вдвоём?

невзрачный мальчишка, всё время тихо сидящий на моих уроках. зачастую, его сидение не столько наполнено смыслом нахождения его тела на стуле, сколько его вовлечённостью (что понятно совершенно не по выражению лица) в процесс переливания пикселей на своём смартфоне. — в шестнадцатом году — то есть, на второй год ведения этой несчастной войны, — я окидываю взглядом класс, слушающий меня в лучшем случае в пол-уха, — на вердене состоялось сражение между англо-французскими войсками и германией, — продолжаю бездумно водить глазами по детям, — вы, может, слышали об этом сражении? ну, как его прозвали, — задаю вопрос в пустоту и ловлю зрительный контакт с половиной класса. нет, настолько быть охреневшим на своём уроке я не позволю! — слышал, лёнь? ноль. вообще ноль. меня будто нет. я что, уже похожу на старикашку с монотонными лекциями из раза в раз? повторяю обращение снова. заинтересованные подростки переводят всё внимание на третью парту первого ряда. — богданов! под тихие смешки я, наконец, вижу быстрые шевеления на злосчастной парте. наверное, прячет телефон под пустую тетрадь. моему возмущению нет предела — приходить на последний урок, чтобы отсидеться, пока я распинаюсь с тем материалом, который он собирается сдавать уже через полгода. немыслимо! мгновение — на меня смотрит не только кудрявая макушка. подождите, он что… улыбается? пока я пытаюсь запомнить, как выглядит улыбка, светящая ярче уже давно не греющего ноябрьского солнца однозначно, всегда серьёзного и, возможно, даже, несчастного лица, мальчишка возвращает привычный меланхоличный взгляд, быстро спохватившись. глаза испуганно метаются везде, но не на мне. какого они, кстати, цвета? наверное, я его испугал. ну и не надо в следующий раз так отвлекаться на моём уроке. прочищаю горло, оставляя смятение от такого необычного богданова подальше, и вынуждаю себя продолжить урок, пока до звонка остаётся уже чуть меньше пятнадцати минут. — «верденская мясорубка», — еле уловимо улыбаюсь, пытаясь утихомирить всё ещё плещущийся испуг в глазах мальчонки и хоть как-то впарить материал одиннадцатому инженерному классу, — тетрадочку мне сдать на проверку не хочешь? — вновь поворачиваю голову к звезде этого урока. окончание довольно длительного для богданова зрительного контакта ознаменуется перекинувшимся стыдливым взглядом в пол. — я завтра… завтра принесу… — неуверенно, и оттого тихо разносится по классу. богданов вертит ручку в худых пальцах и поджимает губы. кидает, я уверен, последний за сегодня взгляд на меня и поджимает губы, и я улавливаю его напряжение. — ну-ну, — сверкаю глазами, как девочка из десятого, заприметившая красивого парня класса постарше, а губы лишь сильнее растягиваются в доброй ухмылке. вновь поворачиваю корпус на весь класс под тихие шушуканья девчонок с последних парт.

***

невозможные. эти подростки просто невозможные. почему каждый урок — цирк? а иногда и не только урок. как на вопрос «оцените политику николая второго» можно написать в тетради по истории «3/10»? хватаюсь за голову, сидя за столом с красной ручкой в руках. выпутавшись из волос, сжимаю переносицу, успокаивая себя. ты тоже был таким. сил моих нет. бросаю ручку, дохожу до журнального столика и беру стремительно остывающий чай, тут же отхлёбывая. получился слишком сладкий. чёрт. ещё глоток, и иду к рабочему месту с разбросанными проверенными и ещё нет тетрадями. что ставить за такой ответ? «три» за смекалочку? грёбаные подростки. сдаюсь, ставлю кружку на стол, красными чернилами вывожу мерзкий знак вопроса на полях и учительскую двойку — вытянутую, с большим колечком и изогнутым хвостиком. задрал меня этот шомполов. отсутствие тетради богданова само собой добавляет пунктик в завтрашний план в голове. не забыть бы спросить с него. и почему я не влепил ему пару сразу… все проведённые в классах опросы на завтра проверены, сил ни на что больше нет. принимается решение посвятить вечер себе — ноги сами доносят до кровати, и я валюсь лицом в подушку. одежда давно надета домашняя, душ посещён по приходу домой. обмозговав ещё пару мыслей, наконец не найдя экстренных к выполнению обязанностей, решаю не париться больше сегодня. переворачиваюсь на бок, всё ещё придавливая своим весом одеяло к матрасу, беру подушку в руки, обнимаю с целью деть куда-то конечности и чувствую накатывающий сон.

