Вернуться

В бездне нет ветра. Нет запаха, кроме запаха влаги и крови. Нет над головой неба — только темнота. Сначала Аякс чувствовал себя слепым. Сейчас же, после месяца в этом месте, ему кажется, что он ослепнет от яркости мира на поверхности, если однажды туда вернется. Сейчас он тут, и время от времени, когда он просыпается, ему кажется, чудится запах моря и бриз на коже. Все реже Скирк приходится будить его, все чаще парнишка просыпается сам, только от движения неподалеку от себя. Но оттого менее растерянным поначалу он себя не чувствует, понимая, что ни ветра, ни солоноватого легкого запаха моря нет, а есть только его учительница неподалеку, кивком сообщающая, что им пора. Пора снова с головой в битву. Бездна — странное место. Каждый день здесь — война. Война за что? Ради кого? Почему? Над этими вопросами Аякс изначально не задумывался, а теперь и подавно. Нет смысла. Война потому что если убьешь не ты, то тебя. Если не станешь чудовищем, то чудовище растерзает тебя. Аякс становится подобающим Бездне, ее мрачным кровожадным тварям, тьме и жестокости. Он уподобляется им — иначе с ними не разделаться, не выжить. Он рвет когтями их глотки, раздирает напополам головы, отрывает челюсти, конечности, потому что он сильнее. Потому что они сделали бы с ним точно то же самое. Потому когда Аякс видит кого-то, кто так выделяется из этого вечного кровавого безобразия, для него это как дуновение родных холодных ветров в лицо, от которых обветренные губы лопаются и кровят, из глаз вышибает слезы и щиплет щеки. Ему кажется, что среди этой тьмы загорелась звезда. В этой части почему-то спокойнее, чем где-либо еще, но тем не менее вызывает недоумение вид кого-то настолько нетронутого бездной. И одновременно ей так сильно принадлежащего. Как жемчужины этого места. Аякс смотрит на звезду. А звезда на Аякса — Ты кто? — спрашивает незнакомец. Темноволосый, одетый с иголочки, на поясе вложенный в ножны меч, а глаза — две светлые звезды, смотрят на него с удивлением и обычным любопытством. Он выглядит ровесником Аякса. Может быть, немного старше. Рыжий открывает рот, будто у него есть слова, а затем закрывает и сжимает кулаки, когда незнакомец подходит ближе. Он хмурится, а звезда улыбается. — Аякс, — коротко отвечает он, выпаливает, словно пытаясь этим ответом остановить парня. — Ты не отсюда? — тут же атакует он следующим, и даже не кладет руку на рукоять меча. Словно совсем не опасается Аякса. А, пожалуй, стоило бы. Неужели он, грязный, тут и там покрытый кровью не внушает никакого чувства опасности? — Оттуда, — так же коротко отвечает Аякс и указывает пальцем вверх. Общение вне коротких команд и сигналов их принятия уже непривычно. Язык словно не поворачивается. Незнакомец задирает голову, а потом возвращает взгляд к рыжему, выглядят непонимающим. — С потолка? — уточняет он. — Нет! — резко отрицает Аякс, и парнишка не вздрагивает. Он усмехается на такую его вспышку, и такая реакция чуть тихомирит, — я упал сюда. Из леса, — уточняет он. — Из Тейвата? — внезапно разгоряченно спрашивает звезда, и подходит почти вплотную, сверкая всем своим видом. — Да. Ну, да, — подтверждает Аякс. И звезда ему улыбается, берет за щеки и всматривается ему в глаза. Аякс хмурится, но не отстраняется. Руки у него теплые, мягкие. Не тот шершавый жар, которым обычно прикасается Бездна. Перед этим теплом хочется склонить колено и его защищать, потому что такие руки успокоят, но разят когтистые лапы чудовища, которым становится Аякс. Звезда меньше всего похожа на монстра, — а ты кто такой? Тут опасно, тебе, наверное, не положено тут быть, — говорит рыжий, и ладони пропадают с его щек, когда последняя фраза слетает с его разбитых губ. — Меня зовут Кэйа, — представляется юноша и пару секунд смотрит на свою руку, словно решая, протянуть ли. Только что потрогав незнакомого человека без его разрешения, — я принц этих земель и дальше, где спокойнее.