизбытка негативных эмоций девушка даже не смогла вымолвить ему больше ни единого слова. Что-бы развеяться в более спокойной обстановке, она решила набрать телефон какой-нибудь из своих подруг, да бы предложить ей пройти прогуляться. Девушке невыносимо хотелось поскорее уйти из дома... — Мери, как насчет увидеться? — спросила девушка подругу, которой набрала первой. — Ах, я только за! — сразу раздается веселый и жизнерадостный ответ в трубке телефона. Та, была действительно счастлива свидеться со своей старой подругой. Вдруг, совершенно неожиданно для Элис, на заднем фоне доносится истеричный возглас парня, с которым Мери сожительствовала: «Куда это ты намылилась, шлюха! Ты должна постирать мои вещи и приготовить пожрать!». — Прости, я не могу! — виновато и неуверенно ответила Мери слегка дрожащим и нерешительным голосом с невольно снижающейся вниз интонацией. Было весьма очевидно, что ей владел некотролируемый страх своего парня, но девушка не чувствовала в себе ни малейшей силы для принятия каких-либо мер. «Ох... Где ты только находишь таких ублюдков?» — чуть было не вскрикнула Элис, но, благо, во время сообразила придержать свой язык. — Целую и обнимаю тебя! Пока пока! - поскорее попрощалась с ней Мери, которая, определёно спешила. — Пока... — поспешно, но с нерешительностью произнесла Элис, когда с другого конца связи уже слышались продолжительные неприятно тянущиеся гудки. Элис испытывала противоречивые чувства: ей одновременно и обидно было за подругу, терпящую беспричинные унижения от своего парня и то же радостно в глубине души, что она сама живёт иначе. В голове неожиданно всплыли поучительные речи её отца, которые он так часто любил начинать с «я должен быть честен с тобой», о том, как же иногда плохо живётся девушкам с парнями. Наивные дурочки полагают, что в отношениях их ждёт сплошная романтика, а вместо этого получают тумаки и становятся прислугами. Элис решила набрать другую свою подругу - Надин. — Надин, как насчёт выйти? - задала она вопрос сразу же. — О, прости, Барон Самеди съел моего попугая! - эмоционально воскликнула Надин. Элис вспомнила это ужасное и пугающее для нее чудовище - это был паук-птицеед, который заставил её вспрыгнуть на стол в гостях у Надин и истерично закричать от страха. Девушка никогда и не думала, что она может бояться чего-то до такой степени, чтобы вести себя, как многие женщины с ретро-плакатов при виде мышей, сильно пугавших их. — Так съешь его в ответ! — прямо тут же пошутила Элис. — Как какой-нибудь абориген из племени тумба-юмба? - отвечала на шутку своей подруги Надин. — Да, как какой-нибудь абориген из племени тумба-юмба! - звонко воскликнула Элис. — Прости, но я не могу... Он же член моей семьи! — удивлённо объяснила она, а затем, недолго подумав, добавила, — Ладно Элис, мне пора. — она резко отключила трубку телефона. От прогулки отказалась и вторая подруга... Ну, в любом случае, есть смысл позвонить последней, вдруг она согласиться - рассудила Элис. — Да? — раздался голос подруги, ответившей на звонок. — Как насчёт прогуляться, развеяться? - спрашивала Элис спокойным уравновешенным тоном. — Я не против развеяться по пустыне бесцельного человеческого бытия. — с загадочным выражением и очевидной насмешливостью отвечала подруга. Элис тут же начала собираться: она взяла свою сумку, с которой она обычно ходит на прогулки, небрежно накинула её на плечо и направилась ко входной двери, как тут же к ней подошёл отец. — Снова идёшь гулять с девчонкой? — со странной улыбкой внезапно поинтересовался он. — Да, с подругой, но, если хочешь, в следующий раз я буду гулять с мальчиком. — насмешливо и резко ответила Элис, забавно усмехаясь и смотря ему прямо в глаза. — Лучше с мальчиком, чем с девчонкой! — смеясь, пошутил мужчина и вновь глупо и даже не ествественно улыбнулся. — Ты что, по своему опыту судишь? — парировала Элис, после чего резко и обиженно отвернулась от своего отца, открыла настежь дверь и стремительно вышла. Было весьма заметно, что девушка была в раздражении. Вот только какова причина этим эмоциям? Прошло две недели. Элис сидела за своим письменным столом и внимательно и сосредоточенно рисовала джунгли с динозаврами, отважных путешественников — барона Мэлоуна, мистера Хадсона, вместе с их спутницей Дженни в весьма вычурном платье бордового цвета с большими рукавами в форме