Треклятая ложь

Атмосферные осадки, выпадающие из облаков в виде капель жидкости со средним диаметром от 0,5 до 6/7 мм — в простонародье называемые дождём — накрыли куполом весь Токио, заставив врасплох парней, мирно идущих после школы домой, которым тщетно пришлось стоять под крышей небольшой лавки. Сегодня двое подростков остались после уроков на дополнительные занятия. Потому сказали своему общему другу пойти домой и не ждать их, ведь неизвестно, насколько они смогут задержаться. Сейчас же светловолосый высокий парень в очередной раз глубоко вздыхает, бросая трубку; даже настоль желанное такси, которое они позволяют себе не каждый такой раз, агрессивно отказывается протягивать руку помощи в такой проливной день. — Баджи-сан сейчас придёт, — проносится сквозь непрекращающийся шум дождя глуховатый голос. Рюсей в этом не сомневается ни на секунду, уж слишком он хорошо знает их друга, который спустя мгновение после начала дождя позвонил партнёрам, чтобы удостовериться, что те в сухости и сохранности, однако узнав, что всё как раз наоборот, быстро пролепетал, мол: "Всем стоять на месте, я быстро прибегу с зонтиками и куртками!", а ведь мог поискать такси, но Баджи не Баджи, если не будет всё усложнять. Хотя эта невинная забота всегда трогает внутреннее сознание — коротко душу — заставляя оттаять и заискрится. Именно таким выглядит Чифую перед этим проблемным парнем: весь такой задорный, по глупому счастливый, глазами — что точно полудрагоценные непрозрачные камни голубовато-серого цвета — бегают в разные стороны, сверкая, и с искрящимися бликами на них, которые напоминают мелкое рассеянное звёздное скопление. Именно так выглядит картина, что заставляет сердце Сато наливаться обидой и рваться из грудной клетки, очерняя всё на своём пути. Просто потому... «Почему ты не смотришь так на меня?» Сато многое чувствует к своему блондинистому другу и многое опускает, пытаясь добиться его внимания, например, тот факт, что Кейске даже стараться толком не нужно, дабы Чифую целиком и полностью одаривал его вниманием и любовью. Рюсей чувствует себя последним конченным эгоистом, когда дело касается объекта его воздыхания, но даже не собирается что-то с этим делать, потому что знает — всё бестолку. «Почему именно он? Что в нём такого особенного?» Джемпер, который Сато накинул на блондина, когда тот начал чутка съёживаться от холода, немного съехал с парня, поэтому Рюсей прижался ближе, чтобы его поправить. — Чифую, обещай, что будешь честен со мной, — светловолосый молит своим бархатистым голосом, надеясь на то, что тот выполнил его небольшую просьбу, ответив на глупый, по его мнению, вопрос: — Ты влюблён в Кейске-куна? Мацуно, до этого спокойно стоявший рядом, растерянно попятился чуть в сторону, внимательно смотря в глаза своего друга. Сато был в ожидании ответа и не осмеливался двинуться с места. — Что?! Нет конечно! — неуверенно проговаривает Чифую, словно пытаясь оправдаться сам не понимая зачем. — Почему ты вообще спрашиваешь о таком? — спрашивает он, подходя к Рюсею и кладя голову на его плечо. — Просто так, интересно стало, — скованно говорит тот, больше думая то ли о реакции голубоглазого, то ли о его мягких волосах, что немного щекочут место на шее, где красуется татуировка змеи. — Знаешь, мне будет немного обидно, если вы начнёте встречаться, — хмыкнув, потирает он свой носик, мысленно убеждая себя в том, что ещё не всё потеряно. — Бред какой-то, Рюсей, — непонятливо произносит Мацуно, натягивая плотнее джемпер к телу и содрогаясь. — Ты прав, но всё же, — рассуждает высокий парень, но заметив дрожь чужого тела замолкает и прижимает того ближе, обхватывая за талию, чтобы хоть как-то его согреть. Мацуно на это действие ничего не говорит, лишь молча с некой каплей смущения отдаётся в тёплые руки. Блондин думает над сказанным ранее, всё-таки Рюсей не выглядит сейчас так, будто опять шутит. Видно, что он серьёзен, однако, что скрывается за этой серьёзностью? — А почему тебе станет обидно? — спрашивает Чифую, поднимая голову, чтобы проследить за чужими эмоциями. Вопрос, произнесённый так блаженно и интересующе, вводит темноглазого парня в ступор своей ненавязчивой внезапностью. Сейчас он действительно не понимает, что может и должен говорить, ведь только что излил мучающие долгое время мысли, вовсе не