Пыточная

      Солона была в бреду. Слишком много боли и страха за последнее время. Впрочем, сдаваясь на волю Логейна девушка знала на что идёт. Теперь она лежала на земле, а голову забивали жуткие воспоминания. Пытки, смех, жадные глаза её палачей. Почему они не убьют её сразу? Зачем пытают? Они требовали признания в том, что это Серые Стражи убили короля Кайлана, а после и эрла Хоу. Второе — совершенно верно, и она ни капли об этом не жалела. Но убийство Кайлана… Это Логейн предал его. Оставил на растерзание порождениям тьмы! Оставил умирать. А теперь он хочет свалить вину на Стражей? Солона не могла этого допустить, а потому поклялась самой себе, что не сдастся. Она не позволит опорочить своё братство! Вот только боль оказалась гораздо сильнее, и клятва была нарушена. Смыта кровью и слезами Солоны.       Прежде всего, палачи раздробили чародейке руки, чтобы она не могла колдовать. Особенно тщательно поработали над пальцами, так, что невольно усомнишься: «А сможет ли она дальше колдовать такими руками? Точнее тем, что от них осталось». А потом… Создатель, хотела бы она забыть, что было потом! Только лишь сотрясаясь всем телом в состоянии близком к агонии, девушка могла забыться. Она признавалась во всём, что от неё требовали, лишь бы пытки кончились. Сколько дней прошло? Три, неделя? А может, пролетели даже месяцы. Это уже стало неважно — Солона была сломлена. Она лежала на полу своей камеры, прижимая искалеченные руки к груди. Как-то раз к ней пришёл Логейн. Или это был очередной приступ бреда? Амелл смутно помнила, как он стоял по ту сторону решётки в своих сияющих доспехах. Взгляд его был странный, в нём ощущалось… сочувствие? Солона не могла сказать наверняка. По крайней мере, она не была в состоянии хоть немного думать о такой мелочи.       Вдруг чародейка услышала голоса: — Ты уверен, что она здесь? — А где ещё она может быть? — Не знаю. В какой-нибудь приватной тюрьме? — «Приватной»? — А почему нет? Она всё-таки Серый Страж… — Да замолчи ты уже, а то стража набежит! «Алистер и Зевран?» — на краю сознания возникла слабая мысль. Солона не могла концентрироваться на ней долго. Легче было уверить себя, что это лишь безумное видение, галлюцинации. Что угодно, лишь бы не надеяться снова. Надежду уже давно забрали разочарование и страх — девушка бы не пережила очередное крушение. — Вот она! Солона! — голос Алистера стал ближе. — Один момент, — сказал Зевран, после чего раздался металлический щелчок. Дверь открылась, и Солона увидела, что над ней навис Алистер. Он с ужасом оглядывал её измученное тело с головы до ног, а затем мягко прижал чародейку к себе. В этот миг она разрыдалась так, как не плакала ещё никогда в своей жизни. — Я пойду, посмотрю где стража. Если что тихо устраню их, чтобы… чтобы спокойно увести отсюда Солону, — сказал Зевран и незаметно, словно тень, побрёл обратно. Алистер покачивал Амелл в руках, пока она в короткие перерывы между слезами и всхлипами говорила, что предала их всех. Что её заставили признаться в измене королю. — Это ничего, Солона, ничего. Главное, что ты жива. Жизнь ценнее всего на свете. Особенно твоя жизнь, — сказал Страж и поцеловал девушку в лоб. Она немного затихла, только тело всё ещё содрогалось от рыданий и боли. Алистер бережно взял её на руки и как можно скорее вынес из пыточной.