фонариков, в крупной фиолетовой шляпе с яркими украшениями: разноцветными перьями и цветами. Стоящие рядом колонки непрерывно источали весёлую и громкую музыку. Произошедшее выветрилось из головы девушки. Честно говоря, она не придавала этим событиям слишком большого значения. В комнату Элис внезапно вошёл отец. — Снова рисуешь их? — он подошёл к своей дочери и спросил ее с нотой нескрываемого раздражения, внимательно рассматривая бумагу. Он воспринимал персонажей с рисунков своими врагами, пускай они и были всего лишь фантазией Элис. Мало того, ему давно хотелось, чтобы она прекратила жить в мире приключении в духе девятнадцатого века, тем более таких "мальчишеских" и была гораздо более приземленным человеком. — Как видишь, да... — неуверенно и неохотно проговорила девушка. — Я думал, ты уже выросла. — с неприязнью прочеканил мужчина, тут же отключая не нравившуюся ему музыку. — Что хочу, то и рисую, — дерзко ответила девушка, желая поскорее прекратить диалог. — У меня есть для тебя подарки, — заметно заискивая, произнёс мужчина и после своих слов сразу же пригласил блондинку в свою комнату, в которую ей обычно не дозволялось входить (можно было подумать, отец в самом деле хранил в ней какую-то личную тайну, скрытую от своей дочери). Войдя в комнату, девушка уставилась на кучу коробок с наименованием популярных брендов на боках, лежавшую на обширной двухместной кровати. С недоумевающим и слегка удивлённым выражением Элис начала постепенно раскрывать их. После открытия коробок девушка увидела ситцевые белые платьица в стиле "Лолита", очень, чрезмерно женственные туфли нежно-молочных цветов, разнообразные чулки, украшения, перчатки, нижнее белье... — Это всё тебе... — как-то чересчур, наигранно нежно, мягко приобняв Элис за талию и положив голову ей на плечо, тихо произнёс шатен. — Я не буду это надевать! — громко и с недовольством вскрикнула девушка, тут же с упорным усилием, резким движением высвободившись из объятий отца. — Нет, будешь... — с неприязнью прошипел отец, стараясь держать себя в руках и не повышать голос, и ему это удалось. Он не сдержался и крепко схватил её за руки, так что Элис выглядела буквально как какой-то преступник, на которого нацепили наручники и были готовы тут же посадить в машину, — Иначе я не буду таким добрым, - сказал отец, не сдерживая гневное выражение. Его лицо было весьма холодным, оно всем своим видом излучало неприятную и агрессивную ауру. Черты лица мужчины вдруг заметно заострились, на висках заиграли желваки. Когда он успокоился, что произошло довольно быстро, его лицо приняло свой обычный вид - на лбу его вновь появились едва заметные морщины. Шатен стал внимательно разглядывать Элис со спины, позже пристальный взгляд переместился вниз - с шеи на белые, нежные ручки, не знавшие физического труда, которые он крепко, властно держал в своих грубых, мозолистых руках. Казалось, девушка могла чувствовать на себя взгляд его голубых, холодных, будто стеклянных глаз. Хватка мужчины внезапно изменилась. Своими пальцами он начал мягко трогать её руки, водя рукой с нежностью то вверх, то вниз. «Для начала, я заставлю тебя дрочить мне этими самыми ручками мой член...» — едва ли не вырвалось из его уст. Взгляд его поменялся, став томным, задумчивым. На лице образовалась широкая улыбка, обнажающая белоснежные верхние зубы. Как же хотелось ему наконец вымолвить эти слова, как же хотелось... Однако самоконтроль словно удавкой, плотно сжал его горло и мужчина, так и не смог ничего сказать. «Давай, пошли меня к чёрту, позволь стать твоим дьяволом, и делать с тобой всё что я захочу...» — такие мысли беспрестанно крутились в его голове. Элис стало жутко, её охватил страх из-за взгляд отца. То, что он делал, было ей уже неоднократно знакомо. — Ладно, сдаюсь, господин полицейский... Я надену это. Может, мне будет к лицу. Но я боюсь, что меня попросту засмеют в этом. — недолго подумав, быстро и уклончиво вымолвила девушка. — А ты надень, — только и сказал Фред с заметным упорством. Его руки медленно и неспеша соскользнули с её тела. Мужчина осторожно взял одно из платьев и тут же протянул его своей дочери. — Хорошо, завтра надену его, — недовольно пробубнила Элис, обиженно отвернувшись от отца. Различные мысли крутились в его голове в этот момент. Элис стало жутко, её охватил сильный страх из-за взгляд отца. То, что