А ты, наверное, с кем-то из тех, благодаря кому твари не уходят дальше внешних границ? Теперь черед Аякса улыбнуться. То есть перед ним правда кто-то, кто точно не должен быть растерзан чудовищами. — Мастер — единственный живой человек, кроме меня тут, которого я видел, — пожимает плечами рыжий, отводит взгляд от пронизывающих глаз принца, — и тебе тут не место. Откуда ты пришел? — Оттуда, — Кэйа указывает в сторону едва заметного прохода между валунами, — получается, ты мой рыцарь, раз защищаешь меня? В груди у рыжего почему-то тепло от этих слов. Приятно. И щеки горят, как на морозе. — Получается, так? — подтверждает он неуверенно. А принц ему улыбается, так мягко, почти нежно. — Тогда выживи, Аякс. Ты должен. Как мой рыцарь. Я хочу встретиться снова. Обязательно, — с энтузиазмом говорит Кэйа. Аяксу он напоминает Тоню. Такая же романтичная натура, получившая, наверное подпитку в виде хороших книг, мифов и легенд. Он бы соврал, если бы сказал, что не захочет увидеть принца снова. Увидев звезду среди кромешной тьмы, конечно, станешь ее искать снова. — Хорошо, — кивает рыжий и улыбается впервые за долгое время. В ответ Кэйе. Принц уходит. А Аякса снова ждет битва. Ждет Бездна. Дышит в лицо своим зловонием, будоражит кровь в жилах. *** Она шепчет у Тартальи над ухом и годы спустя после того, как он покидает это мрачное место. Она струится по его жилам и требует того же, что было там, внизу. Тепла крови на руках, предсмертных хрипов, победы за победой. Только остальной мир другой. Он почему-то не строится на жестокости, не каждый хочет убить Аякса. Он стал снова похожим на человека, но места для него будто бы нигде и нет. Словно только мрак и лихорадочный жар Бездны могли быть той средой, в которой Чайльд мог существовать. Встреча с принцем все больше и больше казалась словно ненастоящей. Может, лучше бы так и было, потому что головой Аякс понимал, что Кэйа остался там, внизу, в Бездне и черт знает где там дальше, принцем чего он там был. А он, Тарталья, тут. Служба у Царицы дает больше узнать. Так или иначе. Хочешь — не хочешь. Аякс мог и не хотеть знать, что принцем он мог быть только той нации, которую уничтожили пятьсот лет назад. Такие странные сдвиги во времени сложно уложить в голове, поэтому Чайльд этого не делает. Просто принимает. Вместе с мыслью, что, должно быть, и принц Бездны погиб вместе со своим королевством. Он не скорбел. Но это было какое-то мрачное принятие. Будто бы вместе с похоронами какой-то надежды. Сильнее повергло увидеть снова этот пронзительный взгляд в глазах человека, пришедшего сразиться с Аяксом вместо путешественника. Что-то в Чайлде умирает и вновь раз за разом воскресает, когда шаг за шагом Кэйа приближается к нему, мастерски вертя в руках меч. — Аякс, — только произносит капитан вслух, — ты тут. — Устрой мне хороший бой, — говорит Чайлд в ответ. И впервые бездна хочет не навредить человеку с оружием в руках, а пустить его к себе, объять его, требует быть ближе. Потому что Кэйа тоже часть ее? — верни мне то ощущение. — Конечно, — отвечает ему Альберих. И атакует. Не жалеет. В Бездне никого никогда не жалели. Удар за ударом, странно опасное изящество на животную резкость. Аякс уже не может подняться, когда Кэйа наваливается на него сверху, прижимая к горлу клинок. Он удивлен. И Бездна беснуется в нем. — Ты жив, — произносит только Аякс. Будто до него только дошло. Только когда бой окончен. Тогда у Альбериха дрожит рука и он убирает оружие в сторону, выглядя странно печальным. Его пальцы дергаются, словно неуверенно, а Чайлд не может отвести от него взгляда, от внезапно потерянного и словно отчаявшегося Кэйи. А потом он все же кладет руку на щеку Аякса. То же тепло. Та же мягкость, пусть на руках теперь мозоли от меча и поводьев. Все те же, к которым Чайлд теперь без зазрения льнет. Без сомнения берет руку в свою и сжимает ее. — Ты нашел меня, — говорит принц. Впервые за долгое время бездна в Аяксе требует, чтобы он был нежен, когда касается кого-то. Он притягивает без сомнений себе в объятия Кэйю, целует его в висок и поглаживает по спине, когда слышит, как он судорожно выдыхает в плечо рыжему. Он будет нежен. И осторожен. И в этот раз и потому, что хочет так сам.