вдаваясь в подробности, разложил себя неосознанно, как чистое полотно. Теперь же даже думать о том, как сгладить эту нелепую ситуацию — получается слабо, точнее — никак. — Потому что ты мне нравишься, — произносит он он на одном дыхании, до побеления костяшек сжимая кулаки. Сейчас же в ступоре стоит Чифую, который до этого ожидал от партнёра абсолютно что угодно, но абсолютно точно — не это. Даже невольно в мыслях ни разу не проскакивало. Он заставляет себя опустить голову и отвернуться, чтобы проницательный взгляд напротив не сжимал душу. Сато видит взволнованного Мацуно и понимает, что вытворил худшее из всего, что только мог. Успевает в тысячный раз пожалеть о своих идиотских надеждах, мыслях, словах. — Забудь, — кидает он обрывисто. — Нет уж! — волнующе хватается Мацуно вдруг за рукав чужой школьной рубашки. — Что ты имеешь ввиду, говоря нравится? — всё-таки хочется удостовериться, что это не очередная глупость, а с другой надеяться, что именно так — просто плохо пошутил — ведь тот так трепетно на него сейчас смотрит. — Хочешь, чтобы я тебе наглядно показал? — усмехнулся он от собственных раздумий, но Чифую лишь хлопает глазами удивлённо, смиренно стоя перед другом. Особенно сейчас не хотелось опять совершить ошибку. Можно закрыть глаза на всю эту нелепицу словами: "Ха-ха, неужели поверил?", а ведь, если постараться, ему сейчас правда поверят, обычная тупость от Сато, ничего нового. Но когда твой возлюбленный стоит перед тобой близко-близко, буквально в пару сантиметрах, в твоей одёжке, со стекающим по припухлым губам каплями дождя, в слабом ожидании дальнейших действий — хочется молча поддаться вперёд, в первый и последний раз попробовать на вкус мокрые, но сладкие уста, лишь еле прикасаясь, оставляя после себя лёгкое тепло, что разливается по телу полностью, будто стискивая в страстные объятья. Мацуно не понимает, что он сейчас должен чувствовать, как он сейчас должен среагировать, сейчас не хочется ничего, просто закрыть глаза и думать, что на самом деле это просто шутка. — Какой же ты ублюдок, — раздаётся мурашками басистое звучание, что заставляет Чифую мигом опомниться и оттолкнуть того резко от себя. Голос несомненно принадлежит тому, кого видеть на данный момент Сато хотелось в последнюю очередь. — Какого хуя ты вытворяешь, Рюсей? — отбросив зонтик с пакетом, накидывается разъяренный Кейске на друга, хватая того за вяло завязанный галстук и сжимая покрепче, еле придушивая. Тот практически не реагирует, даже не делает попытки отдёрнуть длинноволосого от себя. Он мог оправдаться, но не сделал этого, только добил под корень. Теперь-то уже поздно раскидывать мозгами, которые решили сегодня дружно отключиться. А Баджи злится. Чертовски сильно злится. Человек, которому ты доверил свои чувства, который так яро говорил, что у него самого таковых к Чифую ни капли нет — теперь вот так подло поступает прямо у него на глазах. Думается ему, что тот сделал это специально назло другу — отвратительно... «Как ты можешь быть настолько отвратительным?» — Баджи-сан, пожалуйста, хватит, — просит остановиться младший, отстраняя вскипевшего Кейске взяв под локоть, который в любую секунду может взять в дело кулаки и пиши пропало. — Я хочу домой, — тянет к себе обеими руками старшего, чувствуя его напряжение через ткань куртки, смотрит в упор своими безднами штормящими, что вынуждает Баджи ослабить хватку и в конец отпустить Сато. — Прости, я вспылил, — берёт он в руки холодные ладони Мацуно. Баджи поднимает свой зонтик с земли и протягивает Чифую, тот берёт его сразу, в то время как брюнет пихает перед задумчиво затихшим другом оставшееся содержимое пакета. Младший уже после подходит к нему, чтобы вернуть его джемпер, губами говоря: "Спасибо, мне жаль...", после чего пара уходит, оставляя Сато наедине с собой и звуками дождя. Он окидывает взглядом пакет и замечает, что там зонтик и ещё какая-то ткань, видно действительно принёс что-то, чтобы не сдохнуть в конец от мерзлоты, как и говорил. Но всё же даже эти вещи сейчас бесполезны. Небо начало проясняться, дождь в свою очередь идёт на ослабление, шум тоже убавляется, что позволяет найти место для обдумыванию в данном положении. — Солгал... — прошептал себе в раздумьях Рюсей, опираясь на стенку лавки и скользяще падая на колени. — Ты солгал мне, Чифую.