***

трель тупой дефолтной мелодии будильника на телефоне слышится где-то в отголосках реальности. туго соображаю, что это мне не снится и пора бы уже начать поиски раздражающего звука, так что встаю, поднимаю подушку с пола и возвращаю её на кровать. вставать полседьмого ради одиннадцатого класса «б» — сущий ад, особенно по пятницам. что эти дети вытворят сегодня лишь одному богу известно. так или иначе, я попадаю под их раздачу меньше всего: на прошлой неделе они прямо на уроке ольги николаевны смешали ментос с колой. до директора, конечно, не дошло, но нагоняй от классного они получили знатный. вообще класс не чтоб прям пропащий, насколько я мог узнать за свои два месяца работы — учительница физики от них без ума. однако, стоит отметить, она без ума от группки сдающих физику и понимающих в ней хоть что-то, то есть от пятерых подростков, кое-как подружившихся за год обучения вместе. в остальном класс состоит из девочек, не знающих, что делать со своими жизнями, и пацанов, бездарно просиживающих штаны в школе. и богданова. он вообще отдельно. не как отброс, скорее, аутсайдер. даже не представляю, какая успеваемость у него по другим предметам. по истории в его графе красуется одна тройка за устный ответ — он тогда промямлил что-то несуразное, но похожее на правду. ну, может, я поставил «три» из жалости. не так важно. телефон затихает, и я чертыхаюсь, всё ещё находясь в поисках. перекладываю тетради по разным сторонам стола, пока, наконец, не замечаю краешек мобильника, выглядывающий из-под тетради десятиклассницы. беру в руки, сверяясь со временем. три минуты на поиски — настоящая мощь человеческого мозга. на кухне парой лёгких движений ставлю завариваться кофе и возвращаюсь к рабочему пространству. сверяясь с сегодняшним расписанием уроков, почти так же умело запихиваю в рюкзак три небольших стопки тетрадей и бегу на звук вскипающего напитка. в маленькой кухне гуляет запах кофе, разносясь в остальную квартиру через небольшой зал. вдыхаю полной грудью, проверяю открытое за спиной окно и достаю с полки любимую кружку для кофе. если опоздаю, никто даже не заметит — эти оболтусы приходят в лучшем случае на пол-урока. отпиваю маленький глоток, как обычно обжигаюсь, что не кажется удивительным и на этот раз. валюсь (насколько это возможно с кружкой в руках) на диван, заходя в свои соцсети. инстаграм пестрит барабанными каверами и фотографиями хомяков, а вконтакте подкидывает парочку не таких уж и плохих мемов. и статьи про животных. обожаю статьи про животных. не сказал бы, что являюсь любителем научпоп литературы, но такие посты действительно затягивают. когда кружка уже опустошена наполовину, отставляю её, встаю и потягиваюсь. по пути к раковине залпом вливаю в себя остатки кофе, споласкиваю посуду и ставлю на полку. до выхода остаётся пятнадцать минут, которые планируется потратить на чистку зубов и финальные сборы. кафель ванной комнаты обжигает ступни холодом, а взгляд ловит растрёпанные после семичасового сна волосы и припухшее лицо с почти не закрывающимися на ходу глазами. вроде спал предостаточно, кофе выпил, а всё равно ерунда какая-то. приглаживаю расчёской, смоченной под струёй воды, топорщащиеся концы цвета тёмного блонда, наспех чищу зубы и пулей лечу в спальню. как бы поздно ни приходили на урок одиннадцатиклассники, руководство не одобрит опоздание учителя. надеваю светлую персиковую футболку с малюсеньким вышитым логотипом адидаса слева на груди, и в голове сразу проносится воспоминание, как с радостным возгласом «это приведение!» тыкнул пальцем в него вано, когда мы сидели в перерыве между парами в институте несколько лет назад. действительно, это была какая-то летняя коллекция, и классическому значку адидаса тогда пририсовали забавную рожицу. пару секунд погодя, хватаю чёрные брюки, предварительно избавившись от домашних шорт, и натягиваю на ноги. выхожу в зал и бросаю мимолётный взгляд в зеркало на себя в полный рост. почти официально. я учитель истории, и мне двадцать четыре, какие могут быть вопросы? у меня есть розовые шорты с яичницей, вы должны быть мне благодарны за то, как я одет сейчас. вы бы лучше последили, во что молодёжь одевается. неслышно фыркаю, а затем понимаю, что тянутся последние деньки, когда ещё можно ходить с коротким рукавом, не околев до костей без кофты или свитера сверху. пока в голове одно за другим пролетают сожаления о потраченном впустую лете, натягиваю кроссовки, стоя на входном коврике. в какой-то момент нагоняй от начальства не кажется чем-то страшным, зато урок у одиннадцатого инженерного кажется. хмурюсь, снимаю с вешалки новенький тренч (урвал с огромным скидосом!) и после проверки ключей, карт и гаджетов щёлкаю замком и просачиваюсь в пространство подъезда. хлопаю дверью, выуживаю связку ключей и проворачиваю один из на пару оборотов, в кармане плаща уже начиная наощупь оценивать степень запутанности наушников. немного погодя резко останавливаю своё движение в сторону лестницы на спуск, закатываю глаза и сжимаю губы в тонкую полоску. ну конечно, куда ж без этого. снова звеню ключами на весь подъезд, не разуваясь, в два шага дохожу до стола. чувствуя свою рассеянность на максимум, беру рюкзак со стула, накидываю на плечо и вновь закрываю дверь. вот теперь точно ничего не забыл.