Сияй

Интервью проходило как всегда в шумном месте, где наверное от искренности осталось только название, а каждый вопрос будто ковырял и без того кровоточащие раны прошлого. Что-нибудь быстренько сказать и уйти — несложное правило знаменитостей, которого многие придерживались, но не он. Баркод по какой-то счастливой случайности для интервьюеров, снова и снова натягивая улыбку, отвечал на их заезженные вопросы. Он не вслушивался. Отвечал спокойно, монотонно, обобщенно. Привык. Насколько это было возможно. — Что вы чувствуете сегодня? — девушка с микрофоном, не подходя ближе дозволенного, задала вопрос. — Сегодня мой первый концерт за целый год. Я рад, что смогу увидеть людей, которые так терпеливо меня ждали всё это время, спасибо, — Баркод слегка поклонился, сложив ладони у лица, в знак благодарности, — сегодня вы все услышите мою новую песню, — он мельком посмотрел в камеру и направился к выходу из этого душного помещения. — Но… — остановила его интервьюер, — сегодня же не только ваш концерт, но еще и… — менеджер парня, положив руку девушке на плечо, прервал её. Во взгляде читалась просьба не произносить больше ни слова. Баркод, не оборачиваясь, удалился в гримерку. Глубокий вдох, а после выдох. Снова вдох. Выдыхая, он посмотрел в зеркало. За год он очень возмужал: скулы стали виднее, да и тело более накачено. Длинная челка закрывала глаза, но оно и к лучшему. Не хотелось сейчас видеть собственное лицо. Почему? Да потому что синяки под глазами стали размером с черную дыру, а взгляд будто бы потерял ту самую искру. По пути к сцене Баркод напевал свою новую песню, которую, кажется, писал целую вечность. Она ему нравилась. Иногда. А в другое время он её ненавидел и хотел удалить из своей памяти. Но эту песню ему не позволяли забыть все те люди, которые ждали. Которые сейчас тихо сидят на своих местах и понимают, что сегодня особенный день. — Всем привет! — с лёгкой улыбкой сказал парень, махая рукой. — Спасибо что так долго меня ждали. Этот год был очень трудным для меня и для вас, и я… — запнулся, снова сложно было сформулировать мысль и он искал глазами того, кто ему в этом поможет, никого… — и я бы хотел… хотел чтобы наш сегодняшний день стал немного лучше… хотя бы немного, давайте повеселимся ребята! — громко сказал Баркод и по стадиону разнеслись крики фанатов, счастливых от встречи со своим кумиром. — Мы любим тебя! — так громко прозвучало из чьих-то уст. Кто-то очень хотел, чтобы Баркод это услышал. И он услышал. Эти слова грели душу и давали надежду. — И я вас люблю, — немного смутился парень. — Давайте… сейчас споем «Why don’t you stay»? — негромко сказал Баркод и убрал микрофон ото рта. Больше говорить ничего не надо. Все кому надо было поняли его и были готовы. Для фанатов на большом экране появились слова песни и звуки пианино начали наигрывать мелодию. На первых рядах начали подпевать, а после… голоса слились воедино и песня пронеслась по всему стадиону. Баркод слушал. Очень внимательно слушал и чувствовал, как все сдерживают слезы. Ему хотелось петь вместе с ними, но ком в горле не позволял. Ему было разрешено только слушать. И он погрузился в свои воспоминания…