он делал, было ей уже неоднократно знакомо. — Ладно, сдаюсь, господин полицейский... Я это надену. Может, мне будет даже к лицу. Но я боюсь, что меня попросту засмеют в этом, — недолго подумав, быстро и уклончиво вымолвила девушка со смешкой. — А ты надень, — только и сказал Фред с заметным упорством. Его руки медленно и неспеша соскользнули с её тела. Мужчина осторожно взял одно из платьев и тут же протянул его своей дочери. — Хорошо, завтра надену его, — недовольно пробубнила Элис, обиженно отвернувшись от отца. Произошедшее начисто выветрилось из головы девушки. Честно г оворя, она решила не придавать этим событиям слишком большого значения. В комнату Элис неожиданно шагнул ее отец. — Снова рисуешь их? — он медленно подошёл к своей дочери и спросил ее с нотой нескрываемого раздражения, внимательно рассматривая бумагу с картинками. Он всегда воспринимал вымышленных персонажей с рисунков Элис своими врагами, пускай они и были всего лишь фантазией девушки. Мало того, он давно желал, чтобы его дочь прекратила жить в мире приключений в духе девятнадцатого века, тем более таких "мальчишеских" и была гораздо более приземленным человеком, не погружающимся с регулярностью в мир фантазий. — Как видишь, да... — неуверенно и неохотно проговорила девушка, подняв глаза на своего отца. — Я думал, ты уже выросла. — с неприязнью прочеканил мужчина, тут же отключая не нравившуюся ему музыку. — Что хочу, то и рисую, — быстро и дерзко ответила девушка, поморщившись от неприятного чувства и желая поскорее прекратить диалог. — У меня есть для тебя подарки, — заметно заискивая, произнёс мужчина и после своих слов сразу же пригласил блондинку в свою комнату, в которую ей обычно не дозволялось входить (можно было подумать, отец в самом деле хранил в ней какую-то личную тайну, вечно скрытую от своей дочери). Войдя в комнату, девушка обратила свой взор на кучу коробок с наименованием популярных брендов на боках, лежавшую на обширной двухместной кровати. С недоумевающим и слегка удивлённым выражением Элис начала постепенно раскрывать каждую из них. После открытия коробок девушка увидела ситцевые белые платьица в стиле "Лолита", очень, чрезмерно женственные туфли нежно-молочных цветов, разнообразные чулки, украшения, перчатки, нижнее белье... — Это всё тебе... — как-то чересчур, наигранно нежно, мягко приобняв Элис за талию и положив голову ей на плечо, тихо произнёс шатен. — Я не буду это надевать! — громко и с недовольством вскрикнула девушка, тут же с упорным усилием резким движением высвободившись из объятий отца и направилась к двери, чтобы выйти из комнаты. — Нет, будешь... — с неприязнью прошипел мужчина, стараясь держать себя в руках и не повышать голос на дочь, и ему это вполне удалось. Однако он не сдержался и крепко схватил её за руки, так что Элис выглядела буквально как какой-то преступник, на которого нацепили наручники и были готовы тут же насильно посадить в машину, — Иначе я не буду таким добрым, - уже с нарастающей громкостью сказал отец, не сдерживая гневное выражение речи. Его лицо было весьма холодным, оно всем своим видом и выраженными на нем эмоциями излучало неприятную и агрессивную ауру. Черты лица мужчины вдруг заметно заострились, на висках заиграли желваки. Когда он успокоился, что произошло довольно быстро, его лицо тут же приняло свой обыкновенный вид - на лбу его вновь появились едва заметные морщины. Шатен стал внимательно разглядывать Элис со спины, позже пристальный взгляд его переместился вниз - с шеи на белые нежные ручки, не знавшие физического труда, которые он крепко и властно задержал в своих грубых, мозолистых, тяжёлых руках. Казалось, девушка могла чувствовать на себя взгляд его голубых, холодных, будто стеклянных неестественных глаз. Хватка мужчины изменилась в одно мгновение. Своими пальцами он начал мягко трогать её ручки, водя рукой с нежностью то вверх, то вниз. «Для начала я заставлю тебя дрочить мне этими самыми ручками мой член...» — едва ли не вырвалось из его уст. Взгляд его резко изменился, став томным, задумчивым. На лице образовалась широкая улыбка, обнажающая белоснежные верхние зубы. Как же хотелось ему наконец вымолвить эти слова, как же хотелось... Однако самоконтроль словно удавкой плотно сжал его горло и мужчина так и не сумел ничего сказать. «Давай, пошли меня к чёрту, позволь стать твоим дьяволом, и делать с тобой всё что я захочу...» — такие мысли беспрестанно появлялись в его голове. — Ты оденешь это сейчас. И не только это. — упрямо сказал он, смотря прямо в глаза своей дочери. — Прямо при тебе? - спросила, подняв бровь Элис. — Прямо при мне, - твёрдо ответил отец. — Я не буду этого делать! — шокировано и эмоционально воскликнула блондинка. На лице Фреда возникла широкая и насмешливая улыбка. Он был доволен таким ответом, хотя и тщетно пытался этого не показывать. — Тогда именем закона, мне придется самому раздевать и одевать опасную преступницу по кличке "Графиня"! — всё так же весело улыбаясь, словно чеширский кот, с нескрываемым довольным выражением протянул мужчина. Он полагал, что говорит действительно остроумные вещи. "Графиня". Таким забавным прозвищем отец весьма любил называть Элис. Шатен из лучших побуждений полностью освободил свою дочь от домашнего труда. Она никогда не готовила и не убирала – он нанимал уборщика на день, а иногда мог убираться и сам – мужчина включал робот-пылесос и протирал все места, куда машина в силу своих ограниченных возможностей не дотягивалась. Элис никогда не надо было стирать – отец относил всё бельё в прачечную. Отсутствие физического труда положительно отразилось на умственных способностях девушки — она хорошо училась, действительно чудесно рисовала, умела писать рассказы и стихи. Элис всегда выглядела поистине свежо, юно и не измотанно, словно модель с обложки глянцевого журнала. Блондинка, свободная и счастливая, была похожа на девушку из девятнадцатого века, живущую в обеспеченной дворянской семье. Отец часто говорил дочери, что ни одна девочка не может себе позволить то, что он постоянно разрешает девочке, что другим девушкам приходится изо дня в день заниматься рутинной домашней работой - стиркой, глажкой, уборкой, готовкой и присмотром за братьями или сёстрами, мало того, их ещё смеют бить и оскорблять. Элис решила строить из себя высокомерную и недоступную преступницу - «графиню». — Что же, давай, раздевай меня, господин полицейский, но только убедись, что при мне нет никакого оружия, — звонко произнесла она с насмешливым выражением и легла на кровать, вытянув ноги. Немного позже отец сел на край кровати и сначала медленно стянул с неё носки, а затем и брюки. Девушка спокойно уселась, и он тут же освободил её от рубашки и майки. Элис смиренно смотрела на него, ей было даже забавно наблюдать за действиями мужчины. Девушка с успешкой воспринимала это как забавную игру. А затем... Элис осталась в одном только нижнем белье. Они с отцом молча сидели и пристально смотрели друг на друга, несомненно задумавшись о чем-то. Элис сменила свои эмоции - она оцепенела от страха. — Ты что, боишься господина полицейского? Считаешь, что он может сотворить с тобой что-то плохое? — усмехаясь, сказал мужчина, будто уловив сильный страх дочери. — Я просто поняла, что мало его знаю, — ответила Элис, немного покраснев и опустив глаза. — А по-моему, ты просто низкого мнения о нём, — загадочно и тихо прошипел отец. Девочка же только показала ему язык. Даже в такой пугающий момент она могла выдать меткую шутку. Возможно, потому, что пошла в отца в этом качестве. Мужчина лишь усмехнулся ответ и посмотрел на дочь с многозначительным выражением. И вот: Фред устроился поудобнее. Его сильные пальцы едва коснулись бретелек лифчика и он поспешно расстегнул их. Затем мужчина медленно снял его и небрежно отбросил на пол. Перед глазами Фреда предстали большие груди Элис. Его страстный взгляд вцепился в соски. Ореолы были большими, светло-коричневыми. Соски среднего размера - не большие и не маленькие, однако мужчина нашёл их даже вульгарными. «Такие могут принадлежать только шлюхе...» — быстро промелькнула грязная мысль в его голове. Затем его рука резко скользнула к Элис между ног, и он смог потрогать её киску через трусики. — Пора бы их снять. — сказал он, стараясь отвлечься от потока грязных мыслей. Девушке пришлось немного неохотно лечь на кровать и невысоко приподнять свой таз. Фред начал стаскивать их с её ног и после резким движением откинул их подальше. И вот девушка была полностью голой, а Фред - полностью одетый. Отец с нескрываемым интересом разглядывал её тело, ему вдруг стало на всё вокруг абсолютно плевать. Он мысленно перенёсся в свой юношеский возраст, когда всё было прекрасно и