***

Год назад, 4 марта

Огромный стадион забитый людьми до отвала. Счастливые улыбки на лицах. Парень с длинными волосами, ходящий туда сюда по сцене. «Пришел», подумал Джефф и ярко улыбнулся человеку подошедшему к первому ряду. Баркод был не на сцене, а вне её, но душой всегда с тем парнем, улыбающимся с микрофоном в руках. Сейчас он как и остальные поклонники ждал песен своего любимого певца и улыбался, кажется, шире, чем обычно. Концерт был впечатляющим, голос Джеффа всё-таки был великолепен, как и его лицо, и это знали не только поклонники, но и Баркод, который каждый вечер просил своего Пи спеть что-нибудь. Он всегда садился так близко, что было видно каждый миллиметр лица Джеффа. И смотрел. Смотрел так внимательно, будто в последний раз. Но последним он не был. После концерта они снова были вместе. Джефф обнимал своего младшего так нежно и одновременно так крепко. Может… он скучал по нему, а может он просто по уши влюблен. Одному ему это было известно. А Баркод и не отказывал. Он каждый раз зарывался в копну волос, притягивая ближе и вдыхая невероятно вкусный аромат парфюма и естественного запаха, шептал о том, какой его старший молодец, а в ответ получал поцелуй, такой же мягкий, как все их отношения. Теплые губы Джеффа нежно касались губ напротив, заставляя вздрогнуть. Это совсем не съемки сериалов, а настоящая жизнь, которая обоим несомненно нравилась. — Спасибо, что пришел сегодня, — сказал старший, не прекращая улыбаться и держать руку Баркода. Тот взглянул в его глаза и сердце Джеффа, кажется, пропустило пару ударов, настолько младший был красив. Каждый раз заставал его в расплох и просто смотрел своими большими глазами, прожигая насквозь. — Тебе не нужно меня благодарить, я всегда приду, где бы ты ни был. Сегодня ты очень хорошо выступил. Думаю все были в восторге, Пи. И теперь можно спокойно ждать твоего дня рождения, — хихикнул Баркод. Он уже придумал как поздравит Джеффа, ведь его день рождения уже через пару дней. Придумал, как будет петь ему часть песни, которую написал сам, как подарит гитару сделанную на заказ и еще много всего, о чем он никому не говорил. Джефф улыбался. Он улыбался каждый раз, когда находился с этим мальчишкой, заряжающим его энергией. Он был счастлив каждый раз, когда был с ним и думал о нем. Наверное, Баркод своим появлением заставил Джеффа почувствовать любовь. Для него младший и был олицетворением любви. — Я поеду домой первым, у меня ещё будет прямой эфир. Совсем не дают побыть с тобой, — заигрывающим голосом прошептал старший, — А у тебя там мини интервью, может вы нас даже сможете догнать по дороге, — парень потянулся и поцеловал Баркода в лоб, одновременно вдыхая запах шампуня вперемешку с лаком для волос, — Люблю тебя, — прошептал Джефф и исчез за дверью. Младший не успел ответить, но обязательно скажет эти слова еще много и много раз. А пока надо было скорее разделаться с интервью. Ответив на парочку вопросов, которые по его мнению спрашивали около сотни раз, Баркод уже сидел в машине. Водитель ехал не спеша, но притормозил, когда впереди показался столб дыма. Сердце замерло… Подъехав ближе Баркод увидел машину и в его голове что-то щёлкнуло, взгляд поплыл, он тут же вышел и, проходя мимо небольшого количества людей, увидел его… Тёмные пыльные волосы, развевающиеся от усиливающегося ветра, бледные руки, покрытые царапинами, худощавое и будто совсем бездыханное тело, лежащее на носилках. И всё было в каких-то красных пятнах. «Это не кровь» всеми силами Баркод пытался себя успокоить, но скорая с мигалками стала отрезвляющей пощёчиной. Он сорвался с места и подбежал к врачам. Совершенно не слышал, что ему подходить нельзя, ведь там лежит он… Джефф, который почему то не открывает глаза, не зовет своего Нонга и не улыбается, как было буквально двадцать три минуты назад, как посчитал Баркод. Он лежал совсем неподвижно, не подавая ни единого признака жизни, но кислородная маска вселяла немного надежды. Баркод не видел ничего из-за слез заполнивших глаза, лишь услышал как перед его лицом захлопнулась дверь и звук сирены начала отдаляться. Взяв оставшиеся силы в кулак, парень сел обратно в машину и они рванули за скорой. Сердце не билось так быстро, даже когда он впервые признался в любви и получил в ответ взаимность, когда упал с мотоцикла и даже когда в детстве тонул в море. — Нет, он не может… не может черт возьми оставить меня! — Баркод ударил переднее сиденье. Мысли настолько запутались, что он не заметил как они приехали. Он был готов услышать от врачей что угодно, кроме тех самых слов. Проходя палату за палатой, подходя всё ближе и ближе к двери с большой красной надписью «вход воспрещен», всё больше не хотелось верить. «Это же неправда, самая настоящая… Авария? Какая к черту авария, как это вообще могло произойти?». Баркода не отпускало. Он кажется сам теряет связь с миром, но тут же открывается дверь…

Мы сделали всё, что смогли

Баркод вскакивает с места, заплаканными глазами смотрит в светло-карие глаза врачу и пытается отыскать хоть один из желаемых ответов, но видит, как человек в халате опускает голову и вместе с этим жестом, он падает на колени…

Нам очень жаль

***

Наше время

Удар коленей о сцену, казалось, разнесся по всему стадиону, хотя его было совершенно не слышно. Люди закончили петь песню и впервые на концерте были слышны не аплодисменты, а тишина в смеси со звуками всхлипов. А Баркод вжимая в себя гитару, так и не подаренную Джеффу, закрыл глаза и поднес микрофон ко рту. — Пи’Джефф был лучшим человеком в этом мире. Я хочу чтобы каждый об этом знал. Эта песня была написана для него. Надеюсь… Он сейчас нас слышит, — Баркод положил руки на гитару и глубоко вдохнул. «Уже прошел целый год, после твоей смерти. Даже не верится, правда? Тобой восхищались миллионы, и я всегда был среди них, мечтая петь с тобой на одной сцене и почувствовать то, что чувствовал ты, когда сиял. Сейчас же я пою для этих миллионов в полном одиночестве, а ты сияешь как самая яркая звезда и мне тебя катастрофически не хватает…»