безмятежно. Парня переполнило то самое приятное чувство, которое ему не доводилось испытывать уже давным-давно. То чувство, которое возникает, когда приводишь девушку домой, и вот сначала вы вдвоём, наедине друг с другом. Сначала беседует о всякой ерунде, которая первая приходит в голову, порой переходя на весёлый лёгкий флирт, а затем остается только этот самый флирт со страстным и запоминающимися поцелуями, объятиями и усаживанием на колени. В конце концов, всё это сводится к сексу где угодно - в постели, на диване, на полу, на столе, в ванной... Фред погрузился в свои мысли, но когда опомнился, то резко накинулся на Элис и начал жадно одарять её поцелуями, страстно трогать её груди, порой принимаясь пальцами сжимать её соски, или без стеснения теребить их. Порой он отвлекался на свои мысли и медленно посасывал её груди, иногда больно покусывая их своими зубами. — О детка, ты просто кайф... Нам будет очень весело вдвоём, — мужчина весело бросал многочисленные банальные фразы, словно являлся каким-то подростком, парнем в переходном возрасте. Он на ходу умудрился быстро расстегнуть свой ремень и ширинку. Элис неожиданно для себя же испытывала предательское возбуждение. Её заводили действия. Хоть девушка и понимала, что это неправильно, но не могла себя контролировать. И вот... Он резко вогнал в неё свой член и начал серию продолжительных грубых движений в зоне таза. На счастье Элис, она уже не была девственницей. Девушка с силой сжимала одеяло, выгибалась в спине, глубоко и страстно дышала. Временами, с губ блондинки срывались громкие стоны. Это было большое удовольствие, перемешанное с болью. Резкие движения вдавливали её в кровать, девушка буквально чувствовала, как член отца упирается в её матку. Тихий скрип старой кровати и пошлые шлепки вместе, совмещённые с тяжёлым дыханием девушкой стали единой красивой симфонией. Голова отказывалась думать над своими действиями, сознание было покрыто пеленой непрерывного наслаждения, но через неё пробивалась одна единственная мысль, не дававшая покоя Элис ни на минуту: «Он ведь мой... Отец... Заниматься с ним сексом — неправильно...». Но даже несмотря на это осознание, девочка ничего не делала, лишь издавала громкие стоны, утопая в сладостной неге - пусть жестокой, грязной и пошлой. Через некоторое время девушка с неприязнью почувствовала, что её ноги дрожат, и отец тоже был на пределе, это было видно по его слегка покрасневшему лицу. В глазах его засверкали яркие искорки, ясный взгляд помутился, и девушка больше не могла видеть ничего рядом. По своим ощущениям блондинка осознала, что в последний момент Фред вышел и излился ей на живот. *************************************************************************** И вот они лежат вдвоём на кровати. Она - полностью голая, а он почти полностью одет. Мужчина держал девушку за руку, немного сжимая ее. В голове девушки была полная беспросветная путаница. «Это был просто секс... Как с обычным парнем. Ничего серьезного!» — убеждала она себя снова и снова, хотя понимала в глубине души, что это далеко не так. — Скажи-ка, а кто у тебя был первым, а? — спросил он весёлым голосом, вальяжно улегшись на бок и в очередной раз положив руку между ног дочери. — Грязный азиат, — с неприязнью ответила Элис, а после вскрикнула, — Якудза! — девушка пыталась прикрыть свои истинные чувства смешными, как она думала, шутками и пока что удачно с этим справлялась. — Значит, Такеда, — сказал спокойным, ровным тоном отец. Это был не вопрос, а скорее утверждение. — Откуда ты его знаешь? - удивлённо спросила дочь у отца. — Я видел тебя однажды на улице с ним. Ты называла его так. - ответил Фред. — Ты следил за мной?... — заметно напрягшись и прищурившись, спросила Элис, немного подумав. — Нет, — тихо ответил он, опуская глаза вниз. Если быть точнее, то мужчина возвращался с работы и случайно увидел Элис, на улице с молодым парнем-азиатом, что очень мило говорил с ней. Мужчине стало весьма любопытно, с кем его дочь шастает по вечерам, когда уже стемнело. Отец решил следить за девушкой и азиатом. Честно говоря, это было даже весело для него. Он самодовольно воображал себя каким-нибудь сыщиком, шпионящим за кинозвездой. Парень представил, что этот грязный, как он считал, азиат - глава клана якудз, любящий белых женщин. Его немного позабавило, что Элис пошутила на ту же самую тему.